logo
buhara
 
Важно

Ваши анекдоты

- Ребе, посоветуйте, надо ли делать мальчику обрезание?
Ребе, подумав, отвечает:
- Ну во-первых, это красиво....

 

Поиск по сайту

Авторизация






Забыли пароль?
Ещё не зарегистрированы? Регистрация

Кварталы Бухары

История

Джариб третий. Джўйбор

  • Жанафарон
  • Дасторбандон
  • Жўйзар
  • Чармгарон
  • Халифа Худойдод
  • Чукур-махалла
  • Таи чорбог
  • Узбак-хўжа
  • Вакф
  • Хаузи баланд


  •          Джариб Джуйбар занимал юго-западнуго часть города. Это был единственный «микрорайон», который сохранил в сознании жителей Бухары свою обособленностъ и свое название. По традиции считалось, что Джуйбар состоял из 16 кварталов — об этом говорили многие бухарцы. Однако состав его кварталов не был твердо известен; в отношении некоторых кварталов, пограничных с другими «микрорайонами», у информаторов не было ясной уверенности в принадлежности их к Джуйбару. Это доказывает, что традиция, считавшая число кварталов Джуйбара равным 16, сложилась давно: с тех пор могли произойти изменения, возможно, некоторые кварталы были отнесены к этому джарибу позднее или выделились из разросшегося старого квартала. Сведущие люди в своих сообщениях отнесли к Джуйбару 21 квартал. Автор записки из архива А. Л. Куна, на которую мы уже ссылались, считал, что в Джуйбаре было 37 кварталов — это сообщение при сборе сведений среди стариков бухарцев не подтвердилось. Напротив, возможно, что из числа кварталов, включаемых информаторами в этот джариб, некоторые кварталы в действительности к нему не относились.
             Джуйбар был включен в черту города при Шейбаниде Абдулла-хане в угоду ишанам, которым принадлежало тогда пригородное селение Джуйбар. Часть его осталась за городской стеной и называлась «Внешним Джуйбаром» (Джуйбори берун).
             Население этого джариба было смешанное. Здесь жили и коренные бухарцы, таджикоязычные, но называвшие себя в большинстве узбеками, и небольшие группы родоплеменных узбеков, частью сохранившие свой язык, частью перешедшие на таджикский. Среди населения Джуйбара большое место занимали форсы (ирани) — переселенцы из Мерва и других мест, попавшие сюда, видимо, в разное время: начало их переселению (насильственному) положил Абдулла-хан (XVI в.), продолжил его Шах-Мурад (конец XVIIIв.). Позже здесь поселились выходцы из разных мест Ирана, пришедшие сюда по своей воле. Переселенцы сохраняли свою религию — шиизм, в этом джарибе находилась большая часть их молитвенных домов (хусайнияхона).
             Джуйбар был ремесленным районом. Здесь находился главный центр производства тканей, были представлены и другие ремесла. Наряду с тем здесь были расселены и военно-служилые люди (сипо).
             Восточной границей Джуйбара служил проспект Хыёбон, образовавшийся, видимо, на месте старой городской стены, разрушенной в XVI в. при расширении границ города.
             В этот микрорайон мы включили 20 кварталов (из которых один — не совсем уверенно): Хаузи нау, Урганджиён (или Чакари султонон), Пухтабофон, Хонако, Писташиканон (или Калта-ходжа), Шох-Малик, Чакар, Абдулло-ходжа, Шахри нау, Кози Зохид, Джанафарон, Дасторбандон, Джуйзар, Чармгарон, Халифа Худойдод, Чукур-махалла, Таи чорбог (или Гузари нау), Узбак-ходжа, Вакф, Хаузи баланд.



    • Хаузи нау

                39. Квартал Хаузи нау («Новый хауз») (107).
               Квартал состоял из 25 домов (Т, 1929 — 40 домов). Население было таджикоязычное. Небольшая часть (по-видимому, семья сановника Абдулло-кушбеги, жившего в этом квартале) была тюркоязычная.
      Хауз в квартале Хаузи нау Занятием большинства населения было ткачество. Вырабатывался шелк-канаус. Была также мастерская «абрбанда» (мастера по орнаментации тканей путем перевязки основы) и красильные мастерские.
               Мечеть представляла собой старинное купольное здание, постройка которого приписывается матери Абдулла-хана. Мечеть имела два отделения: одно — для ежедневной пятикратной молитвы, второе — для пятничной общей. В квартале было также помещение для полных омовений (гуслхона). Напротив мечети, через улицу, находилось болыпое медресе, известное под названием Мадрасайи Джуйбор. По преданию, медресе было построено Ой-пошшо-биби — слепой (оджиз) дочерью джуйбарского ишана Ходжа Калона (Ходжа Саъд). Но вакуфная грамота этого медресе уточняет, что Ой-пошшо-биби была лишь жертвовательницей вакфа и что она являлась не дочерью, а внучкой Ходжа Саъда; отцом ее был Абдурахим-ходжа. Этот документ доносит до нас старое название квартала, так как медресе Джуйбори калон указано как находящееся в квартале Абдулазиз-хан
      (108). Перед медресе находился большой хауз — Хаузи нау. Об этом хаузе ходила недобрая слава, говорили, что он «притягивает к себе людей» (бонг мезанад — «зовет»}. Поэтому, когда там утонул человек, на берегу хауза был зарезан баран и приготовлено жертвенное угощение — худойи.



    • Урганджиён

                40. Квартал Урганджиён («Ургенчцы») (109), второе, старое, но не забытое название — Чакари султонон («Улица султанов») (110).
               Квартал состоял из 64 домов (Т, 1929 — 65 домов). Его население составляли таджикоязычные бухариы, считавшие себя узбеками. Шесть семей вело свое происхождение из Хивы (Ургандж), четыре семьи было ирани. Занятием большинства жителей было ткачество. Здесь вырабатывались различные виды шелковых и полушелковых тканей: одноцветный и пестрый шелк-канаус, адрас и бекасаб. Выработкой последнего занимались мало: во всем квартале бекасаб ткался на двух станках.
               Мечеть имела балочное перекрытие; мактаб помещался в простом каркасном здании; тахоратхоны не было. Святыней квартала являлся мазар Саид Тоджиддин, в котором было три могилы.
               Старое название этого квартала — Чакари султонон упоминается в очень поздней вакуфной грамоте 1913-14 г.
      (111), из чего видно, что это название сохранялось за кварталом как официальное.



    • Пухтабофон

                41. Квартал Пухтабофон («Ткачи»).
               Квартал состоял из 66 домов (Т, 1930 — 44 дома). Он был населен таджикоязычными бухарцами (не выяснено, считали ли они себя узбеками). Две семьи принадлежали к форсам. Одна из них была семьей Хаджи Мир-Али — религиозного главы всех бухарских форсов (калони эронихо — «старшина ирани»). Население квартала почти целиком состояло из ткачей. Изготовлялись полосатые ткани — бекасаб, алоча и так называемая «шоича» — полосатая ткань, в основе кото-рой часть нитей одного или двух определенных цветов была шелковой, остальная часть — бумажной
      (112).
               Мечеть квартала была из жженого кирпича, с купольным сводом, и имела два айвана, где совершался намаз в летнее время. В мечети находилось надгробие, около которого был воздвигнут шест с хвостом яка, так как могила считалась мазаром. Осталось невыясненным, кому могила принадлежала. Имелась школа.
               Квартал Пухтабофон упомянут в акте 1812 г.
      (113). Возможно, к этому кварталу относится название Алочабофон, встретившееся в акте 1752-53 (114).



    • Хонако

                42. Квартал Хонако («Обитель дервишей»).
               Квартал принадлежал к самым многолюдным, о которых говорили, что там было 360 домов. Однако в действительности он был не столь велик: в 1927 г., когда квартал сохранял в основном свои прежние размеры, в нем числилось, по сообщению т. Хакимова, бывшего тогда гузаркомом, 105 до-мов (Т, 1928 — 65 населенных и 34 пустовавших дома; Т,. 1929 — 80 домов).
               Население квартала было смешанным. Около сорока семей принадлежало к ходжам. Среди них выделялись богатые и знатные ходжи из рода джуйбарского ишана Ходжа Ислама. Этот род имел обширную земельную собственность, кроме того, располагал доходами с громадных наследственных вакфов, все время увеличивавшихся
      (115). У жителей этой части города сохранилось предание о крупном пожертвовании, которое джуйбарские ходжи получили от эмира Насруллы (в Бухаре его чаще называли Ботур-ханом). Получение этого дара предание приписывает следующему поводу. Однажды эмир спросил ходжу: «Что есть хорошего в жизни?» Тот ответил: «Одеваться, есть и испражняться (пушидан, хурдан, ридан)». Эмир удивился такому ответу и счел его глупым и недостойным. Однако вскоре он был наказан за свое сомнение в мудрости ходжи: он заболел, весь отек и был близок к смерти; по-видимому, у него сделался заворот кишок (бод на бромад). С раскаянием (тавба карда) он обратился к ходже. Тот провел своим посохом по его животу, газы отошли, и хан выздоровел (116). В благодарность за исцеление эмир Ботур-хан дал в вакф джуйбарским ходжам большие земли в Хатырчи и других местах.
               В память этого «чудесного исцеления» женщины перед родами приходили в келью (чиллахона) Ходжа Калона
      (117) и совершали там обряд поклонения, веря, что это им поможет разрешиться от бремени так же легко, как легко был исцелен Насрулла-хан.
               Джуйбарские ходжи принадлежали к богатейшим феодалам Бухарского ханства, с ними считали возможным родниться сами эмиры — за ходжей выдавались девушки из эмирской семьи, их мужья получали титул «киёу-ходжа» («зять-ходжа»). Некоторые из ходжей считались служилыми (сипо) и числились на эмирской службе. По утрам, подпоясавшись широкими кушаками, они шли в арк на ежедневные приветствия эмира. В свою очередь, эмир наезжал иногда навестить своих родственников-ходжей, и эти наезды обставлялись очень торжественно. Вся дорога от арка до квартала выстилалась коврами, и эмир проезжал по ним между рядами выстроившихся вдоль дороги сарбазов. За сарбазами толпился народ, собравшийся поглазеть на эмирский выезд. Однако не все ходжи, жившие в квартале, были знатны и богаты. В то время как одни семьи принадлежали к высшим кругам феодального общества, другие не имели никаких доходов и жили своим трудом. Многие специализировались в различных ремеслах, среди ходжей были сапожники (кафшдуз), плотники и ткачи. Разница в положении ходжей этого квартала может иметь двоякое объяснение: либо ходжи происходили из разных родов (в то время как одни являлись потомками джуйбарского ишана и поэтому имели наследственное право на доходы с пожертвованных ему вакфов, другие в родстве с ним не состояли), либо среди небогатых ходжей квартала были обедневшие потомки тех сыновей джуйбарских ишанов, которые получали лишь небольшую часть наследства — его львиная доля вместе с ишанским званием доставалась старшему сыну
      (118).
               Среди большинства населения квартала (карача — «чернь»), не принадлежавшего к ходжам, было много форсов, которые занимались главньш образом обработкой шелка: шелкомотанием (пиллакаши)и выделкой дорогих сортов тканей: адраса, бекасаба, бархата и шелковых платков. Из таджикоязычных бухарцев (называвших себя узбеками) здесь жили различные ремесленники, мельники (хароспон), имевшие здесь же при доме небольшие мельницы (харос), приводимые в движение лошадью или ослом, хозяева примитивных маслодавилен (равгангари), откупщики вакуфных доходов (иджорадор) и др. Некоторые семьи из этой части жителей квартала принадлежали к служилому сословию (сипо), занимали различные мелкие должности.
               Квартал Хонако был несколько обособлен от остального города, и эта обособленность отражалась в сохранении до последнего времени ворот, преграждавших вход в него и закрывавшихся на ночь. Ворота эти находились на маленькой улочке, ведшей к святыне —старинному хонако, которое представляло собой кирпичное здание с купольным перекрытием, и к молельне (чиллахона). На эту улочку никто не въезжал верхом; всадники спешивались и входили в ворота, ведя верховое животное на поводу. Постройка чиллахоны приписывалась Ходжа Калону. Там до революции муллы н ишаны «отсиживали сорокадневия» (чилла мешиштан).
               Второй, более старой святыней квартала, которую он делил с соседним кварталом Шох-Малик, была могила «святого» Имом Бакри Фазль (X в.)
      (119), над которой было выстроено небольшое здание типа мечети и поставлен шест с хвостом яка. На этом мазаре в одиннадцатый день каждого месяца совершался обряд «ёздахум» (120). У мазара был свой шейх, который считался потомком погребенного здесь «святого» и имел право получать в свою пользу приношения верующих (назр, в просторечии — нарз). Имом Бакр считался одним из четырех «святых» Бакров {Бакр — собственное имя), имевшихся в Бухаре. Самый главный Бакр — Имом Бакри Саъд, родоначальник джуйбарских ходжей, похоронен в известыом мавзолее Чарбакр, в окрестностях Бухары.
               Третьей святыней квартала Хонако был мазар, известный под названием Солори хадж
      (121). Мазар оказался внутри города после перестройки городской стены в конце XVI в. В ка-кой-то период по имени этого мазара назывался и квартал; в недатированной вакуфной грамоте (не ранее XVII в.) упо-мянут квартал Солори хадж (122). «Мечеть мазара Солори хадж в Джуйбаре» упоминается в поздней грамоте 1901-02 г. ш, видимо, тогда квартал уже так не назывался. Название мазара, по-видимому, следует понимать как «руководитель хаджа» (ср. сипох-солор — «военачальник»). Легенда объясняет его следующим образом. Один человек в запальчивости поспорил с женой, что он в одну ночь совершит паломничество в Мекку. Не зная, как это выполнить, он обратился к джуйбарскому ишану Ходжа Калону. Тот показал ему на оборванного, грязного человека, который поддерживал огонь в топке бани этого квартала, и сказал: «Если кто и может помочь тебе совершить хадж в Мекку в течение одной ночи, то только он». Этот человек был чильтаном (124). Он не желал обнаружить свою принадлежность к чильтанам совершением явного чуда, однако не мог отказать в помощи обратившемуся к нему человеку и умер, дав тому возможность в одну ночь достигнуть Мекки и вернуться обратно, заранее сказав ему: «Пойдите к Ходжа Калону и скажите ему, чтобы он читал по мне заупокойную молитву (джаноза)». Он умер, велев похоронить себя близ бани, у дороги, чтобы его все время попирали ноги проходящих. Его могила и сделалась мазаром Солори хадж (125). Этот мазар являлся местом совершавшегося в годовые праздники женского паломничества, которое именовалось «пеший хадж» (хаджи пиёда). По имевшемуся верованию, оно могло заменить недоступное для женщин паломничество в Мекку. В «пеший хадж» отправлялись еще затемно (126); сначала заходили на поклонение в старинную мечеть квартала Мачити Балянд, на высокий айван которой поднимались в убеждении, что это может способствовать достижениго высокого положения. Паломничество совмещалось с женскими гуляньями ритуального характера (сайль). Особенно большой сайль был в праздник курбан (курбон-байрам) .
               Квартал Хонако упомянут в вакуфных грамотах 1706-07 г. (как Хонако в Джуйбаре) и 1785-86 г.
      (127).



    • Писташиканон

                43. Квартал Писташиканон («Раскалыватели фисташек») (128), или Калта-ходжа («Ходжа-коротышка»),
               Население квартала было немногочисленное, в нем насчитывалось всего 15—20 домов (Т, 1929 — 20 домов). Большинство жителей принадлежало к таджикоязычным бухарцам (в сообщении «были таджиками»), в 3 — 4 домах жили форсы, все ткачи шелка-канауса (шохи). Этим же занималась и часть таджиков. Остальные главным образом промышляли изготовлением для продажи соленых урюковых косточек, надкалыванием фисташек и очисткой ядер урюковых косточек, служивших для приготовления халвы и скупавшихся кондитерами. Часть жителей занималась лощением тканей (пардозгари).
               По северной оконечности квартала проходила большая улица, которая вела от центра города к Каракульским воротам, На ней находились небольшие торговые и ремесленные ряды. Главное место занимали мастерские лощильщиков, их было до десяти, в каждой работало по 3—4 человека, среди них — мастер-хозяин, его подмастерья (халфа) и ученики. Наиболее крупными были мастерские Усто Абдулло, Усто Остонакула, Усто Мумина и Усто Акрами пардозгара. Здесь же находилось несколько красильных мастерских. В двух из ыих (рангрезхона) пряжа окрашивалась горячим способом во все цвета, кроме синего. Одна из этих мастерских принадлежала известному мастеру Усто Косиму, который впоследствии долго работал в ткацких артелях. Хозяином второй мастерской был Усто Хомид-бой. В трех-четырех мастерских (кабудгари) производилась окраска пряжи холодным способом в синий или черный цвет. Эти мастерские принадлежали местным евреям. Наиболее известными среди них были красилыцики Малахим и Исохол.
               Выделившись из квартала Хонако, по-видимому, сравнительно недавно и будучи малолюдным, квартал Писташиканон не имел своей мечети. Его население ходило в мечеть квартала Пухтабофон (хотя мечеть квартала Хонако находилась немногим дальше, чем мечеть квартала Пухтабо-фон)
      (129).



    • Шох-Малик

                44. Квартал (собственное имя).
               Квартал состоял из 56 домов (Т, 1929). Население делилось на ходжей и простой народ (карача — «чернь»). И те и другие были таджикоязычными бухарцами (осталось невыясненным, причисляли ли они себя к узбекам). Было также немало форсов. Осиовным занятием жителей были ремесла, главным образом ткачество. Вырабатывали шелк-канаус и адрас. Две семьи занимались орнаментацией основы ткани способом перевязки (абрбанди), несколько семей являлись строителями (гилькор). Были и сапожники (музадуз). Одна семья была набойщиков (читгар), изготовлявших бумажные платки (румол), узор на которых печатался одной черной краской. Некоторые ходжи квартала принадлежали к знати, получали большие доходы с вакуфного имущества (вакфона), а также полное обеспечение от казны (аз пошо) : хлеб в количестве двух лепешек в день на каждого члена семьи, мясо в различных количествах (2 — 3 — 10 кг), чай, сладости и даже спички. Это значит, что они состояли на эмирской службе, занимая должности, на которых полагалось получать кормление (ротифа).
               Мечеть квартала помещалась в кирпичном здании с купольньш сводом, был здесь и мактаб; здание его было каркасное, Святыней считался мазар Имом Бакр, который находился на стыке с кварталом Хонако
      (130).



    • Чакар

                45. Квартал Чакар («Улица»).
               Квартал был большой, в него входило приблизительно 100 домов (Т, 1929 — 110 домов). Население в большей своей части состояло из форсов, меныпинство составляли таджико-язычные бухарцы. Главным занятием было ткачество. Здесь вырабатывали шелк-канаус и в небольшом количестве адрас. Иногда, главным образом для себя, закладывали и бумажную полосатую ткань (калами), которая была наиболее рас-пространенным материалом для верхних халатов мужского населения Бухары, В этом квартале жил видный сановник Салим-бек-инок, автор известной книги исторического содержания «Каджкули Салими». Он умер в 1930 г.
               Мечеть служила для ежедневных пятикратных намазов не только населения этого квартала, но и соседнего квартала Хонако. Также в общем пользовании находилось расположенное возле мечети помещение для омовений (тахорат-хона). В квартале был большой хауз, известный под на-званием Хаузи Чордара («хауз с четырьмя дверями»), так как он был окружен глинобитной оградой, в которой было оставлено четыре входа, обращенных к четырем переулкам, выходившим к хаузу. Его водой пользовались и жители квар-тала Хонако
      (131).



    • Абдулло-ходжа

                46. Квартал Абдулло-ходжа (собственное имя).
               Квартал был большой и многолюдный, в него входило свыше сотни домов (Т, 1929 — 143 дома). Большинство населения составляли форсы, меньшинство — бухарцы, говорившие по-таджикски. Между обеими группами была тесная связь, заключались смешанные браки, сообща ходили в мечеть. Главным занятием населения было ткачество. Здесь изготовлялись все виды шелковых и полушелковых тканей; бархат, адрас, шелк-канаус, шелковая алача, бекасаб и полушелковая ткань (мисри), употреблявшаяся на паранджи. Некоторые занимались размоткой коконов. Обработка шелка и шелкоткачество были преимущественно занятиями форсов. Бухарцы занимались отчасти ткачеством, отчасти други-ми ремеслами: в квартале жили две семьи набойщиков — читгар (астару курпа чит пахш мекардан), несколько мастеров-строителей, дирюльник и один мастер по выбеливанию маты (шустагар, в просторечии — шуштагар). Здесь жил также крупный торговец коврами, имевший постоянную связь с Хивой, откуда приезжали к нему и останавливались у него в доме хивинские купцы.
               Мечеть представляла собой каркасное здание. Напротив нее находилось маленькое кладбище, на котором была почитаемая могила Абдулло-ходжа, давшая имя кварталу. Мак-таб помещался в старинном купольном здании. Имелась общественная тахоратхона.
               Вдоль улицы, ведшей от Каракульских ворот к центру, располагались ыебольшие торговые ряды: мелочные лавочки (бакколи), чайхана, пекарня, лавка, где изготовлялись сладости (халвогари). В квартале имелась также мельница, приводимая в движение ослом или лошадью. Квартал Абдулло-ходжа в Джуйбаре упомянут в вакуфной грамоте 1897-98 г.
      (132).



    • Шахри нау

                47. Квартал Шахри нау («Новый город»).
               Квартал состоял из 50—70 домов. Население было смешанным; большинство составляли таджикоязычные бухарцы, меньшинство — форсы. Жили они вперемешку, имели тесные связи друг с другом (кати буд дар кати). Правда, смешанные браки, как правило, не практиковались, но на семейные собрания (тои, похороны и поминки) приглашали друг друга обязательно, Если в момент призыва на молитву находились в смешанной компании, включавшей в себя шиитов и суннитов, то вместе ходили в квартальную мечеть. Большинство живших в квартале бухарцев занималось строительными ремеслами: здесь жили плотники и каменщики; один мастер занимался выделкой и обжигом кирпича (хумдончи). Некоторые жили на доходы с земли (находившейся за стенами города) и назывались «дехкон», хотя сами обработкой земли не занимались, а сдавали ее в аренду. Большинство форсов и часть бухарцев вырабатывали шелковые ткани.
               Некоторые форсы занимались изготовлением сладостей, преимущественно леденцов (каннот).
               Из квартала Шахри нау незадолго до революции начал выделяться новый квартал — Кучайи боло («Верхняя улица»). Хотя в этой части квартала Шахри нау было всего 8—9 домов, их жители выстроили отдельную мечеть, так как территория квартала была сильно вытянута и живущим в южной части было затруднительно ходить к утренней молитве в мечеть, расположенную на северной окраине. Квартал Кучайи боло образовался очень поздно и не успел при-обрести известность; о его выделении знали лишь те, кого это непосредственно коснулось.
               Образование квартала Шахри нау предание относит ко временам Тимура. Последний, якобы увидев ночью из дверцы в стене арка на этом пустовавшем раньше месте огни, сказал: «Там, оказывается, образовался новый город» («Ун джо шахри нау шудас»), откуда и пошло название квартала. Некоторые информаторы, сообщая это предание, указывают, что новыми поселенцами, положившими начало кварталу Шахри нау, были 3 семьи из Хорезма (Урганч), сначала жившие в шалашах (каппа зада шиштаги).
               Старая мечеть квартала была каркасная. Имелись мактаб и тахоратхона. В северной части квартала находился большой хауз. Второй хауз, маленький, был известен под названием Хаузи Рахими зур, видимо, по имени человека, явившегося инициатором его устройства
      (133).



    • Кози Зохид

                48. Квартал Кози Зохид («Судья Зохид»).
               Квартал состоял из 40—50 домов. Население было смешанное: там жили форсы и бухарцы, говорившие по-таджикски. Последних было больше. Основным занятием было ткачество, вырабатывался шелк-канаус и адрас. Последний ткали главным образом бухарцы. Жили здесь и строители-каменщики, и плотники, и одна семья, занимавшаяся изготовлением уксуса (сиркой), а также мелкие торговцы (дукондор).
               Мечеть была из жженого кирпича, с балочным перекрытием, имелся мактаб и тахоратхона.
               В вакуфных грамотах начала XX в. мы находим упоминания квартала Кози Саиди Джуйбор
      (134) несомненно, идентичного с описываемым. В еще более ранней грамоте 1716-17 г. упоминается квартал Суфи Зохид, тоже находящийся в Джуйбаре (135)



    • Джанафарон

                49. Квартал Джанафарон (видимо, родовое имя или прозвище; значение неясно).
               В квартале было 52 дома (Т, 1929 — 41 дом). Население состояло из таджикоязычных бухарцев и форсов (последних значительно меныпе). Те и другие находились в самых тесных взаимоотношениях, до «шиитской резни» 1910 г. не избегали смешанных браков, позже такие браки не наблюдались.
               Занятием многих были строительные ремесла; здесь жили каменщики и плотники. Из этого квартала происходил, например, известный бухарский мастер-строитель, специалист по купольным конструкциям Усто Маджид Солихов (род. в 50-е годы XIX в., ум. в 1950 г.). В квартале жили также мясники (кассоб), торговцы пряностями (аттор), рисом (бринчфуруш) и мастера по выделке шерстяных веревок (респонтоб). Мечеть представляла собой простую каркасную постройку (чубкори)
      (136).



    • Дасторбандон

                50. Квартал Дасторбандон («Повязывающие чалму» — родовое прозвище).
               В квартал входило 50—60 домов (Т, 1928—ббдомов). Население состояло из таджикоязычных бухарцев и форсов. Последние занимались выработкой шелка-канауса, адраса и, по некоторым сведениям, шелковых чалм. В квартале жили также два абрбанда, имевшие здесь свои мастерские. Бухарцы занимались в большинстве строительными ремеслами, здесь жили плотники и каменщики.
               В квартале были и суннитская мечеть, и шиитский молитвенный дом (хусайнияхона). Здесь имелись также школа и помещение для омовений (тахоратхона), очень благоустроенное (даскох).
               В вакуфной грамоте 1809-10 г. упоминается квартал Мирзо-хаджи-дасторбанд
      (137), и таким образом раскрывается значение названия квартала. Повязывание чалм «дастор» (больших, парадных) было особой профессией. Специалисты дасторбанды были, например, при дворе последнего бухарского эмира Алим-хана (138). Этим делом занимался и названный в документе Мирзо-хаджи. Вероятно, профессия, как это бывало обычно, перешла к его потомкам, дала им родовое прозвище, сделавшееся и названием квартала.



    • Джуйзар

                51. Квартал Джуйзар («Золотоносный канал») (139), или Хаузи Бобо-Ниёз («Хауз дедушки Нияза»).
               В квартал входило 60 домов (Т, 1929 — 47 домов). На-селение состояло из форсов и таджикоязычных бухарцев, считавших себя узбеками. Много было ткачей; они выра-батывали преимущественно полушелковые полосатые ткани — бекасаб и алачу. Здесь были также мотальщики коконов и мастера по изготовлению берд для ткацких станков. Жили здесь и строители (плотники и каменщики). Среди жителей этого квартала выделялась группа обмывалыциков мертвых (мурдашуй), которые занимали домов 20. Этим занимались как мужчины, так и женщины, каждый обмывая мертвецов своего пола.
               Обмывалыцики мертвых жили обособленно, остальные жители не вступали с ними в браки и избегали их, хотя на семейные ритуальные пиршества их приглашали наравне со всеми, причем ели с ними с одной скатерти (что обычно у горожан не практикуется). Когда такие пиршества бывали у обмывалыциков, к ним также приходили из всех семей квартала,
               В квартале имелась мечеть
      (140).



    • Чармгарон

                52. Квартал Чармгарон («Кожевеныики») .
               Сообщения о количестве домов в квартале сильно расходятся: одни называли цифру 45 — 50, другие — 100. Последняя показана наиболее надежным и знающим восьмидесятилетним кожевенником, уроженцем и в прошлом постоянным жителем этого квартала (Т, 1929 — 48 домов). По словам вышеназваныого старика кожевенника, большиыство населения квартала состояло из таджикоязычных бухарцев, около 50 домов населяли выходцы из Ургенча(урганджихо), почти совершенно ассимилировавшиеся с таджикоязычньш населением Бухары. Зная, как и большинство бухарцев мужчин, и узбекский язык, в семье они употребляли таджикский. Преданий о времени переселения их из Ургенча не сохранилось; видимо, это произошло очень давно. С другими выходцамн из Ургенча (жившими в кварталах Урганджиён, Чорбакколи Дарвозайи Самарканд и Буйробофон) они никакой связи не имели. К этой группе выходцев из Ургенча принадлежал и упомянутый выше информатор-кожевенник. В квартале было также несколько семей форсов.
               Занятием большинства населения было кожевенное ремесло. Вырабатывали подошвенную кожу (чарм) и белую кожу (меши), которая шла на всевозможные поделки, на отделку и подкладку кожаных сундуков — «яхдон» (в просторечии — якдон) и других предметов, на лошадиную сбрую; из нее делали также денежные мешки (саноч). Производство кожи осуществлялось за стенами города (неподалеку от ворот Шергирон), на берегу арыка, Проживавшие в квартале форсы были мясниками. В этом квартале жили и ткачи; это ые были постоянные жители; здесь находилось общежитие цеха ткачей (такия), где жили ткачи, приходившие в Бухару из других мест, ища работу в качестве наемных мастеров (халфа). В большинстве своем это были узбеки из Шахрисябза, Китаба или Карши. Во главе этих пришлых мастеров, живших в «такия», стоял выборный старшина (да болошон аз хутошон як калонтарашон буд). «Такия» представляло собой небольшой двор, окруженный худжрами, которых было около 15. Несмотря на то что обитатели «такия» были гораздо более тесно связаны с жителями ткацких кварталов Бухары, в которых они работали, они считались (по месту своего жительства) членами общины квартала Чарм-гарон (по выражению информатора, «уно да хисоби мо буд» — «они были за нами»). Это выражалось в их обязательном участии во всей обрядовой жизни квартала: посещении ими происходивших в квартале семейных торжеств (свадеб и обрезаний) и траурных собраний и похорон.
               Квартальная мечеть представляла собой каркасную постройку, оштукатуренную внутри ганчем. Имелась тахоратхона, где зимой согревалась вода для ритуальных омовений всего мужского населения квартала, В квартале был хороший хауз, облицованный камнем. Вода в него шла из хауза квартала Мир-Дустум, проходя через сад, известный как Чорбоги Барот-бек (см, дальше). Святыней квартала, почитавшейся исстари, была могила ишана Нур-Мухаммада, находившаяся внутри небольшой постройки, перед которой был айван. При мазаре жили потомки «святого», которые присматривали за могилой и получали приношения верующих.
               Квартал Чармгарон в Джуйбаре упомянут в вакуфной грамоте 1863-64 г.
      (141).



    • Халифа Худойдод

                53. Квартал Халифа Худойдод (имя духовного лица).
               Квартал состоял из 148 домов (Т, 1929 — 52 дома). Населен был в основном таджикоязычными бухарцами, которые считали себя узбеками. Часть населения, главным об-разом кожевенники, была тюркоязычная. В меньшем количе-стве в квартале жили форсы. Главным занятием жителей было шорное дело (сарроджи) и частично кожевенное (изготовляли идущую на шорные изделия тонкую белую кожу,— меши). Здесь было также довольно много ткачей, которые производили шелк — шохи и адрас, а по некоторым сведениям — также бумажные ткани (в основном для себя): одноцветный карбос, полосатую грубую ткань калями и полосатую ткань «шойча», в основу которой в небольшом количестве вводились шелковые нити. Мастерские ткачей были очень маленькие — наибольшее число станков в мастерской не превышало 3—4, причем работали на них главным образом члены семьи ткача. Наемный труд в ткацких мастерских этого квартала, как правило, не применялся.
               В квартале были торговые ряды, где находились мелочные и овощные лавки (бакколи) и чайхана (самоворхона).
               Мечеть была в то же время хонако — по пятницам там происходили громкие религиозные радения типа «джахр». При хонако было общежитие для слепцов — чтецов Корана.
               Хонако Халифа Худойдод относится к числу исторических памятников (XVIII в.). Население приписывает постройку хонако крупному ишану Халифа Худойдоду, похороненному на соседнем кладбище Эшони Имло. По преданию, он жил 200 лет назад: отдельные пожилые бухарцы еще помнят со времен своего детства людей, которые говорили, что еще застали Халифа Худойдода в живых. Так, мастер-строитель Усто Маджид, родившийся около середины XIX в., в детстве знал столетнего старика, который считал свое долголетие результатом благословения, полученного им в детстве от этого «святого» старца. Усто Маджид слышал от стариков, что Халифа Худойдод пришел в Бухару из Ургенча. Не исключено, что Халифа Худойдод тожествен с шейхом Худойберды, жизнеописание которого под названием «Лутфи бузург» известно в рукописях. Согласно этому источнику, Худойберды происходил из Балхской области и шестилетним ребенком был привезен в Бухару, где правил тогда Мухаммед-Рахим мангыт (1753—1758). Худойберды пользовался большим уважением бухарских правителей и умер в глубокой старости в 1841 г. Жизнеописание Худойберды составил его сын в 1842-43 г.
      (142). Биографические данные во многом совпадают с приведенным выше народным преданием, а оба имени шейха являются точной калькой одно другого (Худойдод — таджикское, Худойберды — узбекское). Другое предание относит время жизни Халифа Худойдода к правлению Абдулазиз-хана (1645—1680). По этому преданию, Абдулазиз-хан был мюридом Халифа Худойдода, состоя одновременно и мюридом другого бухарского «святого»—Мавлоно Шарифа (XVII в.) (143). Оба старца долго боролись за хана, который колебался, кому из них отдать предпочтение. Наконец он счел за лучшее отдать решение этого вопроса на волю судьбы или, вернее, своего верхового коня. Велев посадить себя на лошадь (хан был парализован и не мог ходить), он пустил ее идти, куда она захочет. Сначала лошадь пошла в сторону квартала Халифа Худойдод, однако, дойдя до моста через городской канал, известного под названием Пули ошукон («Мост влюбленных»), повернула в ту сторону, где жил Мавлоно Шариф. Пройдя полпути, лошадь опять повернула в сторону Пули ошукон, потом пошла обратно, колеблясь не меныгге своего хозяина. Наконец, решившись, она направилась в сторону жилища Мавлоно Шарифа, которое находилось в центре города, где был квартал, позже носивший его имя. Когда Абдулазиз-хан подъехал к дому Мавлоно Шарифа, тот сидел и беседовал с духом (рух) самого пророка Мухаммеда. «Святому» доложили о приезде хана. Он сказал: «Пусть придет сюда». Услышав этот приказ, хан легко спрыгнул с лошади, как будто никогда и не был парализован. Войдя к «святому» и увидев сидевшего там Мухаммеда, хан сначала лишился чувств, но потом пришел в себя и принял участие в беседе. Тем временем Халифа Худойдод, узнав о том, что хан уехал к Мавлоно Шарифу, явился туда с тысячной толпой своих мюридов, намереваясь завладеть ханом хотя бы силой. Оставив своих мюридов снаружи, он вошел к своему сопернику в весьма воинственном настроении. Однако, увидев там дух пророка, он оставил свое намерение и принял участие в общей беседе. После этого Абдулазиз-хан сделался мюридом обоих ишанов, примирив их этим друг с другом(144). Несмотря на хронологические несоответствия и легендарный характер этого предания, оно очень интересно для характеристики взаимоотношений между главами суфийских общин. Рассказ о борьбе между «святыми старцами» не лишен правдоподобия.
               Мечеть, медресе и тахоратхона Халифа Худойдод упомянуты в грамоте 1797-98 г. как находящиеся в квартале Чорбоги Боки-Мухаммад-хон
      (145) Это упоминание доносит до нас старое название квартала, а также старое название имевшегося в этом районе сада, который позже оказался на территории квартала Чукур-махалла. По-видимому, это получилось в результате дробления кварталов.



    • Чукур-махалла

                54. Квартал Чукур-махалла («Слобода в низине»). Юго-восточная часть квартала носила название Джиляухона —(«Помещение для уздечек») (146) и во многих сообщениях выделялась как самостоятельный квартал. Однако отделение не успело завершиться, и в наиболее достоверных сообщениях Джиляухона вместе с хаузом того же имени связывается с кварталом Чукур-махалла в одно целое.
               Квартал Чукур-махалла состоял из 160 — 180 домов, являясь, таким образом, одним из самых крупных кварталов Бухары. (В 1930 г. отмечены отдельно кварталы Чукур-махалла — 62 дома, Боки-хон — 82 дома и Джиляухоыа — 22 дома.) Квартал Чукур-махалла был населен почти исключительно одними форсами. Этим и объясняется то, что квартал назывался «махалла»
      (147). По сообщениям, некоторые из форсов этого квартала сравнительно недавно переселились в Бухару из Ирана. Такие переселенцы выделялись из среды местных уроженцев-форсов прозвищем «машади» («мешхедец»). Нередко поздними выходцами из Ирана оказывались женщины: у богатых форсов, ездивших туда по торговым делам, было в обычае привозить себе жен. Такое происхождение имели, например, жены религиозного руководителя бухарских шиитов — шейха Мад-Косима, который сам был уроженцем Бухары. Кроме форсов в квартале жили несколько семей таджикоязычных бухарцев суннитов. Между обеими группами были близкие связи, и те и другие посещали друг друга в дни семейных торжеств и траура; были случаи смешанных браков. Сунниты ходили на ежегодные шиитские траурные собрания (ашури) в память убиения имама Хусейна.
               Главным занятием форсов было шелкоткачество. Здесь вырабатывали шелк-канаус, адрас, бархат, шелковые платки, как простые, так и выполненные более сложной техникой тирма (тканье в шахматный узор). Такой же техникой ткались шарфы, предназначавшиеся для вывоза в Туркмению. Все эти виды тканей изготовлялись каждый ткачами особой специальности. Наиболее известными мастерами среди жителей квартала за последнее время перед революцией были Усто Джурабой и Усто Шараф, оба ткачи бархата. Кроме ткачей в квартале жили также шелкомотальщики (пиллакаш). Таджикоязычные бухарцы занимались торговлей, в частности пряностями, и изготовлением сладостей (хальвогари).
               По сведениям, в квартале Чукур-махалла была суннитская мечеть, представлявшая собой каркасное здание
      (148). В квартале было два медресе Боки-хони накиб и Хаким-оим (149)Постройка последнего преданием приписывается жене .джуйбарского ишана Ходжа Калона (Ходжа Саъд). Ей же, по преданию, принадлежал имевшийся в квартале большой сад-парк, который раньше, по воспоминаниям стариков, назывался Чорбоги Хаким-оим. Во времена Музаффар-хана этим садом владел крупный сановник, приближенный хана — Барот-бек, бывший в чине удайчи. Наиболее старые из наших информаторов его еще помнили. По их рассказам, Барот-бек происходил из простого народа и был тюркоязычным узбеком из какого-то района. Придя в Бухару, он поступил на службу в эмирскую армию, постепенно возвысился до чина удайчи, разбогател и занял положение крупного чиновника-аристократа. Однако конец его был трагический: он был брошен в тюрьму (обхона) в арке и умер от голода, Как рассказывают, причиной ханского гнева послужило следующее. Однажды, когда Музаффар-хан устроил большое гулянье в своем загородном дворце Ширбудун, Барот-бек, опьянев, вырвал бубен у музыканта и принялся сам играть на нем. Это увидел эмир и за то, что Барот-бек «уронил достоинство приближенного эмира», приказал схватить его, бросить в тюрьму, не давать ни пищи, ни воды. Барот-беку немедленно скрутили руки, взвалили его на лошадь, отвезли в арк, бросили в обхону и оставили там. Гулянье в Ширбудуне продолжалось еще 7—8 дней, и, только вернувшись в арк, эмир велел посмотреть, что сталось с Барот-беком. Несчастного вытащили из обхоны с признаками жизни, но он тут же умер. Как оказалось, мучимый голодом, он разодрал на себе одежду и пытался откусить кусок мяса от собственного плеча. Это происшествие сделалось широко известным в Бухаре, о нем знают многие, а сад получил имя Барот-бека. Этот сад, несомненно, соответствует упоминаемому в. грамотах XVIII в. саду Чорбоги Боки-хон, или Чорбоги Боки-Мухаммад-хон (последнее было также названием квартала) (150). Видимо, сад этот образовался очень давно и вошел: в границы города при строительстве последней стены, охватившей Джуйбар. Вряд ли первой его владелицей была женщина — Хаким-оим; он скорее всего мог достаться ей при: разделе наследства. Изменения в названиях сада (Чорбоги Хаким-оим— XVI—XVII вв., Чорбоги Боки-хон— XVIII в.„ Чорбоги Барот-бек — XIX в.) отмечали переход этого сада из рук в руки. В начале XX в. в нем помещалось российское посольство; это говорит о том, что сад находился в руках казны или самого эмира. Вероятно, он был конфискован после казни Барот-бека (151).



    • Таи чорбог

                55. Квартал Таи чорбог («Возле сада»), или Гузари нау («Новый квартал»).
               Квартал состоял из 60 домов (Т, 1930—8 домов), был населен исключительно форсами. Главным занятием их было шелкоткачество. Здесь вырабатывался шелк-канаус, адрас и платки, выполнявшиеся техникой тирма. 15—20'Семей занималось торговлей пряностями и мелочной торговлей. Жил здесь также духовный глава шиитской общины — шейх Мад-Косим. При доме бьгл построен большой молитвенный дом шиитов. (хусайнияхопа). На женской половине устраивались женские молепия, которыми руководила жена Мад-Косима, почтитель-ио именовавшаяся Оя-муллоджон. Ежедневные пятикратные намазы в хусайнияхона не происходили, так как совершать их сообща в особом месте для шиитов считается необязательным. Хусайнияхона предназначалась главным образом для траурных обрядов — таазия (шахсей-вахсей) по поводу смерти Хусейна, сопровождавшихся самоистязаниями участников. Эти обряды совершались ежегодно в течение первых десяти дней месяца мухаррам (ашури). В другое время особо набожные шииты собирались в хусайнияхона вечером под пятницу и проводили время за чтением религиозных книг.
               Суннитской мечети в этом квартале, населенном исключительно шиитами, не было. Здесь также находился эмирский сад, известный под названием Чорбоги хоса («Личный сад»)
      (152)или Чорбоги гул («Сад цветов»). Некоторые старики знали его также под названием Боги Насрулло-хон («Сад Насрулла-хана»), что может указывать на время его возникновения (Насрулла-хан правил с 1827 по 1860 г.) При последних эмирах этот сад считался собственностьго эмирского гарема (амйра урдеш-ба ниго мекард) и служил местом летнего выезда матери и жен эмира. Чтобы при проезде в сад на женщин не мог упасть взгляд постороннего, их везли туда ночью, закутанными в платки и паранджи, на арбах, крытых паласами (гилемпуш карда). При этом провожающие царский поезд звонили в колокольчик (диринг-диринг мекар-дан), чтобы, заслышав звон, все заблаговременно могли уйти с пути следования кортежа. Таким же образом и также ночью ехали обратно в арк. Рядом с садом находились казармы конных сарбазов (капкоз — «кавказцы»), которые назывались так за свою форму, заимствованную у терских казаков. Это были бухарцы, которые вне службы носили обычную бухарскую одежду, жили с семьями в разных кварталах, в свободное от службы время занимаясь различными профессиями. Этот квартал в вакуфной грамоте 1848-49 г. назван кварталом Чорбоги оли (153).



    •           56. Квартал Узбак-ходжа (здесь «Узбак», вероятно, имя собственное) .
               Квартал был определен как небольшой, но при обследованиях (Т, 1928 и 1929) в нем было отмечено 59 домов. Население было смешанное. Большинство составляли таджикоязычные бухарцы, считавшие себя узбеками, меньшинство — форсы. Имелась мечеть и, по некоторым сведениям, святыня — могила, известная под именем Узбак-ходжа. Узбак-ходжа жил в конце XVII в., это имя упомянуто в указе Убайдулла-хана на владение землей
      (154).
               Мечеть была простая, каркасная, имела немного прихожан, так как форсы в суннитские мечети, как правило, не ходили. Она помещалась в крайней западной части квартала. Ее посещали также торговцы из расположенных неподалеку торговых рядов. В квартале также имелась школа и тахоратхона.



    • Вакф

                57. Квартал Вакф («Вакф», в просторечии «Вахм»).
               Квартал состоял из 80 домов и был населен преимущественно форсами, почему его иногда называли Гузари эронихо («Квартал ирани»). Гораздо меньше было здесь таджико-язычных бухарцев, которые считали себя узбеками. Занятием большинства жителей было шелкоткачество, вырабатывали канаус и адрас. Некоторые форсы были мастерами по изготовлению леденцов. Таджикоязычные бухарцы занимались шитьем сапог и другими ремеслами.



    • Хаузи баланд

                58. Квартал Хаузи баланд («Высокий хауз»).
                В квартал входило около 100 домов (Т, 1928 и 1929 — 95 домов). Население состояло преимуществеыно из форсов; только одна улица была заселена таджикоязычными узбеками и потому именовалась Кучайи узбако («Улица узбеков»). Жители занимались шелкоткачеством, вырабатывая главньш образом канаус. Были здесь также торговцы пряностями, мясники, мелкие лавочники и хлебопеки. Среди последних был хозяин большой хлебопекарни, поставщик лепешек в арк. Мечеть была из жженого кирпича с балочным перекрытием. Форсы имели в этом квартале молитвенный дом. (хусайнияхона), который находился при доме их шейха Абдулхолика. В месяц мухаррам моления и оплакивание имама> Хусейна производились там то женщинами, то мужчинами по-очереди. Квартал Хаузи баланд упомянут в вакуфной грамоте 1710-11 г.
      (155).





    ПРИМЕЧАНИЯ107 В принадлежности этого каартала к Джуйбару полной уверенности нет.

    108 ГА, ед. хр. 115. Описание составлено по сообщениям Хаёта Файзуллоева, 67 лет, из квартала Пухтабофон, н Хакимова, 50 лет, бывшего гузаркома квартала Хонако.

    109 Ургенчцами называли всех жителей Хорезма.

    110 Термин «чакар» в словарях отсутствует, в живом таджикском языке (например, в Ленинабаде) он употребляется до сих пор в значенни «улица», «переулок»,

    111 ГА, ед. хр. 394. Сообщения жителя этого квартала красильщика Косими рангреза, 72 лет.

    пг По-видимому, в названии квартала шдержится намек на выработку там высокосортных тканей (пухта — «зрелый, добротный»).

    113 ГА, ед. хр. 460.

    114 Собрание актов ИВ АН УзССР, ед. хр. 359/508. Описание квартала составлено по сообщениям Хаёта Файзуллоева, 67 лет, и других жителей этого квартала.

    115 См.: В. Л. Вяткин, Шейхи Джуйбари; П. П. И в а н о в, Хозяйство джуйбарских шейхов, М. — Л., 1954.

    116 Возможно, в этом предании отразился в искаженном виде исторический факт — болезнь и смерть родоначальника мангытской династии Рахим-бека, который, по словам Филиппа Ефремова, умер скоропостижно от болезни, «от которой распухло у него сильно брюхо» (Филипп Ефремов, Девятилетнее странствование, М., 1950, стр. 35).

    117 Ходжа Калон — прозвище Ходжа Саъда, сына Ходжа Ислама.

    118 Об этом см. в указанных работах В. Л. Вяткина и П. П. Иванова.

    119 «Книга Мулло-зода», стр. 28. Ннсба имама Бакри Фазль — бухори — говорит о том, что он был бухарцем.

    121 «Книга Мулло-зода», стр. 34. Возможно, основываясь на том же источнике, В. Л. Вяткин говорит, что Солори хадж был «святым» эпохи Саманидов (В. Л. В я т к и н, Шейхи Джуйбари, стр. 4).

    12а ГА, ед. хр. 225.

    123 ГА, ед. хр. 487.

    124 О чильтанах см.: М. С. А н д р е е в, Чильтаны в среднеазиатских верованиях,— сб. «В. В. Бартольду», Ташкент, 1927.

    125 Среди бухарцев распространена искаженная форма этого названия — Соли Оли хадж.

    126 Имеются также сведения о «пешем хадже» женщин в Самарканде, также совершавшемся ночью. Там местом такого паломничества был мавзолей Абду-Дарун.

    127 ГА, ед. хр. 274, 5. Описание составлено по сообшениям Хаёта Файзуллоева, 67 лет, из квартала Пухтабофон, Хакимова, 50 лет, бывшего гузаркома квартала Хонако, семидесятилетней женщины-ходжа, уроженки квартала Хонако, и мастера-строителя Усто Маджида, ок. 90 лет, уро-женца квартала Джанафарон.

    128 Одноименный квартал находился к северу от арка, в джарибе Регистон.

    129 Сообщения лощильщика, Олима Зиёева, 70 лет, из этого квартала, Хаёта Файзуллоева из квзртала Пухтабофон, 67 лет, Хакимова из квар-тала Хонако, бывшего гузаркома.

    130 Сообщения Косими рангреза, 72 лет, из квартала Урганджиён, Олима Зиёева, 70 лет, из квартала Писташиканон.

    131 Сообщения ткача-форса из этого квартала и бывшего гузаркома квартала Хонако — Хакимова, 50 лет, тоже форса.

    132 ГА, ед. хр. 276. Сообщения уроженца этого квартала, 70 лет, форса, по профессии цирюльника; уроженца квартала Хонако — Хакимова, бывшего там в 1926 и 1927 гг. гузаркомом, и др.

    133 Сообщения уроженца квзртала Чармгарок, кожевенника, 80 лет; цирюльника-форса, 70 лет, из квартала Абдулло-ходжа, и Хаджи Джамоля. 70 лет, из квартала Джанафарон, бухарца, по профессии водоноса.

    134 ГА, ед. хр. 229, 230.

    135 ГА, ед. хр. 1298. Описание составлено по сообщениям очень знающего кожевенника, 80 лет, из квэртала Чармгарон.

    136 Сообщения Хаджи Джамоля, 70 лет, по профессии водоноса, жителя этого кварталэ; мастера-строителя Усто Маджида Солихова, ок. 90 лет; кожевенника, 80 лет, из квартала Чармгарон; Хакимова, 50 лет, уроженца квартала Хонако.

    137 ГА, ед. хр. 47.

    138 Описание квартала составлено по сообщениям кожевенника из квартала Чармгарон, 80 лет, и цирюльника-форса, 70 лет, из квартала Абдулло-ходжа.

    139 Возможно, это названне можно идентифицировать с древним названием канала Руди зар или Зар руд, который А. А. Семенов считал идентичным с современным каналом Руди шахр («Городская река»), протекающим значительно севернее квартала Джуйзар. Следует, однако, отметить, что в актах XVI в. упоминается пригородное селение Джуйзар ,(«Из архива шейхов Джуйбари», стр. 146) и арык Джуйзар (там же, стр. 271).

    140 Сообщения уроженцев соседних кварталов. {Информатора из запустевшего квартала Джуйзар найти не удалось.)

    141 ГА, ед. хр. 294. Сообщение уроженца этого квартала, 80-летнего кожевенника.

    142 Н. Д. М и к л у х о - М а к л а й, Некоторые персидские и таджикские исторические, биографические и географические рукописи Института востоковедения АН СССР,— «Ученые записки Ин-та востоковедения», XVI, М.—Л., 1958, стр. 264—265.

    143 О нем подробно см. в описании квартала Мавлоно Шариф (№ 164).

    144 Легенда сообщена Ахьёром Ахраровым, 65 лет, женатым на последней праправнучке (точное число поколений не выяснено) Мавлоно Шарифа.

    145 ГА, ед. хр. 17. Описание составлено по сообщениям кожевенника из квартала Чармгарон, 80 лет, и мастера-строителя Усто Маджида Солихова, ок. 90 лет, из квартала Кошмадраса, уроженца квартала Джанафарон.

    146 Так называлось помещение, где оставлялись лошади тех, кто приезжал для представления правителю.

    147 О термине «махалла» см. выше, стр. 75, прим. 40.

    148 На плане Парфенова—Фенина она не обозначена.

    149 В экспликации к плану Парфенова—Фенина: Чучук-оим.

    130 ГА, ед. хр. 55,20, 17.

    151 Сообщения Вдгора Юсупова, ткача-форса, 58 лет, из этого квартала и жителей соседних кварталов (Пайкан, Хаджи Хабибулло и др.)-

    152 Полное его название — Чорбоги хосаи дарун («Внутренинй личный сад») в отличие от «внешнего» (Чорбоги хосаи берун), который находился нне городской стены, за воротами.

    153 ГА, ед. хр. 38. Сообщения Едгора Юсупова, 58 лет, из квартала Чукур-махалла, мастера-строителя Усто Маджида Солихова из квартала Джанафарон и др.

    154 О. Д, Чехович, Документы к истории аграрных отношений в Бухарском ханстве XVII— XIX вв., Ташкент, 1954, стр. XVIII.

    155 ГА, ед. хр. 284. Описание составлено по сообщениям нескольких форсов, жителей квартала Чукур-махалла, мастера-строителя Усто Маджида Солихова пз квартала Джанафарон и др.

     
    « Пред.   След. »
    JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

    Сегодня 13 ноября, вторник

    Страны

    41.4%United States United States
    25.8%Russian Federation Russian Federation
    9.2%Uzbekistan Uzbekistan
    3.1%Ukraine Ukraine
    2.5%Tajikistan Tajikistan

    Посетители

    Сегодня: 20
    Вчера: 30
    Всего: 14881

    Кто на сайте?

    Сейчас на сайте находятся:
    3 пользователей
    • dug
    • monmbranywv
    • MatveyMr

    Опросы Rus

    В каких рубриках вы более всего заинтересованы?

    Новые статьи...

    Пн., 04 Май 2015
    Пт., 23 Май 2014
    Сб., 03 Май 2014
    Чт., 01 Май 2014
    Сб., 26 Апрель 2014
    free counters
    Copyright © 2005 - 2018 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
    Страница сгенерирована за 0.000022 секунд
    Сегодня 13 ноября, вторник
    Информационно-публицистический портал
    Санкт-Петербург
    Вверх