logo
buhara
 

Кварталы Бухары

История

Глава вторая
КВАРТАЛЫ БУХАРЫ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX вв.

Джариб первый. Шайх Рангрез


  • Эшони пир
  • Махаллайи Кухна
  • Мулло Шамси-Мухаммад
  • Ходжа Халим
  • Чор карвонсарой
  • Мехтар Шафеъ
  • Ислом
  • Арабон
  • Мир-Маъсуд
  • Типичная улица одного из кварталов Бухары


    О кварталах

              Для изучения кварталов среднеазиатских городов конца XIX — начала XX в., когда они сохраняли сложившийся в период феодализма внутренний строй и внешний облик, может быть широко привлечен источник этнографический. Он был основным при изучении автором бухарских кварталов. Опросные сведения, полученные от старожилов каждого квартала в отдельности, позволили охватить весь город в целом, выявить особенности каждого квартала и определить действительное число их в этот период. Несмотря на то что кварталы сохранялись почти в непри-косновенности еще в довоенный период, вопрос о числе кварталов Бухары не был ясен ни для самих жителей города, ни для тех, кто его изучал. По этому поводу были высказаны разные мнения. Бухарцы были твердо убеждены, что в их городе было 360 кварталов. Мы встречаем эту цифру и у евроцейских авторов конца XVIII — первой половины XIX в. Они говорят о 360 мечетях города. Эту цифру назвали побывавший в Бухаре в конце XVIII в. Бурнашев(1), Мейендорф и «очевидец»(2), посетившие Бухару в 1820 г., Н. Ханыков, который приезжал сюда в 1841 г.(3) Ту же цифру называли автору этих строк старики бухарцы в 1947—1950 гг. Не остается сомнений, что источниками всех подобных сведений в литературе также были сообщения бухарцев, опиравшихся на прочную, но тем не менее ошибочную традицию. Изучение города в натуре, обследование и фиксация на плане всех без исключения кварталов показали, что цифра эта не соответствовала действительности. По-видимому, и в сознании местных жителей число 360 не являлось абсолютным, означая скорее всего просто множественность, оно называлось также и при определении числа домов в самых крупных кварталах, и каждый раз проверка показывала значительноё преувеличение. Эмирскими властями кварталы регистрировались. Письменным документом были списки (дафтар). О них сообщал еще Н. Ханыков, несомненно, со слов бухарцев. Ему «обстоятельства не позволили ознакомиться с дафтарными записями» (4). По сообщению подтвердивших эти сведения бухарцев, дафтары имели вид свитков (лула), хранившихся в футлярах. Никому из моих информаторов читать их не доводилось. В огромном архизе канцелярии кушбеги (хранится в Государственном архиве УзССР в Ташкенте) пока официальных дафтарных записей не обнаружено. Найденный среди других документов единственный пока список кварталов имеет совсем иной вид; он написан не по. имевшимся в Бухаре традициям, а скорее на европейский манер, хотя и на таджикском языке, на трех листах бумаги фабричного производства и имеет заголовок «Названия кварталов благородной Бухары» (5). Названия кварталов размещены в строчку, каждое имеет порядковый номер, над-писанный сверху цифрами и подчеркнутый прямой чертой. Всего в списке 202 названия. Список не датирован. Характер документа позволил обнаружившей его К. X. Хакимовой предположить, что он мог быть составлен в канцелярии кушбеги для Российского политического агентства в Бухаре. Если это так, то список относится к концу XIX — началу XX в., что соответствует и его внешнему виду. Однако в числе кварталов, названия которых в большинстве употреблялись и в начале XX в., мы находим несколько более ранних, к этому времени не только вышедших из употребления, но и забытых. Это может свидетельствовать о том, что данный документ скопирован со списка, составленного много раньше. Второй список местного происхождения недавно обнаружен в архиве востоковеда А. Л. Куна(6). Не вызывает сомнений, что его составил какой-то бухарец, вероятно по поручению Куна. Это видно из написанного на той же странице письма, адресованного, очевидно, Куну, в котором соста-витель списка и дополняющих его сведений просит сообщить о своей заслуге «генералу» и выражает надежду получать подобные поручения (а вместе с тем и вознаграждение) и в дальнейшем. Содержащееся в этом документе подробное описание еженедельных базаров, в основном происходивших в окрестных селениях, может указывать на принадлежность составителя списка к бухарскому купечеству средней руки, торговые связи которого ограничивались близлежащими рынками. Этот список содержит 197 названий кварталов, к которым надо добавитъ названия трех еврейских слобод, упоминаемых отдельно. Однако за списком следует подытоживающий его текст, в котором в противоречии со списком го-ворится, что в Бухаре 230 кварталов и 37 из них — это кварталы Джуйбара. Это противоречие, как и явное преувеличе-ние числа кварталов в Джуйбаре, где их было 16—20, показывает, что список неточный. При всем том он очень ценен: помимо того что мы имеем самый ранний из известных списков кзарталов Бухары, в нем содержатся сведения о приблизительном числе домов в каждом квартале, о наличии или отсутствии там школы (мактаб) и о числе учеников в каждой из них. Нельзя не 'пожалеть, что этот источник до сих пор оставался неиспользованным: его публикация в свое время составила бы заметную веху в истории изучения Бухары. В руки автора этих строк он попал также слишком поздно, после того как многое было выяснено путем опроса старожилов и привлечения актового материала. Вопрос о числе кварталов Бухары конца XIX — начала XX в. в известной мере был решен при составлении в начале XX в. плана Бухары военными топографами Парфеновым и Фениным, снабдившими план подробной экспликацией. На э.том плане обозначено 218 мечетей, из которых при проверке квартальными оказалась 201. Этот план затем использовался при исследованиях в советское время, уточ-нялся М. Саиджановым, зафиксировавшим 197 мечетей, и Л. И. Ремпелем. В списке, составленном М. С. Андреевым к плану последнего, в разделе «Гузарские мечети» значится 204 номера, в которые ошибочно занесены несколько названий, являвшихся вторыми, а иногда и третьими названиями одного и того же квартала. Автор настоящей работы имел также возможность оз-накомиться со списком кварталов, составленным в 1925 г., когда производилось укрупнение слишком мелких кварталов в более крупные административные единицы. В этом списке мы находим 192 старых квартала. Как мы видим, в вопросе о числе кварталов Бухары между разными источниками имеются значительные расхождения. Уточнить эти данные было одной из задач автора этих строк. Ее осуществление во время работы в конце 40-х годов представляло значительные трудности, так как в те годы город уже сильно изменился. Некоторые районы запустели, в черту города вошла территория, которая до революции находилась за городской стеной и считалась сельской, многие жители перешли в другие кварталы или выехали из Бухары. Однако принятый метод — обследование каждого квартала в отдельности, сопровождавшееся установлением его границ с другими кварталами и локализацией на плане,— позволил собрать сведения достаточно полыые и надежные. Таким образом, в Бухаре коица XIX — начала XX в. было выявлено 220 кварталов; в это число входят три еврейские слободы. Названий кварталов записано 250. Из них 30 названий при проверке оказались вторыми или третьими названиями уже учтенных кварталов. В трех случаях одинаковые названия носили два разных квартала. Эти данные, видимо, наиболее точны и отражают действительное число и состав кварталов Бухары конца XIX — начала XX в. Второй задачей исследования было выяснение характера жилых кварталов. Сведения, полученные пт старожилов, охватывают такие вопросы, как число домов в квартале, этническая принадлежность, а иногда и история появления его жителей в Бухаре, занятие населения квартала, наличие в нем общественных, в частности культовых, зданий, кладбищ, святынь. Были записаны также легенды и предания, объясняющие названия квартала или его частей. Такие материалы дали возможность охарактеризовать все кварталы Бухары указанного периода во всем их многообразии. Многие особенности их сложились и были им присущи и в более или менее отдаленном прошлом. Давно сформировалась основная часть населения каждого квартала, определились его занятия, нередко носившие традиционный для данной группы характер, появились на территории квартала те или иные здания, торговые ряды, святыни и кладбища. В процессе развития города (его расширения в одни периоды, уменьшения по площади и плотности населения в другие) установились или были утрачены те или иные связи города с внешним миром, что издавна определило направление и характер уличных магистралей. Конечно, все обнаруженные исследованием особенности кварталов не представляли собой чего-то вечного и неизменного. Квартал был живым социальным организмом и переживал определенную эволюцию. При определенных обстоятельствах его характер мог измениться, при других создавались условия для длительного сохранения его черт. Но во всех случаях — при условии, что квартал по какой-либо причине длительно не запустевал,— среди его населения имелся контингент потомков его старых жителей, а вмеете с тем сохранялись и сложившиеся в нем традиции. Это свойство жилого квартала, обнаружившееся при исследовании, приводит к убеждению, что достаточно подробные характеристики всех без исключения кварталов города представляют собой в совокупности богатый и своеобразный первоисточник, который будет иметь ценность для историков всех специальностей, занимающихся изучением феодального города. Как известно, во многих старых среднеазиатских городах сохранялось древнее деление города на две или четыре части, в каждую из которых входили определенные кварталы. Исторические источники свидетельствуют, что такое деление имелось в прошлом и в Бухаре. Однако здесь оно давно исчезло, оставив следы лишь в архаических народных обычаях соперничества, заменившись делением городского населения на четыре части, территория которых в разное время вошла в состав города(7). В Бухаре, где древнее четырехчастное деление сохранялось гораздо слабее, чем в других среднеазиатских городах, хотя оно и могло быть нащупано при исследовании, обнаружилась традиция членения города на 12 «микрорайонов». К началу XX в. эта традиция была основательно забыта, и опросы населения, производившиеся уже в советское время, не дали сведений об этих «микрорайонах» (в сознании бухарцев четко выделялся лишь один «микрарайон» — Джуйбар). Однако А. А. Семенов, наблюдавший Бухару в самом начале XX в., установил, что город делился на 12 частей — джарибов. Он трактовал это деление лишь в плане админи-стративном, как способ организации в городе полицейского надзора, осуществлявшегося эмирскими властями(8). Такая трактовка установленного им факта до недавнего времени не подвергалась сомнению. Однако поступивший недавно в научный оборот новый источник — план Бухары, выполненный в начале второй полрвины XIX в. рукой местного жителя и сохранившийся в архиве востоковеда П. И. Лерха, заставляет искать в этом делении более глубокие корни(9). Неизвестный автор плана, очевидно отразивший имевшееся в то время представление о структуре города, разделил территорию Бухары на 12 частей, названных им «махалла». Видимо, в тот период, когда был выполнен план из архива Лерха, эта структурная ступень еще сохранялась в сознании бухарцев. Та же традиция была выявлена для Ходжента (ныне Ленинабад) Н. Турсуновым, обнаружившим там наряду с традиционным делением города на две части и на множество жилых кварталов объединение соседнихкварталов в группы, называвшиеся роат(10). Можно думать, что эта структурная ступень сложилась в ходе развития феодального города, как следствие появления сравнительно крупных городов, их роста и усложнения их структуры. Это явилось результатом постоянно протекавшего процесса образования новых кварталов либо путем членения старых, либо вследствие превращения в кварталы вошедших в городскую черту сельских пригородов. В каждый «микрорайон» входили квартальг; близкие, вероятно, не только по территории, но и по происхождению. «Микрорайоны» оказались не таким стойким и гибким элементом структуры городов, как 2—4-частное делеьше или деление на жилые кварталы. К началу ХХ в. от них оставались лишь слабые следы, и потому они ушли в прошлое неизученными, не выявленными не только в Бухаре, но и в других среднеазиатских городах(11). Но в середине XIX в., когда был создан план из архива Лерха, эта структурная ступень, видимо, еще сохранялась в сознании бухарцев, хотя ее четкое понимание исчезло, о чем свидетельствуют многие неточности и несообразноети, которые можно видеть на этом плане. Так как теперь уже двумя разными свидетельствами удо-стоверено, что еще в начале XX в. бухарские кварталы объединялись в «микрорайоны» — джарибы или (в соответетвии с планом) махалла, характеристику нварталов целессюбразно давать по этим «микрорайонам», однако следует оговорить, что границы между ними неточны и пограничные кварталы в ряде случаев могут быть отнесены с равным основанием к тому или иному из соседних «микрорайонов». Я выделила «микрорайоны», опираясь, с одной стороны, на план середины XIX в. (хотя он во многом неточен), а с другой на особенности разных частей города и на традиции соперничества, учитывая также факты исторической топографии Бухары. Из двух терминов, употребленных нашими источниками для обозначения «микрорайонов»,— джариб и махалла — более удобным кажется выбрать первый, так как термин «махалла» употреблялся и употребляется в нескольких значениях (12). На плане из архива Лерха обозначены следующие «микрорайоны»-махалла: I. Козиён (севериый), II. Моркушон (северо-восточный) (13), III. Гаукушон (восточный), IV. Бозори ходжа (к югу от Гаукушон), V. Суфиён (юго-восточный), VI. Хыёбон (южный), VII. Адрасбофон (юго-западный), VIII. Джуйбор (западный), IX. Кулолгарон (западный), X. Чашма Аюб (северо-западный), XI. Мурдашуён (северо-северо-западный), XII. Регистон (центральный). Как расположение этих махалла на плане, так и названия, в которых мы встречаем известные нам в болыпинстве топонимы, настолько не соответствуют действительным районам, связанным с указанными топонимами, что принять их можно только с болыпими коррективами. Здесь приходится учитывать, в частности, то, что конфигурация городской тер-ритории на плане сильно искажена и это породило искажения в расположении районов города (14). Этнографические данные и изучение топографии города позволяют наметить следующие «микрорайоны»: I. Шайх Рангрез (юго-восточный), II. Турки Джанди (южный), III. Джуйбар (юго-западный), IV. Чашма Аюб (северо-западный), V. Регистон (северный, расположенный между северной стеной и площадью Регистан), VI. Хыёбон (район к востоку от Джуйбара), VII. Мурдашуён (к югу от арка), VIII. Суфиён (к востоку от джариба Хыёбон), IX. Гаукушон (центральный район, к западу от торговых купольных пассажей Токи Заргарон и Токи Тельпак), X. Шахристон (территория древнего шахристана), XI. Искандар-хон (северный, к северу от арка, между воротами Хазрат Имом и Самаркандскими), XII. Калобод (северо-восточный) (15). Переходим к описанию кварталов по джарибам, сохраняя для всего города их сквозную нумерацию (16).



    • Джариб первый.Шайх Рангрез

                Джариб I и XII (схема)

                Микрорайон Шайх Рангрез занимал юго-восточный угол города, прилегая к городской стене между воротами Кавола (Каршинские) и Саллаххона. Эта территория вошла в черту города, видимо, после перестройки стены в XVI в. Находившиеся здесь кварталы носили характер окраинных. Их экономическое значение было сравнительно невелико. Хотя население этих кварталов в основном перешло к городским занятиям и здесь тоже жили ремесленники и торговцы, но концентрации какого-нибудь крупного ремесла не наблюдалось, не было и крупных или хотя бы средних рынков.
               Из ремесел больше всего были представлены сапожные, а также кожевенные, обработка и сортировка каракулевых шкурок; все это были ремесла, чаще всего (если не исключительно) располагавшиеся на городских окраинах. Из тор- говых специальностей здесь была развита торговля каракулем.
               Находившиеся здесь ворота также не имели большого значения для торговых связей Бухары с сельскими районами и другими городами: дороги, - проходившие через них, вели только в селения, где происходили еженедельные базары, а дальше, всего в 16 км (2 фарсанга) от города, лежала степь. Только в конце XIX в. этот район приобрел большее значение в связи с проведением железной дороги, ветка которой подходила к Бухаре со стороны Каршинских ворот.
               К джарибу Шайх Рангрез нами отнесено 18 кварталов: Шайх Рангрез, Халифа Хусайн, Мухаммад-Косим, Поччо-ходжа, Кокилайи калон, Куйи мургкуш, Мирзо-бий (или Хуллабофон), Ходжа Булгор, Алвондж, Эшони пир, Махаллайи кухна, Мулло Шамси-Мухаммад (или Шаршара, или Бозори алаф), Ходжа Халим, Чор корвонсарой (или Мирзо Убайд), Мехтар Шафеъ, Ислом, Арабон (или Сафедмуй), Мир-Масъуд (или Дарвозайи Саллаххона).



    • Шайх Рангрез

                1. Квартал Шайх Рангрез («Старец красилыцик»), второе название Дарвозайи Кавола («Ворота Кавола»).
               Квартал состоял из 41 дома (Т). Население было таджикоязычное. Занималось мелкой торговлей и ремеслом. Жили здесь также землевладельцы. Их земли находились за городом, земледелием они не занимались и в большинстве сдавали землю в издольную аренду. Но так как они жили на доходы с земли, их называли в Бухаре «дехкон».
               Квартальная мечеть считалась хонако, так как там совершались радения; она была в ведении суфийского духовенства. Имелась школа (мактаб) и помещение для омовений (тахоратхона). Святыней квартала считалась могила шейха Рангреза, по прозвищу которого квартал получил название, Вокруг мазара находилось небольшое кладбище, на котором хоронили только потомков «святого». Его прозвище объясняется легендой о совершенном им чуде: он окрасил в три разных цвета три мотка пряжи, окунув их в пруд с чистой водой. После этого чуда наставник «святого»,. которым был Шайх ул-олам, т. е. Сайфиддин Бохарзи (XII в.)
      (17), признал ученика достигшим святости и определил ему сферу деятельности внутри города, оставив за собой селения за его стенами. По некоторым сообщениям, подлинное-прозвище «святого» было якобы Шайх Гулрез («Старец, снимающий сыпь»). Мазар с таким названием упомянут в «Книге Мулло-зода»(18) (XV в.) как находящийся за городскими стенами. Если отождествление обоих вариантов прозвища правильно, территория квартала Шайх Рангрез до перестройки стены. в XVI в. находилась вне города.
               Второе название квартала — Дарвозайи Кавола — объясняется его положением около одноименных ворот. Это название упомянуто в вакуфной грамоте 1818-19 г.19.



    • Халифа Хусайн

                2. Квартал Халифа Хусайн (собственное имя).
               Квартал состоял из 24 домов. Жители были таджико-язычны, но называли себя узбеками. Занимались главным образом торговлей, отчасти разными ремеслами. Специализации по одной профессии не наблюдалось. В квартале находился один из крупнейших суфийских центров — хонако Халифа Хусайна, где совершались по пятницам громкие радения (джахр). Хонако служило квартальной мечетью, в ней совершались и пятничные общие молитвы. Об основателе хонако имеются сведения в источнике, согласно которым он жил в конце XVIII — начале XIX в.
      (20). Однако квартал Халифа Хусайн упомянут в вакуфной грамоте 1692-93 г.(21), из чего можно заключить, что время его жизни приходилось на период более ранний, следовательно, в указанном источнике речь шла о другом человеке, носившем то же имя.
               В квартале имелось здание школы, но в начале XX в. обучение там не велось, мальчики ходили учиться в школы соседних кварталов
      (22)



    • Мухаммад-Косим

                3. Квартал Му х а м м а д - К о с и м (собственное имя).
               По сообщениям, квартал состоял из 46 домов (Т, 1928 — 45 домов). Население было таджикоязычное, но называло себя узбеками. В неболыпом числе здесь жили форсы (ирани). Жители квартала являлись в основном мелкими торговцами, торговали, в частности, пряностями (аттори). Часть жителей жила на доходы с земли, занимаясь земледелием или сдавая землю в издольную аренду. Земля находилась за городом. Название квартала дано ему по имени строителя мечети и жертвователя вакфа. Это лицо упомянуто в вакуфных грамотах 1596-97 и 1789-90 гг.
      (23). По-видимому, тогда квартал и получил свое название.



    • Поччо-Ходжа

                4. Квартал Поччо-ходжа («Зять-ходжа») (24).
               Квартал состоял из 51 дома. Население было таджико-язычное, но называло себя узбеками. Занималось мелкой торговлей и разными слаборазвитыми ремеслами. Здесь жили также ишаны, лечившие душевнобольных отчитыванием и изгнанием злых духов при помощи заклинаний, ударов и дуновений (эшонхойи камчинзан, куфу суф мекардаги). Их родоначальником предание считало ишана Саид-хона, время жизни которого установить не удалось. Он жил и умер в этом квартале, его могила почиталась как мазар, почему у надгробия стоял «туг» — шест с хвостом яка. Вокруг могилы образовалось маленькое кладбище, на котором хоронили исключительно потомков Саид-хона. У мазара находился источник и небольшое помещение, в котором жил слепой чтец Корана (кори). В квартале имелась мечеть, она упомянута в вакуфной грамоте 1781-82 г.
      (25).



    • Кокила

                5. Квартал Кокила, или Кокилайи калон («Большое Кокила») (26).
               Квартал состоял из 93 домов (Т, 1929 — 108 домов). Население было таджикоязычное, но считало себя узбеками. В квартале было много торговцев, среди которых имелись крупные купцы (савдогар), ездившие за товарами в отдаленные города или имевшие лавки в крупнейших торговых рядах Бухары (тимчи), а также мелкие торговцы (дукондор), лавочки которых находились на различных базарах Бухары. Здесь жило также несколько мулл. Из ремесленников были набойщики (румолсоз), набивавшие деревянными штампами черные узоры ра бумажных платках; было также несколько семей ткачей адраса.
               В квартале имелись мечеть, мактаб и медресе, построенное около 1900 г. баем Абду-Джафар-ходжой. Кроме того, была молельня (авротхона), где кори читали Коран. В квартале находился небольшой казенный дом (хавлййи пошохи), предоставлявшийся под жилье различным эмирским чиновникам при назначении их на должность. Квартал упомянут в вакуфных грамотах 1824-25 и 1919-20 гг.
      (27).



    • Куйи мургкуш

                6. Квартал Куйи мургкуш («Улица убивающих птиц [или кур]»).
               Квартал состоял из 52 домов (Т, 1928 — 55 домов). Население было таджикоязычное, но считало себя узбеками, некоторые семьи причисляли себя к узбекскому племени мангыт. Занятием большинства была торговля. В этом квартале жил крупный торговец, бывший одно время старшиной купцов (корвонбоши), ездивших за товарами в Россию.
               Рассказывали, что этот богач при последнем эмире Алим-хане построил себе большой дом, замечательный своей художественной отделкой. Прослышав об этом, однажды вечером эмир приехал с большой свитой посмотреть новую постройку. Хозяин с перепугу заболел и умер. В этом квартале жили также ремесленники, среди них ткач адраса, узбек из рода мангыт, таджикоязычный; его сын стал мастером по выделке подвесок к косам (туфбоф). В квартале жили также водоносы (машкоб).
               Квартальная мечеть была в предреволюционные годы построена заново на месте старой. Новое здание было каркасное, с балочным перекрытием; оно резко отличалось от сохраненного при перестройке старого купольного помещения, служившего входом в старую мечеть. В квартале был мактаб, помещавшийся в небольшой каркасной постройке, и помещение для омовений, к которому примыкало помещение для хранения похоронных носилок (тобутхона). В квартале находилась баня Ходжа Порсо, постройка которой приписывалась суфию Ходжа Порсо (XIV в.). Баня почиталась как мазар — «кадамгох» («место, где проходил святой»), вследствие чего около нее стоял «туг». Вторым мазаром была могила «святого» Сабатбоф («Плетелыцик корзин»), легенда считала его сподвижником Мухаммеда (аз сахобахойи пайгамбар). В этом квартале находился большой казенный дом «элчихона» («дом послов»), в котором якобы останавливались гости и послы из России и других стран. Старожилы помнили, что этот дом принадлежал раньше богачу по имени Ахмад-бой. Он был вынужден передать этот дом эмиру в дар или продать его (называли цену — 70 тыс. тенег, т. е. 1050 руб.), что было сделано под болыпим нажимом. То же пришлось сделать хозяину соседнего дома. Перед революцией в этом доме жили не послы, а семья сановника по имени Аулиёкул-бек из узбеков-мангытов, тюркоязычная.
               Название квартала Куйи мургкуш объяснялось преданием о том, как Ходжа Порсо, когда была окончена постройка его бани, зарезал курицу и, швырнув ее в сторону, сказал: «Пусть здесь будет квартал (или улица) убивающих кур»
      (28). Наличие в составе названия квартала термина «ку» свидетельствует о том, что это название старое, появившееся не позже XVI — начала XVII в., так как позднее этот термин вышел из употребления, сохранившись лишь в нескольких топонимах. Название Куйи мургкуш впервые встречено в грамоте 1808-09 г.(29).



    • Мирзо-бий

                7. К в а р т а л М и р з о-б и й (собственное имя), или Хуллабофоп («Ткачи») (30).
               Квартал состоял из 52 домов (Т, 1928 — 46 домов). Население было таджикоязычное, но считало себя узбеками. Занятием болыиинства жителей была торговля, например мукой (аллофи). Часть жителей занималась ткачеством — производством адраса и какой-то белой ткани. Кроме ткачей здесь отмечен лощилыцик (гудунггар), а также несколько ювелиров (заргар) и золотошвеев (зардуз), которые поселились в квартале на памяти информаторов, купив здесь дома и переехав сюда из других кварталов.
               Мечеть была с балочным перекрытием, имелась школа для мальчиков, помещавшаяся в особом здании при мечети; мактаб для девочек находился на дому у учительницы (оя-мулло). Против мечети был мазар, представлявший собой надгробие, над которым имелся навес.
               Квартал Хуллабофон упомянут в вакуфных грамотах 1717-18 и 1883-84 г.
      (31).



    • Ходжа Булгор

                8. Квартал Ходжа Булгор («Ходжа-булгарин»).
               Квартал состоял из 64 домов (Т, 1923 — 83 дома). Население было таджикоязычное, хотя считало себя узбеками (термин «тоджик» прилагался его населением к ирани). Жители были в основном ремесленниками самых разнообразных специальностей: в 10—12 домах жили ткачи алачи, канауса и адраса, 3—4 семьи занимались сапожным делом — шили кожаные калоши (кафш), ичиги (махси) и сапоги на твердой подошве (муза). Были в квартале также ювелиры и строительные рабочие: каменщики (гилкор) и мастера по алебастру (гачкор). Кроме того, в квартале жило несколько семей из духовенства (муфти и мулло), в числе которых были и мударрисы крупных бухарских медресе. Среди последних имелись как местные, так и приезжие из других областей — из Самарканда и Ташкента.
               В квартале была старинная купольная мечеть; мактаб также помещался в старинном купольном здании. Имелась и школа для девочек, на дому у учительницы. Святыней — мазар — была могила «святого» Ходжа Булгор. По преданию, «святой» происходил из города (страны) Булгор
      (32)и был сыном булгарского царя. Поссорившись с отцом, он пришел в Бухару и поселился в келье для отшельников. (чиллахона) при квартальной мечети. Там он умер, и его могила сделалась местом поклонения. Один бай, на памяти информаторов, построил над могилой комнатку, сложил надгробие и обновил «туг» (поставить новый шест над могилой почитаемого святого считалось богоугодным делом — савоб) (33).
               Мазар Ходжа Хасана Булгори упоминается в «Книге Мулло-зода»
      (34), а квартал Ходжа Булгор упомянут в вакуфных грамотах, датируемых печатью эмира Шах-Мурада (35), что указывает, что квартал мог существовать в период более ранний, чем конец XVIII в.



    • Алвондж

                9. Квартал («Люлька», «Колыбель») (36).
               Квартал состоял из 60 домов (Т, 1929). Население было таджикоязычное. Большинство жителей занималось различными ремеслами: здесь жили моталыцики шелка (пиллакаш), красилыцики (рангрез), сапожники (кафшдуз), плотники (дурезгар), каменщики (гилкор), ювелиры (заргар), мыловары (собунгар), мастера по отливке свечей (шамърез). Были здесь также торговцы, в частности продавцы чая, и крупный ишан ордена накшбанди, Эшони мулло Кутбиддин, который был мюридом известного бухарского ишана Халифа Мухаммад-Собира, являвшегося, в свою очередь, мюридом Халифа Хусайна (см. квартал Халифа Хусайн).
               Мечеть представляла собой простую каркасную постройку; мактаба не было, дети ходили учиться в соседний квартал Эшони пир. Квартал Алвондж упомянут в вакуфной грамоте 1916-17 г.
      (37).



    • Эшони пир

                10. Квартал Эшони пир («Ишан-наставник»).
               Квартал был болыиой, в него входило свыше 100 домов (Т, 1929—107 домов). Население северной части квартала состояло почти исключительно из евреев, обращенных в мусульманство,— чала. Их основным занятием была окраска и продажа шелка-сырца. Среди них имелись также мотальщики коконов; они скупали коконы, разматывали их, окрашивали пряжу и продавали ее. Население этой части квартала жило очень замкнуто, заключая браки преимущественно в своей среде. Не были они связаны в своей ремесленной деятельности даже с собратьями по профессии — красилыциками-узбеками и таджиками, так же как и с красилыциками-евреями, специалистами по кубовому крашению, которое выделилось в особую профессию. В южной части квартала жили таджикоязычные бухарцы (осталось невыясненным, причисляют ли они себя к узбекам). Они были в основном кожевниками, вырабатывалй белую кожу (меши). Часть населения занималась мелочной торговлей (дукондори). В квартале были неболыиие торговые ряды, состоявшие из двух мелочных лавок (баккол) и двух чайхан. Одна из чайхан посещалась преимущественно учащимися медресе (муллобача); она помещалась в нижнем этаже здания мактаба, в то время как в верхнем шло обучение детей. Вторую чайхану посещали кожевники.
               Мечеть представляла собой постройку из жженого кирпича с балочным перекрытием. К XX в. она так сильно обветшала, что ее пришлось капитально ремонтировать. Ее ремонт был произведен на средства казны и приписывался эмиру Алим-хану. К мечети прилегало старинное медресе, очень небольшое, состоявшее всего из 16 келий. Его постройка приписывается тому лицу, прозвище которого — Эшони пир — сделалось названием гузара; настоящее имя этого лица сейчас уже забыто, так же как и время его жизни. По преданию, ишан имел мюридов и вел в своем медресе преподавание. Лекции читались в этом медресе вплоть до революции. В последнее время мударрисом был приезжий из Ташкента узбек, тюркоязычный, по имени (видимо, прозвищу) Эшонхон. В мечети или медресе иаходилась могила основателя медресе — Эшони пир, которая почиталась как мазар.
               В вакуфной грамоте, датируемой печатью эмира Шах-Мурада, упоминается медресе Эшони пир, находящееся в квартале Ходжаги
      (38), а в нескольких поздних грамотах (1914-15 г. и др.) упоминается квартал Эшони пир(39).



    • Махаллайи кухна

                11. Квартал Махаллайи кухна («Старая еврейская слобода») (40).
               Старая еврейская слобода находилась недалеко от торгового центра города, что указывает на то, что она появилась давно, когда этот район еще не приобрел значения центрального.
      Синагога в еврейском квартале Предание, сообщенное старожилом этого кварталв, относит поселение здесь предков современных еврейских семей к эпохе Тимура (Тимурланг), когда в Бухару было переселено из Шираза 9 еврейских семей, которые якобы и положили начало колонии евреев в Бухаре. По другому преданию, предки евреев были приведены в Бухару из Багдада(41), причем переселились ремесленники, вырабатывавшие шелк, который якобы в Бухаре выделывать не умели (42).
               По сообщениям, в Старой махалла было 250 домов (Т, 1925—48 домов). Внутреннее членение этой слободы, как и двух других, происходило по приходам молитвенных домов (канесо), которых в Старой махалла было два, в том числе и самый старый и крупный в Бухаре. Население слободы было исключительно еврейское (среднеазиатские евреи). Занимались торговлей и ремеслами. Больше всего было распространенр ткацкое ремесло — выработка тонкой шелковой ткани из неотваренной грежи для полупрозрачных платков (калгай). Важное меето занимало красильное дело — окраска холодным способом пряжи в синий цвет красителем индиго; это сделалось специфической профессией евреев по всей Средней Азии. Были также сапожники, строители — каменщики и плотники, а позже некоторое развитие получило портняжное дело — пошивка мужской верхней одежды на швейной машине, которая была завезена, по-видимому, в Бухару сначала евреями, а позже распространилась среди местного мусульманского населения
      (43)



    • Мулло Шамси-Мухаммад

                12. К в а р т а л М у л л о Ш а м с и -М у х а м м а д, или Шаршара, (44) или Бозори алаф(45)
               Квартал состоял из 57 домов (Т, 1929—49 домов). Население было таджикоязычное. Занятием большинства была торговля. Здесь жили продавцы овощей, обуви и фабричных тканей. Были в квартале и ремесленники — ювелиры и несколько ткачей адраса.
               Квартал имел свою мечеть, против которой находился мактаб.
      Комплекс мечеть и хауз Надир-девонбеги и медресе Кукалтош в квартале Мулло Шамси-МухаммадПри мечети было построено несколько келий (худжра), в которых жили учащиеся медресе, почему мечеть считалась также и медресе. К этому же кварталу относился, по некоторым сведениям, и комплекс построек Надир-девонбеги: мечеть, хонако и хауз.
               Святыней квартала являлся мазар «святого» — одного из трех братьев, похороненных в трех соседних кварталах: в квартале Мулло Шамси-Мухаммад, под мехрабом хонако Девонбеги, по преданию, находился прах старшего брата — Ходжа Карима; могила младшего, Ходжа Салима, находилась против мечети квартала Мирзо-бий; средний брат, Ходжа Халим, был похоронен в соседнем квартале, носившем его имя
      (46).



    • Ходжа Халим

                13. Квартал Ходжа Халим (собственное имя).
               Квартал состоял из 40—50 домов (Т, 1928 — 20 домов). Коренные жители квартала считали себя узбеками, хотя были таджикоязычны. В советское время квартал на три четверти заселили местные евреи. Большинство жителей занималось мелкой торговлей: это были продавцы овощей (баккол), мяса (кассоб) и т. п. Раньше в квартале жили и работали мыловары и мастера по отливке свечей, но потом их производства, дававшие неприятные запахи, были вынесены за пределы города; здесь остались только жилые дома мастеров. В квартале были также сапожники (кафшдуз)
               Имелась мечеть, в старину был и мактаб, но потом он перестал функционировать и дети ходили в школы соседних кварталов.
               Святыней квартала считалась могила Ходжа Халима, давшая кварталу имя. Могила находилась внутри мавзолея, представлявшего собой купольную постройку, на могиле лежал большой резной камень. По преданию, в мавзолей была превращена келья (чиллахона) святого, где он жил и был похоронен.
               Мазар Ходжа Халимуддина Демуни
      (47) упоминается в «Книге Мулло-зода», где говорится, что он умер в 416 г. х. (1025-26 г.) и что могила его находится в квартале Суфа, напротив хонако Суфиён, которое раньше было домом Ходжа Халимуддина, обращенным им в вакф(48).



    • Чор карвонсарой

                14. Квартал Чор корвонсарой («Четыре караван-сарая»), или Мирзо Убайд (собственное имя)
               Квартал, находившийся среди торговых рядов, был небольшой, состоял всего из 20 домов. Население было таджикоязычным, но считало себя узбеками. Здесь жило также несколько семей евреев-мусульман. В большом караван-сарае Саройи Рашид постоянно проживали, сменяя друг друга, афганские купцы, наезжавшие сюда с товарами. В других караван-сараях этого квартала останавливались купцы из Ирана, Мерва и других мест. В квартале жило также несколько персов, которые, приехав из Ирана по торговым де-лам, женились на местных ирани и осели в Бухаре. Насе-ление квартала занималось главным образом торговлей, преимущественно крупной — это был квартал богачей.
               В квартале была небольшая мечеть, напротив которой помещалась могила Мирзо Убайда. Из грамоты 1780 г. видно, что полное имя этого лица было Мирзо Убайд бен Мирзо Неъмат, он жил в XVIII в., на его средства было отстроено медресе, находившееся, согласно документу, в квартале Чор корвонсарой
      (49). Этот квартал, по-видимому, в некоторых грамотах назван Бобойи Ол (50). В конце XIX — начале XX в. так назывался мазар, расположенный среди имевшихся здесь торговых рядов, но не относившийся к кварталу(51)



    • Мехтар Шафеъ

                15. Квартал Мехтар Шафеъ (собственное имя).
               Перед революцией этот квартал был больше известен под именем Хаузи Рашид, по названию находившихся здесь хауза и медресе, которые были выстроены афганским купцом Рашидом. Хауз являлся достопримечательностью квартала Мехтар Шафеъ. Вода текла в хауз по очень красивому мраморному желобу, на котором была высечена надлись, по-видимому являвшаяся хронограммой.
               Квартал состоял приблизительно из 50 домов (Т, 1930 — 12 домов). Здесь жили главным образом евреи-мусульмане (чала), в большинстве богачи-торговцы, например крупный торговец жемчугом и драгоценными камнями Аминджони чала, а также оптовый торговец часами Гиёси соат. Его часы были известны в Бухаре под названием «соати гиёсбои» — «гиёсбаевские часы». Кроме евреев-мусульман в квартале жили и таджикоязычные бухарцы, считавшие себя узбеками. Они занимали 15 домов. После революции, когда был отменен запрет евреям селиться в кварталах мусульман, квартал в значительной степени заселился евреями.
               В квартале имелась мечеть, постройка которой приписывалась Мехтару Шафеъ — известному историческому лицу, сановнику Убайдулла-хана, ведавшему финансами. В 1709 г., когда при его участии была произведена неудачная денежная реформа, в Бухаре вспыхнули волнения
      (52).



    • Ислом

               16. Квартал Ислом («Ислам»; здесь: собственное имя) .
               Квартал Ислом был небольшой по территории, но очень плотно заселенный, состоял из 25 домов (Т, 1930 — 40 домов). Население было таджикоязычное; к какой народности оно себя причисляло, осталось невыясненным. Занятием жителей квартала была преимущественно торговля. Жили здесь также ремесленники.
               В квартале имелась мечеть старинной постройки с купольным сводом. Наличие мактаба и квартальной святыни не зарегистрировано
      (53).



    • Арабон

               17. Квартал Арабон («Арабы»). Старое, почти забытое название квартала — Сафедмуй (правильно Сафедмун), по находившемуся здесь мазару (см.-дальше).
               Квартал был большой, в него входило 120 домов (Т, 1929 — 75 домов). Население одной части квартала состояло из арабов, которые, приняв таджикский язык, сохраняли не только осознание принадлежности к арабам, но и относили себя к арабскому племени курайш
      (54). Перейдя к городской жизни и порвав с традиционным занятием среднеазиатских арабов — каракулеводством, они все же сохранили с ним связь — занимались скупкой, сортировкой и перепродажей каракулевых шкурок, выступали в качестве посредников (даллол) между своими соплеменниками, степняками-каракулеводами, и покупателями шкурок. Приезжая в город, степняки останавливались у жителей этого квартала, каждый у своего знакомца, через которого он вел в городе свои торговые дела. В этом квартале жил один из крупнейших бухарских купцов, торговавших каракулем,— Джура-бек, которого хорошо знали под фамилией Арабов и в торговых кругах России. В этом квартале, который стал рынком каракуля, он имел торговые склады.
               Вторую, северо-западную часть квартала, примыкавшую к еврейской слободе, занимала группа евреев-мусульман, главным занятием которой была торговля фабричными тканями и шелковой пряжей (кустарной). Третья часть квартала, на восток от дороги, ведшей от ворот Саллаххона к центру города, была несколько обособлена и носила название Пуштайи зогон («Галочий холм, пустырь»).
                Здесь жило таджикоязычное население, считавшее себя узбеками и занимавшееся обработкой кожи; они вырабатывали белую кожу (меши) из бараньих шкур. Производство осуществлялось вне города, за воротами Саллаххона. Кроме кожевенников в квартале жили и другие ремесленники: несколько семей слесарей (челонгар) и пекарей. Среди жителей квартала было также несколько писцов (мирзо), ведших дела крупных баев. Особую группу составляли учащие-ся находившегося здесь медресе, в кельях которого они жили.
               Составлявшие население квартала различные этнические и социальные группы жили обособленно, хотя и составляли одну квартальную общину. Особенно замкнуто жили евреи-мусульмане. Арабы также общались больше между собой и с арабами-степняками. В обособленности кожевенников основное значение имел, видимо, социальный и профессиональный момент: известно, что обработка кожи считалась ремеслом нечистым, к тому же она была связана с неприятным запахом.
               Мечеть квартала Арабон была старой архитектуры, с входным купольным помещением. На его портале была укреплена мраморная плита с надписью, сообщавшей, что «мечеть квартала Абдулло Сафедмуй построил в 1907-08 г. Исматилло-бек». Эта надпись, так же как и плита, несомненно, более поздняя, чем здание мечети. Установленная в прославление богатого жителя квартала, она преувеличивает его заслуги: нет сомнения, что в указанное время был выполнен только ремонт старого здания. Надпись свидетельствует, что и в этот поздний период старое название квартала (вероятно, в качестве официального — «дафтари») еще употреблялось наряду с более популярным названием Арабон. По сообщениям, «святой» Абдулло Сафедмуй похоронен в селении Сафедмуй, в окрестностях Бухары, а в квартале находилось только его «кадамджой» («место, куда ступала нога»). Мазар Сафедмун, или Сипандмуни, упомянут в «Книге Мулло-зода», следовательно, известен с XV в., а селение Сафедмун, по которому «святой» получил свое имя, названо в документах XVI в.
      (55). Непонятное слово «сафедмун» было бухарцами переосмыслено как «сафедмуй» — «седовласый».
               В той части квартала, которая называлась Пуштайи зогон, находилось кладбище, где было два мазара: Ходжа Зогон (название по месту нахождения) и Хазрати Ахи. Последний представлял собой могилу, рядом с которой стояло небольшое строение и был источник. Его вода считалась целебной, ею обливались, и ее пили. Информатор слышал, что «святой» Хазрати Ахи, который, по некоторым сообщениям, считался патроном кожевенников, жил во времена Шах-Мурада и происходил из Маргилана. Он был ученым человеком и занимался преподаванием в медресе
      (56). Однако имя «святого» заставляет предполагать, что в действительности мазар был древнего происхождения (57).



    • Мир-Маъсуд

               18. Квартал Мир-Масъуд (собственное имя), или Дарвозайи Саллаххона («Квартал у ворот Саллаххона»).
               Квартал состоял приблизительно из 30 домов (Т, 1928 — 35 домов). Население было таджикоязычное (в сообщении — «таджики»), а в западной части жили евреи-мусульмане, которые занимались размоткой коконов, окраской и продажей шелковой пряжи. Один из них славился как хороший певец; он был известен под прозвищем «Гули лола» («Цветок тюльпана»). Таджики были ремесленниками; здесь жили ювелиры, мастер по выделке и обжигу кирпича — хумдончи (производство его находилось вне города, за воротами Саллаххона), хлебопеки (нонвой), кожевенники (пустшуй). Некоторые жи-тели квартала занимались мелкой торговлей. Жили здесь также писцы (мирзо), которые работали у богачей купцов. В этом квартале жил крупный купец Туракул-бой, торговавший каракулем. С его именем связана постройка большого двухэтажного медресе; это здание из жженого кирпича значительно отличалось по своей архитектуре от местных типов медресе, нося явные следы влияния европейской архитектуры. Оно было построено лет за 10 до революции. Население квартала еще помнит, что раньше на этом месте стояло 6—7 жилых домов, которые Туракул-бой скупил и разрушил, чтобы построить медресе.
               Приходская мечеть находилась рядом с медресе Туракул-боя. Мактаба в квартале не было, дети ходили учиться в квартал Арабон. Святыни в этом квартале также не было
      (58).
               Мечеть Мулло Масъуд-девон, находящаяся в квартале Саллаххона, упоминается в вакуфной грамоте 1683-84 г.
      (59). Позже встречаются упоминания квартала Мулло Масъуд-де-вон (1789-90 г.) (60), а еще позже — квартала Мир-Масъуд (1812 г.) (61). Возможно, это лицо идентично с Масъуд-беком, сыном Махмуда Ялавача, управлявшим после отставки своего отца всем Туркестаном от имени монгольского хана. В. В. Бартольд пишет, что Масъуд-бек умер в 1289 г. а Бухаре и был похоронеи в построенном им медресе этого города(62). К началу XX в. здание медресе не сохранилось.





    ПРИМЕЧАНИЯ1 «Путешествие от Сибирской линии до города Бухары в 1794 и обратно в 1795 году»,— «Сибирский вестник», 1818, ч. 2, стр. 280.

    2 G.Meyendorf, Voyage d"Orenbourg a Boukhara fait en 1820, Paris, 1826, стр. 180; «Русские в Бухаре в 1820 г. (Записки очевидца)»,— «Справочная книжка Оренбургского края на 1871 г.», стр. 24.

    3 Н. X а н ы к о в, Описание Бухарского ханства, СПб., 1843, стр. 87. Ханыков говорит о 360 мечетях «по числу улиц», из чего ясно, что речь идет о квартальных мечетях, а следовательно, и о кварталах.

    4 Там же, стр. 96.

    5 ГА, ф. 126 (Канцелярия кушбеги эмира Бухарского), оп. 1, ед. хр. 73..

    6 Архив востоковедов ЛО ИВ АН СССР. Архив А. Л. Куна, ф. 33, оп. 1, д. 217, 30 лл.

    7 См.: О. А. Сухарева, Традиционное соперничество..., стр. 123.

    8 А. А. С е м е н о в, Очерк устройства иентрального административ-ного управления Бухарского ханства позднейшего времени,— «Материалы по истории таджиков и узбеков Средней Азии», Сталинабад, 1954, стр. 48.

    9 Этот план был обнаружен в архиве востоковедом Р. Гафуровой и издан А. Р. Мухамеджановым, приписавшим его, как я полагаю, ошибочно, Ахмади Донишу. См.: А. Р. Мухамеджанов, Историко-топографический план Бухары Ахмада Дониша,— «Общественные науки в Узбекистане», 1965, № 5. Анализ этого плана выполнен также автором настоящих строк в издающейся статье «Новые данные о структуре феодального города». План этот, видимо, был вывезен Лерхом из Бухары, которую он посетил в 1858 г. и там заказал вычертить план какому-то бухарцу..

    10 Н. Т у р с у н о в, Ходжент и его население, стр. 26.

    11 Не выявлено, например, подобное членение сравнительно хорояю изученного в отношении структуры Ташкента. В Самарканде имелось объединение кварталов в группы, которые назывались «ошхур» — «угощающиеся» (на свадьбах и других празднествах друг у друга), но, видимо, это объединение было несколько иным, чем «роат» в Ходженте и «махалла» (в описанном выше смысле) в Бухаре.

    12 О термине «махалла» см.: О. А. С у х а р е в а, О терминологигг, связанной с исторической топографией городов Средней. Азии,— «Народы Азии и Африки», 1965, №6, стр. 102—104.

    13 В Бухаре начала XX в. имелся квартал Моркуш, но он находился совсем в другом месте — на западе, прилегал к проспекту Хыёбон. Возможно, в названии махалла Моркушон, которое донес до нас план, отразилось древнее название городских ворот Мардкушон (у В. В. Бартольда — Мердкушан, по его предположению — из Мардкуша.-. См. Сочинения, т. I, стр. 153—154). В. В. Бартольд отождествляет их с более поздними воротами Саллаххона, находившимися в юго-восточной стене, но, судя по плану, они должны были быть в северо-восточной стене. Автор этих строк имел случай показать, что не все сопоставления В. В. Бартольдом древних ворот с современными (т. е. с воротами начала XX в.) пра-вильны (О. А. С у х а р е в а, К истории городов..., стр. 35, 36). К тому же выводу пришел О. Г. Большаков, уточнивший порядок перечисления во-рот Бухары и нашедший, что они перечислялись у арабских географов не по часовой стрелке, как полагал Бартольд, а в обратном направлении (А. М. Беленицкий, И. Б. Бентович, О. Г. Большаков, Средне-вековый город Средней Азии, Л., 1973, стр. 244 и др.). Для указанных ворот он принял написание Мардакаше, не обосновав свой отказ от прочтения их названия В. В. Бартольдом (возможно, опечатка?).

    14 См.: О. А. С у х а р е в а, Очерки по истории среднеазиатских горо-дов,— сб. «История и культура народов Средней Азии» (в печати).

    15 Названия джарибов даны в соответствии с названиями махалла на плаяе из архива Лерха в тех случаях, когда это ооответствовало расположению известных топонимов. Если подлинное название «микрорайона» установить нельзя, для джариба принято название первого или самого крупного из входящих в него квартадов.

    16 Порядок кварталов продиктован принятым на плане Парфенова — Фенина тторядком, «оторый можно считать целесообразным. 17 О Сайфиддине Бохарзи см.: О. Д. Ч е х о в и ч, Бухарские документы XIV в., Ташкент, 1965.

    18 литогр. изд., Новая Бухара, 1904, стр. 66 (далее— «Книга Мулло-зода»).

    19 ГА, ед. хр. 271. Сообщения жителя этого квартала Ато Мирзоева, ювелира, 82 лет.

    20 В «Тухфат аз-заирин», составленном в Бухаре около 1906 г., отмечена гробница святого Халифа Хусайна, жившего при эмире Хайдаре. Умер в 1833 г., 83 лет (литогр., изд., Каган, [б. г.], стр. 103).

    21 ГА, ед. хр. 519.

    22 Сведения жителя квартала Шайх Рангрез — Ато Мирзоева, ювелира, 82 лет.

    23 Вакуфная грамота из собрапия Бухарского музея, № 1297, и ГА, ед. хр. 129. Сведения сообщили Ато Мирзоев, житель квартала Шайх Рангрез, 82 лет, и Кодир Атоев из квартала Ходжа Булгор, 63 лет

    24 Слово, произносимое как «поччо», употреблялось в значении «зять» (муж тетки). В Бухаре титул «поччо-ходжа» носили зятья эмиров, мужья их старших родственниц, выданных за знатных ходжей, например джуйбарских.

    25 ГА, ед. хр. 129.

    26 Значение слова «кокила» современному населению Бухары неизвестно. В персидско-арабско-русском словаре Ягелло это слово пояснено как «имя героя Ирана».

    27 Сообщения жнтеля этого квартала Бакирова, ок. 1910 года рожд. и жителя квартала Ходжа Булгор — Кодира Атоева, 63 лет. Вакуфные прамоты из собрания Бухарского музея № 1301 и 1299. За эти сведения, как и за все ссылки на собрания актов Бухарского музея, приношу благодарность О. Д. Чехович.

    28 Сообщения старожилов этого квартала.

    29 ГА, ед. хр. 384.

    30 Хулла (араб.) —«платье, одежда»

    31 ГА, ед. хр. 129 и 182. Описание составлено по сообщениям Ато Мирзоева из квартала Шайх Рангрез, ювелира, 82 лет, и Кодира Атоева из квартала Ходжа Булгор, 63 лет.

    32 Город Булгар (Болгар) на Волге был крупным средкевековым городом, прославившимся, в частности, своиы кожевевным производством. По словам В. В. Бартольда, «„болгарские сапоги" были предметом внешней торговли и пользовались известностью в Туркестане» (В. В. Бартольд, Культура мусульманства,— Сочинения, т. VI, М., 1966. стр. 187). Еще в Бухаре XIX — начала XX в. кожа определенного сорта, раньше привозившаяся из России, а потом вырабатывавшаяся я на месте, была известна под названием «булгори».

    33 Сообщение жителя этого квартала Кодира Атоева, 63 лет.

    34 «Книга Мулло-зода», стр. 67.

    35 ГА, ед. хр. 129 и др.

    36 Значение этого названия неясно. По мнениьо некоторых информаторов, оно является искаженным именем Алвон-бий. Однако большинство понимает слово «алвондж» как «качели, люлька».

    37 ГА, ед. хр. 193. Сообщения группы стариков, в том числе Кодира Атоева, 63 лет, из квартала Ходжа Булгор и Кутбиддинова, 60 лет, из квартала Алвондж.

    38 ГА, ед. хр. 55.

    39 ГА, ед. хр. 346 и др. Описание составлено по сообщениям жителя этого квартала, чайханщика по прозвищу Беги-беги, 76 лет, и жительницы квартала в возрасте 60 лет.

    40 В Бухаре термин «махалла» означает обособленную часть города, отличающуюся от других кварталов составом населеиия.

    41 О появлении в Бухаре евреев и их расселении в городе см.: О. А. С у х а р е в а, Бухара..., стр. 166.

    42 Вопрос о возникновении шелководства в Средней Азии освещался в исторической литературе. Он подробно рассмотрен мной в специальном разделе книги «Позднефеодальный город», стр.. 59 и сл.

    43 Сообщения группы стариков евреев, в том числе жителя этого квартала, 92-летнего красильщика.

    44 Это название было дано кварталу за водопадик на арыке, подававшем воду в хауз Девонбеги.

    45 Бозори алаф — сенной базар — название, ставшее за последнее время наиболее популярным, объяснялось наличием в этом квартале площади, где продавался корм для скота

    46 Сообщение ювелира Ато Мирзоева, 82 лет, в прошлом жителя этого квартала, и жителя квартала Алвондж — Кутбиддинова, 60 лет.

    47 Демун — селение в Бухарской области.

    48 «Книга Мулло-зода», стр. 66. Описание составлено по сообщениям жителя квартала Ходжа Булгор — Кодира Атоева, 63 лет, и др.

    49 ГА, ед. хр. 55.

    50 ГА, ед. хр. 173, 174, 116. Описание составлено по сообщениям жителя квартала Ходжа Булгор — Кодира Атоева, 63 лет, и др.

    51 Сообщено жителем квартала Пустиндузон — Кори Мирзо, 69 лет, и группой старожилов квартала Шайх Шох.

    . -52 «История Узбекской ССР», т. I, Ташкент, 1967, стр. 579—580. Видимо, в этом квартале Мехтар Шафеъ построил на свои средства мечеть, но в известных нам документах это не отражено. Строительиая деятельность этой знатной семьи протекала в другом районе города (см. огшсания кварталов Кофилон и Ходжа Рофеъ)

    63 Сообщение жителя квартала Пустиндузон — Кори Мирзо, 69 лет..

    54 В. В. Бартольд (Сочинения, т. II, ч. 1, стр. 196) пишет, что «курейшиты прежде жили и в городе Бухаре, но утратили свой язык и говорят по-узбекски». Утверждение Бартольда о переходе арабов Бухары на узбекский язык ошибочно, они говорят ло-таджикски.

    55 «Книга Мулло-зода», стр. 31; «Из архива шейхов Джуйбари», стр. 152, 153.

    56 Сообщения жителя квартала Эшони пир, чайханщика по прозвищу Беги-беги, 76 лет, и жителя квартала Шайх Шох, старого почтового работника, около 70 лет, по имени Мирзо Хаёт.

    57 О термине «ахи» см., например: В. А. Г о р д л е в с к и й, Государство Сельджукидов в Малой Азии, — Избранные сочинения, т. I, М., 1960, стр. 276 и сл.

    58 Сообщение Мирзо Хаёта, 70 лет, жителя квартала Шайх Шох.

    59 ГА, ед. хр. 196.

    60 ГА, ед. хр. 456.

    61 ГА, ед. хр. 496.

    62 В. В. Б а р т о л ь д, Сочинения, т. III, 1965, стр. 389.

     
    « Пред.   След. »
    JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

    Сегодня 19 октября, четверг
    Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
    Страница сгенерирована за 0.000033 секунд
    Сегодня 19 октября, четверг
    Информационно-публицистический портал
    Санкт-Петербург
    Вверх