logo
buhara
 

Кварталы Бухары

История - Бухара
  Глава 1   Джариб I | Джариб II | Джариб III | Джариб IV | Джариб V | Джариб VI | Джариб VII |
  Джариб VIII   Джариб IX | Джариб X | Джариб XI | Джариб XII | Характеристика | Глава 3 |


Академия наук СССР
Институт этнографии им.Н.Н.Миклухо-Маклая

О.А.Сухарева

КВАРТАЛЬНАЯ
ОБЩИНА
ПОЗДНЕФЕОДАЛЬНОГО
ГОРОДА БУХАРЫ
(в связи с историей кварталов)

Издательство "Наука"
Главная редакция восточной литературы М о с к в а 1976

 

  • ПРЕДИСЛОВИЕ

             И

  • зложению материалов по исследованному вопросу необходимо предпослать некоторые пояснения по поводу использованных источников и их обозначений в ссылках, а также передачи в транскрипции местных терминов и выражений.
             Основным источником исследования явились полевые ма-териалы, собранные в Бухаре за период 1947—1960 гг. Хотя эти сведения собирались более чем на 20 лет позже, чем происходило изучение Бухары М. С. Андреевым и возглавлявшейся им экспедицией, и город, его население и формы жизни успели во многом коренным образом измениться, все же удалось записать множество ценных воспоминаний о тогда еще сравнительно не столь далеком прошлом. Было опрошено множество бухарцев преклонного возраста, которые успели, будучи уже взрослыми, застать жизнь дореволюционной Бухары в период, когда там еще правил эмир и вся жизнь горожан сохраняла свой традиционный облик. Их воспоминания позволили восстановить картину городской жизни в период феодализма, в частности быт жилых кварталов. Прекрасная память и высокая добросовестность, искренняя заинтересованность в воссоздании истории их города и доброжелательное стремление помочь в работе обеспечили получение ценнейших, теперь уже неповторимых и, как показала проверка, весьма надежных сведений. Ссылка на информаторов дана в описании конкретных кварталов, содержащих большую часть полевого материала. Поэтому, если при изложении фактов ссылки нет, значит эти сведения основаны на сообщениях опрошенных мной бухарцев.
             Из письменных источников в работе использованы как изданные, так и хранящиеся в архивах. Эти источники использованы при установлении истории кварталов. Широко привлечены данные «Истории Бухары» Мухаммада Наршахи. Ссылки на этот источник даются чаще по переводу Н. Лыкошина, отредактированному В. В. Бартольдом; там же, где важно было сослаться на подлинный текст,— по критическому изданию его Шарлем Шефером. Ссылки на источник XV в.— «Книгу Мулло-зода» — даны на подлинный текст по каганскому литографированному изданию 1904 г. Широко использовались документы XVI в. из архива ишанов Джуйбара, изданные в 1938 г. Переводы этих документов, выполненные П. П. Ивановым, вышли из печати тогда, когда моя работа над зтим источником была закончена, и мною не привлекались; все ссылки даны на подлинный текст документов по изданию «Из архива шейхов Джуйбари».
             Из неизданных материалов очень полезными для установления истории кварталов оказались вакуфные грамоты XV — начала XX в. из Государственного архива УзССР, объединенные в фонд 323 и происходящие из архива канцелярии кушбеги. Для целей исследования оказалось достаточным использовать опись этого фонда, превосходно составленную образованным бухарцем И. Мирадыловым, в довоенные годы работавшим в Институте востоковедения (тогда Институт восточных рукописей). В этой описи содержатся все необходимые для зтой работы данные, в частности упоминаются кварталы. Ссылки на этот материал приводятся под условным обозначением ГА, после чего указывается единица хранения.
             Из неизданных материалов использованы также очень ценные материалы необработанного архива Самаркандского (ранее Бухарского) института тропических заболеваний, известного под сокращенным названием Тропин. Ссылки на этот архив, познакомиться с которым я смогла благодаря любезности проф. Л. М. Исаева (ныне покойного), приводятся под условным обозначением Т, с указанием года, к которому отно-сятся данные.
             Для транскрипции в целях облегчения издания принята русская графика. В указателях названия и термины даны и в транслитерации.
             В написании отдельных слов и выражений отражено местное, бухарское произношение, с его диалектными особенностями; например, вместо «рафтанд» —«рафтан», вместо «хаммом» — «хамбом» и т. д. В соответствии с современным таджикским алфавитом йотированные звуки передаются как «я», «ю», «ё».
             При написании местных слов, вошедших в язык русской научной литературы, они даны так, как принято в ней; например, «мечеть» вместо «мачит», «медресе» вместо «мадраса». При зтом возможны отклонения и некоторая непоследовательность, поскольку не всегда ясно, следует ли считать то или иное конкретное слово вошедшим в русский язык.
             Так как в таджикском языке ударение падает на последний слог и это правило нарушается лишь в определенных случаях (например, не получает ударения изафет, произносящийся слитно со словом), то в тексте иногда, а в указателях везде дается ударение, падающее не на конец слова, во всех остальных случаях следует читать с ударением на последнем слоге.
             В заключение считаю своим приятным долгом поблагодарить всех тех, кто своими советами, замечаниями, порой предоставлением для использования своих материалов помог завершить эту многолетнюю работу по освещению различных сторон жизни кварталов дореволюционной Бухары. Их помощь и советы особенно понадобились при исследовании истории кварталов, выполненном не только на основе этнографических данных, но и с привлечением письменных источников. Особую благодарность выражаю А. М. Беленицкому, О. Д. Чехович, Е. А. Давидович, М. Г. Рабиновичу, А. К. Писарчик, Е. М. Пещеревой, а также всему сектору народов Средней Азии и Казахстана Института этнографии АН СССР.



  • ВВЕДЕНИЕ

             Одной из самых интересных проблем истории стран Восто-ка является история городской жизни и история городов. Особую актуальность имеет изучение «внутреннего строя» феодального города(1).Эта проблема многогранна, она включает в себя целый ряд частных задач. Сюда входит исследование этногенеза городского населения, его занятий и всей организации производственной и иной деятельности горожан, сословного и социального строя городского общества со свойственными ему противоречиями и борьбой и, наконец, раскрытие своеобразных форм городского быта, сложившихся в той или иной стране.
             Интерес к исследованию этих вопросов определяется ориентацией современной исторической науки, особенно стоящей на позициях марксизма-ленинизма, на изучение положения и условий жизни народных масс. Это направление успешно развивается советскими историками. В историографии Средней Азии все более глубоко изучаются вопросы производственной жизни, социальных отношений, быта. В такие исследования теперь вовлечена наряду с другими историческими дисциплинами и этнография. В качестве своего основного источника она пользуется непосредственными наблюдениями и сообщениями наших современников. Среди самых пожилых людей были такие, молодость которых прошла в дореволюционное время, когда среднеазиатский город еще оставался феодальным. Их рассказы позволяют проникать во внутреннюю жизнь феодального города.
             Для Бухары это было время правления последних эмиров — Ахад-хана и Алим-хана, период господства феодального общественного строя. В производственной жизни (и в сельском хозяйстве, и в городском ремесле) господствовали феодальные отношения, а в городах ханств и отчасти Туркестанского края сохранялся в полной неприкосновенности традииионный бытовой уклад, весь «внутренний строй» феодального города. Одной из важных черт этого внутреннего строя была сама .структура города, членение его на отдельные части. Это члеление сложилось в процессе развития города и сохраняло ,еще в период позднего феодализма непосредственную связь и с его историей, отдельные этапы которой отразились в глубоко традиционной структуре города, и с повседневной жизнью горожан.
             От глубокой древности шла традиция членения города на две или четыре части, обнаруженная во многих городах Средней Азии
    (2). Эта традиция не потеряла своего значения до начала XX в. Возможно, она восходит к очень раннему членению древн, их поселений на «две половины, представляющие собой каждая замкнутый, сплошь застроенный квартал». Генезис этого явления С. П. Толстов видит в «архаичной традиции дуального деления поселений» (3).
             Отмеченное выше деление городов на четыре части, несомненно, представляет собой ту же, что и двухчастная, но усложненную структуру, ее дальнейший этап, дальнейшую эво-люцию деления городов на две части, которое сохранялось в Шахрисябзе и Ходженте
    (4).
             Наряду с сохранением пережитков этой древнейшей структуры, перешедшей в сферу административного устройства городов и потому не исчезнувшей вплоть до начала XX в., сохранялось не менее традиционное деление городов (как и крупных селений) на мелкие ячейки — жилые кварталы.
             Кроме зтих хорошо сохранившихся и потому отмеченных всеми исследователями среднеазиатских городов структурных элементов — двух- или четырехчастного членения, с одной стороны, и деления городов на жилые кварталы — с другой, по мере изучения городов и их исторической топографии все яснее проступают следы еще одной — промежуточной — структурной ступени: выделение отдельных районов города, которые, на современный лад, могут быть названы «микрорайонами». Подробнее они будут рассмотрены в дальнейшем.
             Самым жизненным оказалось деление городов на жилые кварталы. Оно полностью сохранялось до Октябрьской революции и начало изживаться лишь в процессе коренной реконструкции городов. Там, где такой коренной реконструкции и перепланировки не произошло, жилые кварталы существуют н поныне, сохраняя многие черты, характеризовавшие их бытовой уклад в дореволюционное время. Быт квартала еще не совсем ушел в прошлое, наиболее пожилые наши современники хорошо его помнят. Поэтому изучение быта квартала по этнографическим данным оказалось весьма эффективным, тем более что в письменных источниках о внутренней жизни кварталов нет или почти нет никаких сведений; мы находим в этих источниках в основном лишь названия кварталов.
             Опыт этнографического изучения городов показал, что именно жилой квартал при его тщательном и детальном изучении дает ключ к пониманию города в целом. Каждый горожанин хорошо знал, как правило, только свой квартал, где обычно его предки жили не одно поколение, и лишь о нем мог сообщить достаточно подробные и надежные сведения. Поэтому с обследования жилых кварталов — каждого в отдельности или по группам — целесообразно начинать этнографическое изучение всякого города. Это даст возможность понять не только его топографию, но и установить во всех деталях состав его жителей, выяснить, по их семейным преданиям, многие особенности формирования современного городского населения, так как предания охватывают нередко период в два-три столетия. Изучение кварталов позволяет исследовать занятия горожан и социальную структуру городского общества на последнем этапе феодальной формации.
             Традиционный бытовой уклад жилых кварталов рассмат-ривается в этой книге на примере Бухары. Но материалы о других среднеазиатских городах, засвидетельствовавшие неизменность их членения на жилые кварталы, позволяют предположить, что описываемые ниже особенности организации внутреннего быта кварталов, а также пути их формирования и эволюции свойственны не только Бухаре, но и среднеазиатскому феодальному городу вообще, по крайней мере на позднейшем этапе его существования.
             Изучение кварталов Бухары раскрыло их социальное значение, показало, что жилой квартал был не только территориальной единицей; его жителей объединяли своеобразные общественные связи, которые определили формы быта горожан и самый характер средневекового жилого квартала. Этот вопрос почти не находил отражения в обширной литературе, посвященной городу, как восточному, так и европейскому, в частности русскому, также знавшему членение на отдельные ячейки — «концы» или слободы.
             Деление среднеазиатских городов на кварталы давно обратило на себя внимание. Мимо этого не мог пройти такой наблюдательный ученый, как Н. Ханыков. Он первый из всех писавших о среднеазиатских городах отметил такую малозаметную для постороннего наблюдателя сторону жизни города, как организация жизни горожан в рамках кварталов. Ханыков правильно поставил кварталы в связь с приходами и указал на особую роль имамов приходских мечетей и старост кварталов «в надзоре за нравственностью жителей»
    (5). Также впервые описал Ханыков «кварталы иноверцев»; в Бухаре это были кварталы, населенные евреями. Олределенный интерес имеет его сообщение о том, что они образовались на пустырях, считавшихся собственностью казны и продававшихся эмиром «по чрезмерно высоким ценам». Покупать были вынуждены те, кому было запрещено селиться в кварталах, где жили мусульмане.
             Сведения о кварталах среднеазиатских городов значительно пополнились после присоединения Средней Азии к России. А. Кун, побывавший в Китабе и Шахрисябзе с русскими войсками, составил список кварталов этих городов (по Шахрисябзу неполный)
    (6). Особенно точные и подробные данные были собраны о кварталах Ташкента(7).В советское время, в связи с углублением исторических исследований, внимание ученых в числе других тем привлекли и вопросы структуры городов. Были опубликованы полные списки кварталов Ташкента(8), Ходжента(9), Куляба и Кабадияна (10).Историком А. Мухтаровым (Душанбе) изучены кварталы г. Ура-Тюбе (готовится публикация). Перечень кварталов небольших городов Бухарского ханства — Каратага и Гидждувана — имеется в книге Е. М. Пещеревой, посвященной гончарству(11). На схематическом плане Шахрисябза, опубликованном М. Е. Массоном, намечено местоположение кварталов по их социальному признаку (кварталы знати, духовенства, ремесленников (12).); но так как источник сведений об этих кварталах не указан, так же как и время, к которому они относятся, использовать его для исследования о кварталах невозможно. Автор этих строк опубликовал списки и план расположения кварталов Бухары, Карши и Шахрисябза с краткой характеристикой кварталов(13).
             В рукописи остаются списки кварталов городов Ферганской долины: Коканда и Андижана
    (14),Маргелана и Риштана(15).Таким образом, к настоящему времени накоплен значительный материал для суждения о структуре среднеазиатских; городов в отношении состава их жилых кварталов.
             Первые данные о кварталах Бухары начала XX в. или,. вернее, о квартальных мечетях города содержались в экспли-кации к плану Бухары, составленному военными топографами Парфеновым и Фениным
    (16). Так как находившиеся в кварталах мечети были в подавляющем болыпинстве приходскими и носили те же названия, что и кварталы, их перечисление в экспликации дало нам в руки довольно полные сведения о числе, названиях и расположении бухарских кварталов. Приступая к изучению города Бухары, автор этих строк нашел в экспликации к плану ту исходную точку, с которой он мог начать свое исследование (17).
             Тщательное изучение городских кварталов в натуре и нанесение их на план позволило надежно установить число и местонахождение всех кварталов конца XIX — начала XX в. н выяснить характер каждого квартала в отдельности: количество домовладений, этнический состав жителей, их занятия, детали топографии; фиксировались находившиеся в квартале примечательные здания, кладбища и святыни.
             Несмотря на то что изучение Бухары было начато автором этих строк уже в послевоенные годы (с 1947 г.), когда бухарские кварталы почти перестали существовать, заменившись 16 домоуправлениями, на которые был разделен город, а сама Бухара значительно изменилась в своем объеме и топографии, все же оказалось возможным собрать достаточно полные сведения. Неоценимой была помощь многочисленных информаторов, происходивших из разных кварталов. Их сообщения позволили восстановить всю структуру города и сделать описания каждого его квартала в отдельности.
             С целью исследования истории кварталов были привлечены и письменные источники. Немало упоминаний кварталов имеется в таких сочинениях местных авторов, как «История Бухары» Мухаммада Наршахи
    (18),«Книга Мулло-зода»(19), и «Подарок паломникам»(20).Два лоследних представляют собой путеводители по бухарским святыням: один — составленный в XV в., а другой, мало отличающийся от предыдушего>—в начале XX в. Особенно ценными для нашего исследования явились официальные акты, в которых указания на кварталы — если речь идет о городе — были обязательны при оформлении всевозможных сделок в отношении недвижимости. Эти материалы привлекаются для выяснения истории конкретных кварталов.
             Понятно, что в письменных источниках такого рода упоминания жилых кварталов более или менее случайны. Порой одно название встречается много раз, другое не встретишь ни разу, что, конечно, не значит, что такого квартала не существовало. Не охватывая всего города в целом, сведения, полученные из письменных источников, не дают основания для суждения о том, сколько кварталов было в тот или иной период его истории, т. е. какова была тогда структура города. Но сопоставление этих данных с этнографическими, охватившими весь город, позволило лучше понять в их конкретном значении те сведения, которые имеются в письменных источниках. Оказалось возможным локализовать кварталы, упомянутые в разных источниках прошлых веков, и таким образом связать эти названия с реальной территорией города. Удалось также, сопоставив письменные и устные данные, установить историю членения некоторых кварталов, т. е. выявить самый механизм появления новых кварталов, и таким образом проследить процессы, происходившие в жизни феодального города на разных этапах его истории. Выявился в конкретных данных рост города в одни периоды и уменьшение его в другие. Уклад жизни населения кварталов в конце XIX — начале XX в., раскрытый этнографическими данными, позволяет судить, каковы могли быть кварталы в прошлом и какую роль они играли в жизни горожан.
             В этой книге, завершающей публикации автора по истории Бухары
    (21), ставится специальная задача исследования кварталов — их специфического быта и их истории, насколько оказывается возможным проследить ее по источникам, которыми мы располагаем. Результаты исследования жилого квартала Бухары, вероятно, представят интерес не только для истории восточного феодального города, поскольку в этом своеобразном историческом феномене нашла выражение одна из специфических черт, свойственных феодальному общественному строю вообще.





ПРИМЕЧАНИЯ

1 Так сформулировал задачу крупнейший советский историк-востоковед И. П. Петрушевский («Городская знать в государстве Хулагуидов»,— «Советское востоковедение», V, 1948, стр. 80).

2 Деление Ташкента на четыре части было описано еще в 70-х годах XIX в.: Н. А. М а е в, Азиатский Ташкент, — «Материалы для статистики Туркестанского края», вып. IV, СПб., 1876, стр. 262. Также см.: А. А. Д и-в а е в, Предание о возникновении азиатского города Ташкента, — газ. «Туркестанские ведомости», Ташкент, 1900, № 91; Н. Г. Маллицкий, Ташкентские махалля и мауза,—В. В. Бартольду туркестанские друзья, ученики и почитателн», Ташкент, 1927, стр. 109; О. А. Сухарева, Традиционное соперничество между частями городов в Узбекистане,— «Краткие оообщения ИЭ АН СССР», XXX, 1958, стр. 122—123; её же, Бухара. XIX — начало XX в., М., 1966, стр. 88—91.

3 С. П. Толстов, Древний Хорезм, М., 1948, стр. 282, 285 и др.

4 О делении на две части дореволюционного Ходжента см.: Н. Турсунов, Ходжент и его население (конец XIX — начало XX в.),— «Очерки из истории северных районов Таджикистана», Ленинабад, 1967, стр. 26. ° Делении Шахрисябза см.; О. А. С у х а р е в а, К истории городов Бухарского ханства, Ташкент, 1958, стр. 130,

5 Н. X а н ы к о в, Городское управление в Средней Азии,— «Журнал Министерства внутренних дел», СПб., 1844, кн. 5, стр. 345—347.

6 А. Кун, Очерки Шагрисебзского бекства,— ЗИРГО по отделению этнографии, т. 6, 1880.

7 Н. А. М а е в, Азиатский Ташкент, стр. 263—269. Эти данные повторил А. П. Шишов в своей книге «Сарты», ч. I («Сб. материалов для статистики Сыр-Дарьинской обл.», кн. XI, Ташкент, 1904, стр. 50).

8 В. А. Ш и ш к и н, 0 названиях ташкентских махалля,— «Бюллетени Ташкентского новогородского Исполкома», 1925, № 4—5; Н. Г. Маллиц-кий, Ташкентские махалля и мауза; К. Фазилова, Ташкентский квар-тал литейщиков (махалля Дероз) в конце XIX — начале XX в.,— «Научные работы и сообщения Института истории и археологии АН УзССР», «н. 4, Ташкент, 1961.

9 А. Е. М а д ж и, К истории феодального Ходжента,— «Материалы по истории таджиков и Таджикистана», Сталинабад, 1945; Н. Турсунов, Ходжент и его население

А. П. Колпаков, Некоторые сведения о кварталах дореволюционного г. Куляба,— «Изв. АН ТаджССР, Отд. общественных наук», вып. 5, 1954; его ж е, Из недавнего прошлого Кабадияна,— МИА, 953, №

11 Е. М. П е щ е р е в а, Гончарное производство Средней Азии, М.—Л.,. 1959, стр. 136, 186—187.

12 М. Е. Массон и Г. А. Пугаченкова, Шахрисябз при Тимуре и Улугбеке,— «Труды САГУ», н. с., вып. 1.Х1, Ташкент, 1953, стр. 33.

13 О. А. С у х а р е в а, К истории городов Бухарского ханства, план г. Бухары (стр. 96), стр. 112, 115—116, план г. Шахрисябза (стр. 128).

14 Составлены А. К. Писарчик, но, к сожалению, не вошли в ее опубликованную статью «Некоторые данные по исторической топографии Ферганы» («Сб. статей, посвященных искусству таджикского народа», Стали-набад, 1956). Не опубликовано специальное исследование А. К. Писарчик. о кварталах Коканда.

15 Составлены автором этой работы.

16 Экспликация была издана в виде книжечки малого формата Шта-бом Туркестанского военного округа в 1911 г.

17 О существовании плана рэсположения квартальных мечетей Бухары, составленнсго Л. И. Ремпелем на основе плана Парфенова—Фенина для его работы по исторической топографии Бухары, автор настояших. строк, к сожалению, узнал после опубликования своей книги «К истории. городов Бухарского ханства». Л. И. Ремпель использовал собранные им материалы о кварталах Бухары позже в своей статье «Из истории градостроительства на Востоке» (сб. «Искусство зодчих Узбекистана», Ташкент, 1962).

18 Критический текст был издан Шарлем Шефером в 1892 г. . Русский перевод Н. Лыкошина 1897 г. (Мухаммад Наршахи, История Бухары, Перевел с персидского Н. Лыкошин, под ред. В. В. Бартольда, Ташкент, 1897); английский перевод Р. Фрая 1954 г.

19 Автор — Ахмед бен Махмуд, по прозвищу Му'ин ал-фукаро, литогр. изд., Новая Бухара, 1904. литогр. изд., Бухара (Каган), [б. г.].

20 литогр. изд., Бухара (Каган)

21 См. работы О. А. Сухаревой: К истории городов Бухарского ханст-ва (Историко-этнографические очерки), Ташкент, 1958; Позднефеодаль-ный город. Бухара конца XIX — начала XX в. (Ремесленная промышлен-ность), Ташкент, 1962; Бухара. XIX — начало XX в. (Позднефеодальный город и его населенне), М., 1966 (далее — «Бухара..-»)


 
« Пред.   След. »
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

Сегодня 11 декабря, понедельник
Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
Страница сгенерирована за 0.000029 секунд
Сегодня 11 декабря, понедельник
Информационно-публицистический портал
Санкт-Петербург
Вверх