logo
buhara
 

Кварталы Бухары

История

Джариб второй. Турки Жанди

  • Махалайи нау
  • Амиробод
  • Гарибия
  • Махдуми-Аъзам
  • Гозиён
  • Сарахсиён
  • Косагарон
  • Миракон
  • Сохиб-зада
  • Шайх Джалол


  •           Джариб Турки Джанди располагался в южной части города, между воротами Саллаххона и Шайх Джалол. В этом отрезке стены имелись еще одни ворота — Намозгох. За ними находилось место праздничных молитв, на которые выходило два раза в год все мужское население Бухары. На расстоянии полукилометра от города еще при Тимуре был выстроен комплекс культовых зданий, известных как Намазгах.
             Дороги, проходившие через ворота этой части города, не имели большого экономического значения. Населенная полоса за воротами простиралась всего на 8—9 км; дальше лежала степь. Поэтому кварталы этого джариба не принадлежали к развитым, торговым кварталам. При реконструк-ции городской стены в XVI в. эта часть города почти не расширилась.
              В зтот микрорайон включено 20 кварталов: Кутлук, Шайх Шох, Хонакойи Чукмоки (или Хонако), Мулло Хоки рох (или Понобихо, или Лойхуракон), Пустиндузон, Баракиён, Сесу (или Сесуки таррохи), Оби равон, Турки Джанди, Амон-бой, Махаллайи нау, Амиробод (махалла), Гарибия, Махдуми Аъзам, Гозиён, Сарахсиён, Косагарон, Миракон, Сохиб-зада, Шайх Джалол.



    • Кутлук

               
               19. Квартал Кутлук («Счастливый, удачливый» — здесь: собственное имя). Квартал был небольшой, состоял приблизительно из 20 домов (Т, 1928—18 домов). Население было таджикоязычное, но считало себя узбеками. Большинство жителей принадлежало к мелким торговцам; часть занималась ремеслами, например сапожным (кафшдузи). Здесь жили также водоносы (машкоб) и банщики (хамбомчи), которые работали в находившейся в этом квартале женской бане, известной под названием Домулло Шер. Эта баня являлась вакфом медресе того же имени, находившегося неподалеку от медресе Кукалтош. Доходы с бани делились между владельцами келий этого медресе, его служителями и частично шло на поддержание медресе в порядке и на ремонт. Время постройки бани, так же как и медресе, неизвестно.
               Мечеть была простая, с балочным перекрытием. Мактаба в квартале не было, так же как и общественного помещения для омовений.
               Квартал Кутлук упомямут в вакуфной грамоте 1882-83 г.
      (63).



    • Шайх Шох

                20. К в а р т а л Ш а й х Ш о х(64) Квартал состоял из 60 домов (Т, 1928 — 70 домов). Население было таджикоязычпым, но причисляло себя к узбекам. Жили также 3—4 семьи ирани, которые ассимилировались с местным населением и стали суннитами. Мпогие жи-тели принадлежали к военно-служилому сословию (сипо); было также немало мулл. Часть жителей квартала занима-лась ремеслами: здесь жили плотники, строители, три семьи лощилыциков (гудунггар), сапожникн (кафшдузи музадуз). Из последиих в этом квартале жил хозяин крупной сапожной мастерской Хаджи Каххор, у которого работало 7—8 подмастерьев (халфа). Он специализировался на шитье калош из лакированной кожи (кафши амрикон). Раньше здесь жили также мыловары и мастера по приготовлению ганча. Однако в конце XIX в. мыловаренное производство было вынесено за пределы города, так как оно было крайне неприятно в условиях городской скученности: наполняло квартал вонью от мыла, изготовлявшегося из жира павших животных. Позже (по сведениям, в 1915 г.) было изгнано за городские стены и производство ганча, так как жителей беспокоил непрерывный грохот от разбивания ганча железными цепами. Ганч привозился из окрестностей Кагана, где находилось его месторождение, называемое Кыри Момо Джурготи (Холм Бабушки «Кислое молоко») (65).
              &nbsМечеть квартала была из жженого кирпича, с балочным перекрытием, мактаб помещался в специально для него предназначенном старинном купольном здании. Особого помещения для тахоратхоны в этом квартале не было.
              &nbsКвартал Шайх Шох упомянут в нескольких грамотах первой половины XIX в.
      (66). Возможно, лицо, давшее ему название, идентично со «святым» Шайх Шох, именем которого был назван хауз, а по хаузу и квартал в грамоте начала XVII в.(67)



    • Хонакойи Чукмоки

                21. Квартал Хонакойи Чукмоки («Ханака ишанов Чукмоки»), или Хонако («Ханака») (68).
              &nbsЭтот квартал выделился из квартала Шайх Шох сравнительно недавно, о чем свидетельствует нечеткость представления о самостоятельности квартала Хонакойи Чукмоки у большинства населения соседних кварталов, а также то обстоятельство, что находившийся здесь хауз носил название Хаузи Шайх Шох. Выделение квартала Хонакойи Чукмоки было вызвано, по-видимому, постройкой в начале XIX в. хонако ишанами Чукмоки, переселившимися сюда из кишлака Чукмок (Бухарский район)
      (69). В вакуфной грамоте 1825-26 г. упоминается хонако Мулло Ниёз Чукмоки в квартале Шайх Шох (70). Это свидетельствует, что выделение квартала Хонакойи Чукмоки произошло позднее. Квартал состоял приблизителыю из 20 домов, население было таджикоязычное и занималось в основном торговлей (сухими фруктами, фабричными тканями). Часть жителей считалась дехканами и жила на доходы с земель, которые находились за пределами города. Один житель был известен как охотник (мерган). Из ходжей, членов ишанского рода Чукмоки, к моменту революции насчитывалось пять семей. Вокруг могилы их предка, сделавшейся мазаром, образовалось небольшое кладбище, на котором хоронили членов этого рода. Ишаны Чукмоки имели довольно много мюридов как из горожан, так и из сельского населения и жили на приношения, поступавшие от мюридов и от паломников к могиле их предка. Они занимались отчитыванием больных и «изгнанием из них злых духов».
              &nbsХонако Чукмоки было одним из тех, где совершались так называемые ёздахум (букв. «одиннадцатое») — ночные религиозные радения, устраивавшиеся одиннадцатого числа каждого месяца, после чего присутствующие ели жертвенное угощение (худои), приготовлявшееся из тех приношений, которые поступали ишанам
      (71). В жертвенной трапезе и радении участвовали и некоторые посторонние набожные люди. К хонако Чукмоки были приписаны вакуфные земли, которые находились преимущественно в кишлаке Чукмок. Оттуда привозилось также топливо (сухая колючка) для тахоратхоны, где зимой согревали воду для ритуальных омовений всего мужского населения квартала. Это лежало на обязанности специального человека, который получал плату из вакуфных денег.
              &nbsНа берегу квартального хауза находился второй мазар — могила «святого», известного под именем Шакшаки Балхи. Специальностью его считалось лечение головной боли. Имя святого, по-видимому, является искаженным арабским словом («мигрень»).
              &nbsКульт, совершавшийся на этом мазаре до самой революции и даже несколько позднее, заключался в жертвоприношении и магических приемах освобождения от болезни. Для излечения больной приносил к мазару веник и вареную баранью голову, которую ему полагалось нести на глиняном блюде и обязательно на голове. Веником он подметал небольшое помещение, воздвигнутое над могилой, где веник и оставался, а баранью голову с блюдом отдавал водоносам, разносившим воду из этого хауза. Получив угощение, они брызгали на голову больного водой из хауза — обычный в Средней Азии магический прием очищения от болезней. Если приношений от больных долго не поступало, водоносы трясли шест с хвостом яка, стоявший над могилой; это считалось средством вызвать новый приток приношений (а следовательно, и средством вызывать у людей головные боли)
      (72). Связанный с этим мазаром культ по своей архаичности, несомненно, древнего происхождения, и ассоциация его с пришельцем (на что указывает нисба Балхи), вероятно, явилась результатом наслоения более позднего культа на древний. В последнем мы имеем пример персонификации болезни; это характерная черта ранних, анимистических культов.



    • Мулло Хоки рох

                22. Квартал Мулло Хоки рох (собственное имя, букв. «прах на дороге»), или Понобихо («Понобцы»), или Лойхуракон («Едоки глины» — насмешливое прозвище жителей квартала, в большинстве занимавшихся строительным ремеслом). Квартал состоял из 60 домов (Т, 1928 — 20 домов). Население было таджикским, происходило из таджикского селеиия Поноб (Поёни об), в 24 км от Бухары. Переселение совершилось не одновременно: в одних семьях сохранились сведепия о приходе сюда их прадедов, что могло быть около середины XIX в., другие семьи пришли позднее. Связь переселенцев с Понобом не прекращалась. Некоторые жители квартала имели там землю и совмещали занятие ремеслом с земледелием. Из Поноба брали девушек и сами отдавали туда; с другими кварталами Бухары брачных связей не было. Сельчане и горожане посещали друг друга по случаю семейных торжеств или траура. Большинство жителей квартала составляли строители-каменщики и гопчары. Из этого квартала происходил известиый народный мастер, лауреат Государственной премии, почетный академик АН УзССР Усто Ширин Мурадов (род. в конце XIX в.). Известными мастерами были и его отец Усто Мурод, и дядя (брат отца) Усто Хаёт, у которого Усто Ширин учился ремеслу. Его деды как с отцовской стороны (Усто Носир), так и с материнской (Усто Фузайл) также были хорошими строителями. В Бухару переселился прадед этой семьи, Усто Абул, приехавший сюда, чтобы работать на строительстве медресе Домулло Мухаммад-Шариф (в квартале Гозиён). Он также знал ремесло, но, живя в Бухаре, сохранял в Понобе свой участок земли и продолжал его обрабатывать, главные средства к существовапию получая от земледелия. Для его потомков основной стала профессия строителей. Переселенцы из Поноба, в том числе и Усто Ширин, считали себя таджиками. По его словам, «гилькоры (этого квартала) были таджики, в квартале Кош-мадраса жили гилькоры-узбеки, но они также говорили по-таджикски». Кроме таджиков в квартале Хоки-рох жили две семьи форсов, совершенно ассимилировавшиеся с окружающим населением и перешедшие полностью к суннизму. Их жены были из сунниток. В квартале была старипная мечеть; Усто Ширин Мурадов помнит ее еще с дегства, т. е. с конца XIX в. Квартал Мулло Хоки рох упомянут в вакуфной грамоте 1849-50 г.(73).



    • Пустиндузон

                23. Квартал Пустиндузон(74) (Тулупники). Квартал состоял из 84 домов (Т, 1930— 108 домов).Большинство населения было таджикоязычное и, по-видимому, считало себя таджиками; но жило в квартале и несколько семей узбекоязычных. Это были приезжие, например хороший мастер-сапожник из Ташкента по имепи Мад-Умари музадуз. Одна семья была из форсов. Муж торговал сдобными лепешками (кулча), жена их пекла. Она занималась также зпахарством и была известна под прозвищем Биби табиби-кулчапаз («Госпожа лекарь и пекарь»). Живя в окружении суннитского населения, эта семья постепенно ассимилировалась с ним. Отец и мать придерживались еще шиизма (отец не посещал суннитской мечети), но сын сделался суннитом и был женат на суннитке. Главным занятием жителей квартала, послужившим причиной его наименования, было шитье нагольных тулупов. Тулупы шились преимущественно на заказ и красиво расшивались шелками. Шитьем занимались преимуществеыпо женщины, мужчимы ведали реализацией продукции. Заказчиками были купцы из Ургенча, которые привозили овчины и сдавали их мастерам для шитья тулупов. Здесь было также 3—4 семьи ткачей, вырабатывавших адрас и шелк-канаус (шохи), в меньшей степени — бархат. Один из ткачей, Мирзо Умар-адрасбоф, держал наемных мастеров (халфа) из ирани и сам работал вместе с ними. Остальные ткачи этого квартала работали без применения паемной рабочей силы. Четыре семьи занимались кузнечным делом. Все они были подковочниками (наългар). Три семьи было ювелиров, две — плотников. Из торговцев здесь жили продавцы чая (чойфруш) и продавцы лекарств и пряностей (аттор). Здесь жил также один из крупнейших бухарских богачей — Тошак-бой; ои торговал хлопком и каракулем, имел в Чарджуе завод, по-видимому, хлопкоочистительный, а в Мерве — свой караван-сарай. Мечеть имела балочное перекрытие и была очень старая. К началу XX в. она настолько обветшала, что нуждалась в капитальном ремонте, который и произвел на собственные средства сын Тошак-бая. Имелся мактаб. Святыней квартала был мазар — могилы семи святых братьев (Хафт бродарон). Около могил находился источник (чашма) (75). Квартал Пустиндузон упомянут в вакуфной грамоте 1832-33 г.(76). К какому из двух имевшихся в Бухаре кварталов Пустиндузон относится это упоминание, неизвестно.



    • Баракиён

                24. Квартал Баракиён («Благословенные»; возможно, родовое имя). По сообщениям, квартал был невелик, в него входило около 40 домов или несколько меньше (Т, 1930 — 38 домов), Население было таджикоязычное. Осталось невыясненным, считало оно себя узбеками или таджиками. Три семьи были из казанских татар, приехавших и осевших здесь в конце XIX в., 2—3 семьи из афганцев. Население квартала занималось торговлей и ремеслами. Здесь жило несколько семей строителей, среди которых было два известных мастера, работавших по заказам из арка и получивших за свое искусство чин караул-беги. Кроме того, в квартале жили обслуживавшие караван-сараи вязчики грузов (борбанд). Афганцы занимались торговлей чаем, татары торговали кожей: из Бухары вывозили в Россию желтую кожу (булгори), оттуда привозили лакированную («амрикон» — «американскую»), которая в колониальный период получила широкое распространение и пользовалась большим спросом (77).



    • Сесу

                25. Квартал Сесу («Перекресток трех дорог»), или Сесуки таррохи («Перекресток таррохов») (78). Жилых домов в квартале было 24. Большую часть его территории до самого пассажа Токи саррофон занимали торговые ряды, где продавались фабричные ткани, находилось несколько караван-сараев (по экспликации к плану Парфенова — Фенина — караван-сараи Абдуллоджон, Убайдулло ходжи, Кушбегии хурд и Барраи султони), а также магазин русского купца Епифанова. Население квартала было таджикоязычное. Жители занимались преимущественно торговлей, отчасти ремеслами, например несколько семей выделывали сундуки. В квартале жило также несколько семей вязчиков грузов (борбанд). Из известных людей здесь жил крупный ишан по имени Эшони Домулло Нур, который, как говорят, имел до тысячи мюридов и был не только ишаном, но и мударрисом — вел занятия в одном из медресе Бухары. Он был хивинец (урганджи), но, живя долгое время в Бухаре и, по-видимому, порвав со своей родиной, слился с бухарским населением и, по отзывам знавших его людей, говорил по-таджикски, как природный таджик. Мечеть, стоявшая на перекрестке трех улиц, была из жженого кирпича, с балочным перекрытием. Рядом с ней находилось небольшое медресе, состоявшее из семи келий для учащихся. Медресе было отделеыо от мечети забором, но в последнем была сделана дверь, через которую жившие в медресе студенты могли попадать непосредственно во двор мечети. Около мечети находилась общественная тахоратхона. Мечеть Сесуки таррохи упомянута в вакуфной грамоте, удостоверенной печатью эмира Шах-Мурада (1785 — 1800) (79), что позволяет предположить более ранний возраст мечети.



    • Оби равон

                26. Квартал Оби равон («Текущая вода»). Квартал был сравнительно небольшой, состоял из 26 домов (Т, 1928). Население было таджикоязычное, за исклю-чением нескольких семей — тюркоязычных переселенцев из Хорезма (урганджи). Это были крупные торговцы, выезжавшие за товарами в отдаленные районы. Остальное население в большинстве занималось мелкой торговлей; жили здесь также хлебопеки. При квартальной мечети были построены две кельи для студентов и мактаб. К этому кварталу относилось также медресе, известное под названием Думбаджушак («Кипятильник для бараньего жира»), и мавзолей, по сообщениям, построенмый в начале XX в. чарджуйским беком Ма-Юнусом для себя и членов своей семьи. При мавзолее были построены 2 — 3 небольшие кельи для студентов, поэтому его называли «гурхонайи худжранок» («мавзолей с худжрами»). В экспликации к плану Парфенова — Фенина он назван медресе Мухаммад-Юнус-бия. Квартал Оби равон упомянут в грамоте 1818-19 г.(80), причем в описи вакуфных грамот указано второе название этого квартала — Мухаммад-Ризо-ходжа. При опросе населения оно выявлено не было



    • Турки Джанди

                27. Квартал Турки Джанди (название мазара). Второе название — Таи пушта («У пустыря» или «У кладбища»). Домов в квартале было очень мало — всего 8 — 9, так как большую часть его территории занимало кладбище. Он был настолько мал, что обычно объединялся то с кварталом Оби равон, то с Хаджи Амон-бой; с первым он перед революцией имел общего старшину. Однако в сообщениях его называли отдельным кварталом благодаря популярности мазара Турки Джанди. Вдоль улицы квартала тянулись торговые ряды, частью крытые. Там находились овощные лавки, чайханы, циргольни. Раньше здесь же были мастерские и лавки мыловаров и мастерские лощилыциков; последних было 12. Мечеть-мавзолей Турки Джанди очень старая. Внутри мечети находилась святыпя квартала — могила «святого». Мазар пользовался широкой известностью и почитался. Мимо него не ездили на верховых животных: приближаясь к мазару, всадыики спешивались и проходили мимо, ведя животное на поводу. По поверью, этот мазар обладал силой сбрасывать с седла всякого, кто по незнанию или из-за недостатка почтения проезжал верхом. При мазаре имелись шейхи (смотрители), которые получали приношеиия верующих. Сначала в качестве шейха при нем состоял какой-то афганец, потом он исчез и появился шейх «из узбеков» (таджикоязычный бухарец) (81). Мазар Ходжа Джанди упоминается в «Книге Мулло-зода» XV в., где сказано, что это могила Ходжи имама Абу Насра Ахмада бен Фазль Муса Джанди, который был из соратников (асхаб) Абу Бакра Исхака Калободи, жившего в X в.(82)



    • Амон-бой

                28. Квартал Амон-бой, или Хаджи Амон-бой (собствеыное имя). Квартал состоял из 37 домов (Т, 1930). Население было таджикоязычное, но считало себя узбеками. Повидимому, здесь жили и евреи-мусульмане, судя по тому, что в числе профессий жителей квартала указана торговля окрашенной шелковой пряжей и шелковой ватой, чем в Бухаре обычно занимались евреи. Вокруг квартальной мечети располагалось небольшое кладбище Пуштайи Амон-бой. В квартале имелись мечеть, мактаб и медресе, известное под названием Шарифджон. Квартал Хаджи Амон-бой упомянут в грамотах 1713 г., 1825-26 г. и в грамоте, заверенной печатью эмира Хайдара (1800—1826) (83).



    • Махаллайи нау

                29. Квартал Махаллайи нау («Новая слобода»), Новая слобода состояла из 200 домов (Т, 1929— 184 до ма). Население слободы было еврейское. Слобода образовалась и получила свое иазвание тоже давно, после того как старая слобода оказалась перенаселенкой. Увеличение числа жителей за счет естественного прироста, а также в результате постоянных переселений из других городов Средней Азии и из Ирана вынудило евреев через своего стар-шину (калонтар) обратиться к эмиру с прбсьбой отвести для них новый участок(84). На том месте, где образовалась Новая слобода, по преданию, было болото (куль) и посевные земли, почему за Новой слободой до недавнего времени сохранялось название Сабзикори («Морковное поле»). Занятия населения были те же, что и в Старой махалла. В Новой махалла было пять молитвенных домов, ее население делилосъ соответственно на пять приходов.



    • Амиробод

                30. Махалла Амиробод («Благоустроенная эмиром»). Махалла Амиробод состояла из 70—80 домов. Население было исключительно еврейское. Оно составляло один приход, здесь был один молитвенный дом. Эта слобода образовалась позже двух других, когда и вторая оказалась перенаселенной. Земля была предоставлена кем-то из бухарских эмиров, на что указывает само название махалла. Судя по тому, что самые пожилые евреи, в частности 92-летний красильщик из Старой махалла, не помнили уже его имени, это могло произойти при одном из первых эмиров, т. е. во второй половине XVIII или в начале XIX в. По своим занятиям население этой слободы не отличалось от остальных двух, но здесь жила больше беднота; условия здесь были тяжелые, так как за городской стеыой, к которой примыкал квартал, находилось болото и жители особенно страдали от малярии, которая в Бухаре была очень распространена(85)



    • Гарибия

                31. Квартал Гарибия («Прибежище для бесприютных»). Квартал состоял приблизительно из 40 домов. Население было таджикоязычпое, но считало себя узбеками; название «тоджик» информатор отнес к ирани. По роду занятий большинство принадлежало к торговцам. Здесь жили торговцы ситцем (читфруш), дровами и строительным лесом (чубфруш), хозяева мелочных лавок (баккол) и т. д. Часть на-селения квартала принадлежала к духовенству (мулло, кори). В квартале имелась мечеть, но своего мактаба не было, дети учились в соседнем квартале — Хаджи Амон-бой. К ме-чети примыкало медресе Гарибия, представлявшее собой лишь ряд келий, где жили студенты; на памяти современного поколения лекции там не читались(86).



    • Махдуми Аъзам

                32. Квартал Махдуми Аъзам (титул-прозвище известного суфия XVI в.) (87). Квартал состоял из 30 — 40 домов. Население его было таджикоязычное. Занятием большинства была торговля. Имелись здесь и ремесленники, среди них — один красилыцик, В квартале была старнппая мечеть, напротив которой находилось большое двухэтажное медресе, известиое лод именем Чучук-оим; как показывает название, его постройка приписывалась какой-то знатной женщине (оим — термин обращения и приставка к именам женщин из знатного рода). Святыней квартала была мнимая могила Махдуми Аъзама. Над ней был выстроен навес. Могила была оформлена в виде надгробия (суфа), над которым стоял шест с хвостом яка (88). Мечеть Махдуми Аъзам упомянута в грамоте 1837-38 г.(89).



    • Гозиён

                33. Квартал Гозиён («Борцы за веру»), Квартал Гозиён считался одним из крупных, он состоял из 104 домов (Т, 1929 и 1930 — 50 домов). Население было таджикоязычпое, по считало себя узбеками. По роду занятий здесь больше всего было торговцев и мулл. Жили и ремесленники: часовщик (соатсоз), две семьи сапожников (музадуз), ткачи шелка (шоибоф и адрасбоф), среди которых был устокор Носир-бой, в доме которого работало несколько наемных ткачей (халфа). Жили в этом квартале также служилые люди (сипо) и знатные сановники, напри-мер Туракул-удайчи, который занимал большой казенный дом, помещавшийся рядом с медресе Гозиён; при доме был просторный двор, где содержались лошади, которых держал удайчи по своей должности(90). В этом квартале жил в своем собственном доме мирохур по имени Садриддин. После его смерти дом был куплен неким Зикриё, находившимся в чине туксабо и служившим при дворе двух последних эмиров. Зикриё был убит Алим-ханом в арке по подозрению в принадлежности к джадидам. Его дом присвоил себе мирохур по имени Кори Мирхон. После революции Кори Мирхон был арестован и дом снова попал в руки потомков Зикриё-туксабо. В квартале проживал также один представитель чиновного духовенства — Мусо-ходжа-урок. Квартал Гозиён был одним из цеытров мусульманского образования в Бухаре. Здесь находилось несколько медресе. Самым крупным, в котором вплоть до революции читались лекции, было медресе Мулло Мухаммад-Шариф, построенное, как считают старики со слов отцов и дедов, 140 лет назад (т. е. в начале XIX в.) (91). Это большое двухэтажное здание из жженого кирпича с фасадом, отделанным майоликой. В этом медресе учился писатель Садриддин Айни. Строитель медресе, Мулло Мухаммад-Шариф, был, по преданию, мюридом известного бухарского «святого» Хазрати Имло, время жизни которого относят к коицу XVIII в. (при Шах-Мураде) (92). По преданию, медресе было построено на золото, найденное им в кувшинчике, закопанном в землю. Мухаммад-Шариф лринес это золото своему учителю, но тот отказался от него и велел потратить на возведение какой-нибудь бого-угодной постройки. В квартале находилось также старинное медресе Гозиёни калон (Большой Гозиён), а к северу от него — медресе Гозиёни хурд (Малый Гозиён). Там лекции не читалисъ, только жили студенты. К медресе Мулло Мухаммад-Шариф с восточной стороны прилегало вплотную, стена к стене, еще одно медресе — медресе Чубин («Деревянное», так в Бухаре назывались каркасные постройки). К тому-же кварталу относилось маленькое медресе, находившееся неподалеку от клад-бища Турки Джанди и известпое под назвамием Гиребончок. («Разорванный воротник»). Судя по названию, его построил чсловек, находившийся в большом горе: разрывание ворота — одно из самых сильных выражений скорби. В экспликации к плану Парфенова— Фенина имя этого человека сохранилось: медресе значится под двумя иазваниями — Гиребончок или Мирзо Бадеъ. Квартальная мечеть относилась к типу хопако — там происходили религиозные радения. В квартале было небольшое кладбище (пушта). На кладбище было несколько могил с большими мраморными плитами, покрытыми резьбой. Здесь хоронили своих покойников только ходжи из соседнего квар-тала Миракон, которые считались потомками основателей кладбища. В квартале была баня, рядом с которой находи-лась большая благоустроенная тахоратхона, в которой вода зимой согревалась. Обязапности истопника на памяти информаторов выполнял пойкор. На перекрестке располагался небольшой базарчик (сари бозори Гозиён) из 18 лавок. В числе лавок были две чайханы, пекарня, мясные и овощные лавки и цирюльня (сартарошхона). Святыней квартала являлась находившаяся при хонако могила Имом Гози (имама — борца за веру). Безымяныый Имом Гози почитался в Бухаре как один из тех «сорока. четырех мучеников за веру», которые, по преданию, похоронены в различыых местах Бухары, «начиная от Каршинских. ворот и копчая Каракульскими». Эти «святые» посили название «сорок четыре одноглазых мучсника» (чилу чор муштахиди якчашма)(93). Квартал Гозиён упомянут в актах 1497-98(94) и 1556-57 гг.(95).



    • Сарахсиен

                34. Квартал Сарахсиен («Серахсцы»)(96). По сообщениям, это был одип из самых маленьких кварталов, состоял из десятка домов, но при обследовании (Т, 1928) в нем было отмечено 48 домов. Население было таджикоязычным, но считало себя узбеками. Два дома принадлежало ирани — крупным купцам (саудогар). Болыиинство жителей квартала занималось торговлей. Торговали кожаными калошами, чаем и др. Были здесь также муллы и одна семья служилых людей (сипо), принадлежавшая к местным таджикоязычным бухарцам, как и остальное население квартала. В квартале была большая хорошая мечеть, представлявшая собой здание с кирпичными (сангин) стенами и балочным перекрытием. Здание мактаба было каркасное. Перед мечетью находился хауз. Святыни в квартале не было. На небольшом базарчике (бозори каллапуш) продавались тюбетейки. Квартал Сарахсиён упомннается в документе 1558-59 г.(97).



    • Косагарон

                35. Квартал Косагарон («Гончары, изготовляющие большие чаши»). Квартал состоял из 90 домов (Т, 1928 — 53 дома). Население было смешанньщ. Болышшство составляли бухарцы, говорившие по-таджикски, но считавшие себя узбеками. Пять семей, принадлежавших к сипо, были тюркоязычные. Среди них была семья Иброхим-бек-туксабо, сына или внука известного в свое время сановника по имени Хайдар-кул, которому было дано прозвище Чучка (Кабан) за его упрямство и несговорчивый характер: «он, как кабан, шел прямо, не смотря по сторонам» (98). Его потомки также были известны как люди с очень тяжелым, вспыльчивым характером (джахолатнок). Один из переулков квартала был населен ирани, потомками рабов, отпущенных на волю после ликвидации рабства, Этот переулок, где жило 15 семей, носил название Кучайи Гуломо («Улица рабов»). Из среды бывших рабов происходил и проживавший в квартале крупный сановник и придворный эмира Ахад-хана, Мулло Озод, бывший в чине девонбеги. Он, как и остальные ирани, был шиитом. Незадолго до революции он был послан хокимом в Хатырчи и по дороге умер. Умирал в уверенности, что его отравили по приказанию эмира, подозревавшего его в джадидизме. Население квартала занималось ремеслами и торговлей. Там жили торговцы ситцем, пряностями, хозяева мелочных лавок. Из ремесленников в квартале жили и ткачи шелка. Но гончаров в квартале не было. Однако в прошлом на этом месте, очевидно, находились гончарные мастерские: при рытье колодцев, на глубине трех газов (99), в земле находили множество глиняных подставок, которые ставятся под чашки при загрузке ими обжигательной печи (сепояйи таги коса). Гончары, конечно, здесь и жили, но это было давно: квартал Косагарон существовал еще в XVI в. (100).С профессией гончаров была связана также святыня квартала — могила безымянного «святого», известного как Ходжа Косагар. Мечеть была каркасная, с расписным потолком. На карнизе имелась стихотворная надпись: «В том месте, где есть чистота сердец избранных, сидите (живите) с наслаждением, так как мир преходящ. Жить без наслаждения — это могильный камень. В Бухаре есть гузар Косагарон». Возможно, эта надпись (может быть, последняя фраза) являлась хронограммой. В квартале был мактаб, помещавшийся в особом здании, и небольшая тахоратхона. Имелось также два медресе, построенных в XX в. Одно из них построил шахрисябзец Юлдош-бай, второе — аксакал этого квартала по имени Иброхим-оксакол, который был в то же время аксакалом на базаре готовой одежды (оксакколи бозбри джома) (101).



    • Миракон

                36. Квартал Миракон (родовое имя ходжей Миракон). Квартал состоял из 113 домов (Т, 1928—77 домов, 1929—43 дома). Население было смешанное: ббльшая часть была таджикоязычмая (хотя, по-видимому, считала себя узбеками), меньшая часть — тюркоязычная.Хауз в квартале Миракон Занятием большинства как тех, так и других было сапожное ремесло (кафшдузи). Кроме того, в квартале жило несколько торговцев одеждой. Одна семья — Амон-бека-девонбеги (102) — принадлежала к крупной служилой аристократии. Мечеть была каркасная. Рядом с ней находился хауз и небольшое кладбище (пушта), на котором на памяти информаторов никого уже не хоронили. Кроме этой мечети в квартале было еще хонако, представлявшее собой постройку из жженого кирпича с купольным сводом; при хонако имелись кельи, где жили студенты, и потому оно считалось также медресе. Во дворе хонако был неболыиой хауз. В квартале имелся свой мактаб. Название квартала Миракон в топонимике Бухары должно быть старым: «квартал (ку) мечети-медресе Миракон» упомянут в недатированной грамоте, которая, по мнению О. Д. Чехович, была составлена до 1016/1607-08 г. Судя по этой грамоте, название квартала в то время было Калта Манор. Квартал Миракон упомянут также в вакуфной гра-моте 1912-13 г.(103).



    • Сохиб-зада

                37. Квартал Сохиб-зада («Побитый хозяином» — прозвище суфия) (104). Квартал был довольно большой, но число домов не выяснено, Население было таджикоязычное. Занятия остались невыясненными, В квартале была старинная купольная мечеть из жженого кирпича, при которой имелись тахоратхона и мактаб. Хауз и находившееся невдалеке от него кладбище были известны под названием Шо-Араб. Святыней считалась могила «святого» Сохиб-зада. Это был мавзолей с надгробием (дахма, в просторечии дакма), над которым возвышался шест с хвостом яка. Вокруг мавзолея была ограда из необтесанных камней (санги кух). При мавзолее было построено пять келий для студентов(105).



    • Шайх Джалол

                38. Квартал Шайх Джалол (собственное имя; здесь имеются в виду городские ворота Шайх Джалол). В квартале было 72 дома (Т, 1928 — 54 дома). Население в большинстве принадлежало к таджикоязычным бухарцам, считавшим себя узбеками. Жившие в этом квартале представители военно-служилого сословия были тюркоязычные узбеки. Довольно много жило в квартале и форсов. Главньш занятием населения было ткачество. Здесь вырабатывались адрас, шелк-канаус и бархат. Часть жителей занималась торговлей. Мечеть помещалась в старинном купольном здании, которое относилось к XVIII в. Его называли хонако, видимо, из-за его архитектуры (наличие купольного свода); о совершении там религиозных радений сведений нет. За мечетью находился мазар — могила самого шейха Джалола, именем которого назывался не только квартал, но и имевшиеся в этом районе ворота, которые, по сообщениям, считались самыми старыми из городских ворот Бухары. Времени жизни шейха Джалоля население не знает, однако утверждают, что он был бухарцем. Среди народа мазар Шайх Джалол пользовался известностью как исцеляющий детей, больных коклюшем. Больных лриводили к мазару и поили водой из синей чашки (косайи кабуд). У мазара росло несколько деревьев и имелся небольшой алтарь (чирогхона), где приходившие к мазару возжигали светильники. В квартале было болыпое медресе (не отмеченное на плане Фенина), которое находилось к востоку от мечети. Квартал Дарвозайи Шайх Джалол упомянут в грамоте 1691-92 г. Имя шейха Джалола встречается в «Тарихи Мир Хайдар», где говорится, что шейх был пиром Абдулазиз-хана (1645—1680), который якобы построил над его могилой мавзолей(106).



     



    ПРИМЕЧАНИЯ63 ГА, ед. хр. 323. Описано по сообщениям жителя квартала Гозиён — Яхъё-ходжа Шарифова, 68 лет, родом из квартала Арабон.

    64 Как разъясняют бухарцы, это слово может иметь двоякое зна- ченме и разниться в написании: «шох» — «царь», «шо» — имя собственное или приставка к имени. Шайх — суфий, отшельник, человек, живущий при мазаре.

    65 Возможно, то же, что и старое название Каволайи гач.

    66 ГА. ед. хр. 305 (1825-26 г.), 438 (1838-39 г.)

    67 ГА, ед. хр. 1292 (1606-07 г.). Описание составлено по сообщепию жителя этого квартала Мирзо Хаёта, 70 лет.

    68 Термии «хонако» в современном языке бухарцев имеет два значения: 1) мечеть с купольным сводом; 2) мечеть, в которой совершаются религиозные радения. О термине «хонако» см.: В. В. Б а р т о л ь д, Сочинения, т. II, ч. 1, стр. 216—217, 227, 236.

    69 Местность Чукмок, откуда, очевидно, происходили ишаны Чукмоки, упоминается в одном из актов XVI в. («Из архива шейхов Джуйбари», стр. 320).

    70 ГА, ед. хр. 305.

    71 Судя по этому, можно предполагать, что ишаны Чукмоки принадлежали к ордену Кадирия, основатель которого Абдулкадир Гилани, согласно преданию, умер в 11-й день месяца. В этот же день, по преданию, умер и сам Мухаммед.

    72 Сообщения жителя квартала Шайх Шох — Мирзо Хаёта, 70 лет.

    73 ГА, ед. хр. 514. Сообщения уроженца этого квартала Усто Ширина Мурадова, жителя соседнего квартала Пустиндузон — Кори Мирзо, 69 лет, и др.

    74 В Бухаре было два квартала Пустиндузон (второй — в джарибе Мурдашуён).

    75 Сообщения Кори Мирзо, 69 лет, жителя этого квартала, Яхъё-ходжа Шарифова, 68 лет, из квартала Гозиён, и др.

    70 ГА, ед. хр. 485. Грамота датируется печатью казия, встречающейся на актах этого времени.

    77 Сообщение жителя квартала Пустиндузон — Кори Мирзо, 69 лет.

    78 «Су» — тадж. «сторона», «сук» — то же, с уменьшителыюй частицей, или (араб. «рынок, базар»), как это слово написано в документах XVI в. («Из архива шейхов Джуйбари», стр. 14). Значение термина «таррох» не совсем понятно. Сейчас его толкуют как «вязчик ремиз и гребней для берд». В словарях термин указан в значении «зодчий» («план»).

    73 ГА, ед. хр. 55. Описание составлено гто сообщениям Шарифова из квартала Гозиён, 68 лет, и Кори Мирзо из квартала Пустиндузон, 69 лет.

    80 ГА, ед. хр. 526. Сообщения жителя квартала Гозиён — Яхъе-ходжа Шарифова, 68 лет, жителя квартала Пустиндузон — Кори Мирзо, 69 лет, и ювелнра Ато Мирзоева, 82 лет (в прошлом жителя квартала Мулло Шамси-Мухаммад) .

    81 Сообщение Яхъё-ходжа Шарифова, 68 лет, из квартала Гозиён, и Кори Мирзо, 69 лет, из квартала Пустиндузон.

    82 «Книга Мулло-зода», стр. 38—39.

    83 ГА, ед. хр. 46, 10 и 40. Описание составлено по сообщению ходжа Шарифова, 68 лет, из квартала Гозиён.

    84 О том, как предоставлялась эмирами земля для поселения евреев, см.: Н. X а н ы к о в, Городское управление в Средней Азии,— «Журнал министерства внутренних дел», 1844, кн. 5, стр. 346; также: О. А. С у х а-р е в а, Бухара..., стр. 168.

    85 Сообщения той же группы стариков, которые давали информацию о первых двух слободах.

    86 Сообщения Яхъё-ходжа Шарифова, 68 лет, из квартала Гозиён, и др.

    87 Махдуми Аъзам — суфий (ум. в 1542 г.), учитель Ходжа Ислама Джуйбари. По пронсхождению ферганец, он имел второе прозвище — Мавлана Ходжаги Касани. Его резиденция находилась в селенин Дахбид, возле Самарканда, где еще в начале XX в. жили его потомки. Другая их ветвь, переселившись в Синьцзян, основала там династию правителей, впоследствии низложенную китайцами (см,: В. В, Б а р т о л ь д, Ислам,— Сочинения, т. VI, стр. 118; также: В. Л. В я т к и и, Шейхи Джуйбари,— сб. «В. В. Бартольду», Ташкент, 1927, стр. 6).

    88 Сообщение Яхъе-ходжа Шарифова, 68 лет, из квартала Гозиён. 89 ГА, ед. хр. 494.

    89 ГА, ед. хр. 494.

    90Удайчи — военный чин (шестой снизу). Лицам, назначавшимся на эту должность, предоставлядзсь соответствующая казенная квартира с конюшней.

    91 Вероятно, именно это медресе упомянуто Н. Ханыковым под названием медресе Мулло Мухаммад-Шарифа-савдогара. Ханыков говорит, что в медресе было 92 худжры и жившие там студенты получали из вакуфных доходов по 3,5 тилло в год (Н. Ханыков, Описание Бухарского ханства, стр. 86).

    92 Подробнее об этом «святом» см. в описании квартала Эшони Имло (№80).

    93 Эпитет «одиоглазый» означал постоянную направленность их души к будущей загробной жизни (як чашмашон да ин дуньё — як чашмашон да ун дуньё — «один глаз у них [смотрит] в этот мир, один — в тот мир»).

    94м ГА, ед. хр. 1186.

    95 «Из архива шейхов Джуйбари», стр. 125. Сведения сообщил житель этого квартала Яхъё-ходжа Шарифов, 68 лет.

    96 Серахс— город в Туркмении.

    97 «Из архива шейхов Джуйбари», стр. 319. Описание составлено по сообщению Яхъё-ходжа Шарифова из квартала Гозиён

    98 Этому человеку С. Айни посвятил особую главу в своих «Воспоминаниях» (стр. 325—331),

    99 Г а з — мера длины, ок. 83 см.

    100 «Из архива шейхов Джуйбари», стр. 60.

    101 Сообщение жителя этого квартала Мукума Убайдуллоева, по прозвищу Мукум-бсльшевик, 65 лет.

    102Девонбеги— один из высших чинов в системе чинов бухарского эмирата. Девонбеги ведал всей отчетностью и утверждал раскоды.

    103 Вакуфная грамота из собрания Бухарского музея, № 1313- собрание актов ИВ АН УзССР, № 47/40. Сообщение Барота Саидова, 70 лет, из квартала Миракон, и Мукума Убайдуллоева, 65 лет, из квартала Косагарон.

    104 По-видимому, этот суфий, имя которого было Миян Гулям-Кодир, упомянут Н. Лыкошиным в качестве наставника — пира, давшего посвящение ташкентскому ишану и мударрису Абдулмаджиду Юнусханишанову (Н. Лыкошии, Роль дервишей в мусульманской общиле, — «Сб, материалов для статистики Сыр-Дарьинской области», VII, Ташкент, 1897, стр. 126). Возраст мударриса, которому в конце XIX в. было, по словам Н. Лыкошииа, 80 лет, показывает, что время деятельности его наставника суфия Сохиб-зада может относитъся примерно к середине XIX в.

    105 Сообщение жителя квартала Миракон, Барота Саидова, 70 лет.

    106 ГА, ед, хр. 1186; «Тарихи Мир Хайдар», рук. ИВ АН УзССР, № 1836, л. Заб. За эти сведения выражаю благодарность О. Д. Чехович. Описание составлено по сообщениям Косими рангреза, 72 лет, из квартала Урганджиён, Хаета Файзуллоева, 67 лет, из квартала Пухтабофон.

     

     
    « Пред.   След. »
    JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

    Сегодня 17 августа, пятница
    Copyright © 2005 - 2018 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
    Страница сгенерирована за 0.000025 секунд
    Сегодня 17 августа, пятница
    Информационно-публицистический портал
    Санкт-Петербург
    Вверх