logo
buhara
 

Нравственные письма к Луцилию

Новости - Мысли

  Сенека
НРАВСТВЕННЫЕ ПИСЬМА К ЛУЦИЛИЮ
Избранное




  • Письмо I

              Сенека приветствует Луцилия!

              (1) Так и поступай, мой Луцилий! Отвоюй себя для себя самого, береги и копи время, которое прежде у тебя отнимали или крали, которое зря про- ходило. Сам убедись в том, что я пишу правду: часть времени у нас отби- рают силой, часть похищают, часть утекает впустую. Но позорнее всех по- теря по нашей собственной небрежности. Вглядись-ка пристальней: ведь на- ибольшую часть жизни тратим мы на дурные дела, немалую - на безделье, и всю жизнь - не на те дела, что нужно.
              (2) Укажешь ли ты мне такого, кто ценил бы время, кто знал бы, чего стоит день, кто понимал бы, что умира- ет с каждым часом? В том-то и беда наша, что смерть мы видим впереди; а большая часть ее у нас за плечами, - ведь сколько лет жизни минуло, все принадлежат смерти. Поступай же так, мой Луцилий, как ты мне пишешь: не упускай ни часу. Удержишь в руках сегодняшний день - меньше будешь зави- сеть от завтрашнего. Не то, пока будешь откладывать, вся жизнь и пром- чится.
             (3) Все у нас, Луцилий, чужое, одно лишь время наше. Только вре- мя, ускользающее и текучее, дала нам во владенье природа, но и его кто хочет, тот и отнимает. Смертные же глупы: получив что-нибудь ничтожное, дешевое и наверняка легко возместимое, они позволяют предъявлять себе счет; а вот те, кому уделили время, не считают себя должниками, хотя единственно времени и не возвратит даже знающий благодарность.
             (4) Быть может, ты спросишь, как поступаю я, если смею тебя поучать? Признаюсь чистосердечно: как расточитель, тщательный в подсчетах, я знаю, сколько растратил. Не могу сказать, что не теряю ничего, но сколько теряю, и по- чему, и как, скажу и назову причины моей бедности. Дело со мною обстоит так же, как с большинством тех, кто не через собственный порок дошел до нищеты; все меня прощают, никто не помогает.
              (5) Ну так что ж? По-моему, не беден тот, кому довольно и самого малого остатка. Но ты уж лучше бе- реги свое достояние сейчас: ведь начать самое время! Как считали наши предки поздно быть бережливым, когда осталось на донышке. Да к тому же остается там не только мало, но и самое скверное. Будь здоров.



  • Письмо II

              Сенека приветствует Луцилия!

             (1) И то, что ты мне писал, и то, что я слышал, внушает мне на твой счет немалую надежду. Ты не странствуешь, не тревожишь себя переменою мест. Ведь такие метания - признак больной души. Я думаю, первое доказа- тельство спокойствия духа - способность жить оседло и оставаться с самим собою.
             (2) Но взгляни: разве чтенье множества писателей и разнообразней- ших книг не сродни бродяжничеству и непоседливости? Нужно долго оста- ваться с тем или другим из великих умов, питая ими душу, если хочешь извлечь нечто такое, что в ней бы осталось. Кто везде - тот нигде. Кто проводит жизнь в странствиях, у тех в итоге гостеприимцев множество, а друзей нет. То же самое непременно будет и с тем, кто ни С одним из ве- ликих умов не освоится, а пробегает всё второпях и наспех.
             (3) Не прино- сит пользы и ничего не дает телу пища, если ее извергают, едва прогло- тивши. Ничто так не вредит здоровью, как частая смена лекарств. Не за- рубцуется рана, если пробовать на ней разные снадобья. Не окрепнет рас- тение, если часто его пересаживать. Даже самое полезное не приносит пользы на лету. Во множестве книги лишь рассеивают нас. Поэтому, если не можешь прочесть все, что имеешь, имей столько, сколько прочтешь - и до- вольно.
             (4) "Но, - скажешь ты, - иногда мне хочется развернуть эту кни- гу, иногда другую". - Отведывать от множества блюд - признак пресыщен- ности, чрезмерное же разнообразие яств не питает, но портит желудок. По- тому читай всегда признанных писателей, а если вздумается порой отв- лечься на другое, возвращайся к оставленному. Каждый день запасай что-нибудь против бедности, против смерти, против всякой другой напасти и, пробежав многое, выбери одно, что можешь переварить сегодня.
             (5) Я и сам так делаю: из многого прочитанного что-нибудь одно запоминаю. Сегод- ня вот на что натолкнулся я у Эпикура (ведь я частенько перехожу в чужой стан, не как перебежчик, а как лазутчик):
             (6) "Веселая бедность, - гово- рит он, - вещь честная". Но какая же это бедность, если она веселая? Бе- ден не тот, у кого мало что есть, а тот, кто хочет иметь больше. Разве ему важно, сколько у него в ларях и в закромах, сколько он пасет и сколько получает и сотню, если он зарится на чужое и считает не приобре- тенное а то что надобно еще приобрести? Ты спросишь, каков предел бо- гатства? Низший - иметь необходимое, высший - иметь столько, сколько с тебя довольно. Будь здоров.



  • Письмо III

              Сенека приветствует Луцилия!

              (1) Ты пишешь, что письма для передачи мне отдал другу, а потом пре- дупреждаешь, чтобы не всем, тебя касающимся, я с ним делился, потому что и сам ты не имеешь обыкновения делать так. Выходит, в одном письме ты и признаешь, и не признаешь его своим другом. Ладно еще, если ты употребил это слово как расхожее и назвал его "другом" так же, как всех соискате- лей на выборах мы называем "доблестными мужами", или как встречного если не можем припомнить его имени, приветствуем обращением "господин".
              (2) Но если ты кого-нибудь считаешь другом и при этом не веришь ему, как са- мому себе, значит, ты заблуждаешься и не ведаешь, что есть истинная дружба. Во всем старайся разобраться вместе с другом, но прежде разбе- рись в нем самом. Подружившись, доверяй, суди же до того, как подружил- ся. Кто вопреки наставлению Феофраста судит, полюбив, вместо того, чтобы любить, составив суждение", те путают, что должно делать раньше, что позже. Долго думай, стоит ли становиться другом тому или этому, но ре- шившись, принимай друга всей душой и говори с ним так же смело, как с собою самим.
              (3) Живи так, чтобы и себе самому не приводилось призна- ваться в чем-нибудь, чего нельзя доверить даже врагу. но раз есть вещи, которые принято держать в тайне, делись лишь с другом всеми заботами, всеми мыслями. Будешь считать его верным - верным и сделаешь. Нередко учат обману тем, что обмана боятся, и подозрениями дают право быть веро- ломным. Почему не могу я произнести те или иные слова в присутствии дру- га? Почему мне не думать, что в его присутствии я все равно что наедине с собой?
             (4) Одни первому встречному рассказывают о том, что можно пове- дать только другу, и всякому, лишь бы он слушал, выкладывают все, что у них накипело. Другом боязно, чтобы и самые близкие что-нибудь о них зна- ли; эти, если бы могли, сами себе не доверяли бы, потому они и держат все про себя. Делать не следует ни так, ни этак: ведь порок - и верить всем, и никому не верить, только, я сказал бы, первый порок благороднее, второй - безопаснее.
             (5) Точно так же порицанья заслуживают и те, что всегда обеспокоены, и те, что всегда спокойны. Ведь и страсть к суете - признак не деятельного, но мятущегося в постоянном возбуждении духа, и привычка считать каждое движение тягостным - признак не безмятежности, но изнеженности и распущенности.
             (6) Поэтому удержи в душе слова, кото- рые вычитал я у Помпония: "Некоторые до того забились во тьму, что неяс- но видят все освещенное". Все должно сочетаться: и любителю покоя нужно действовать, и деятельному - побыть в покое. Спроси совета у природы: она скажет тебе, что создала и день и ночь. Будь здоров.



  • Письмо IV

              Сенека приветствует Луцилия!

             (1) Упорно продолжай то, что начал, и поспеши сколько можешь, чтобы подольше наслаждаться совершенством и спокойствием твоей души. Есть нас- лаждение и в том, чтобы совершенствовать ее, чтобы стремиться к спо- койствию; но совсем иное наслаждение ты испытаешь, созерцая дух, свобод- ный от порчи и безупречный.
             (2) Ты, верно, помнишь, какую радость испы- тал ты, когда, сняв претексту, надел на себя мужскую тогу и был выведен на форум? Еще большая: радость ждет тебя, когда ты избавишься от ребя- ческого нрава и философия запишет тебя в число мужей. Ведь и до сей поры остается при нас уже не ребяческий возраст, но, что гораздо опаснее, ре- бячливость. И это - тем хуже, что нас чтут как стариков, хотя в нас жи- вут пороки мальчишек, и не только мальчишек, но и младенцев; ведь мла- денцы боятся вещей пустяшных, мальчишки - мнимых, а мы - и того и друго- го.
             (3) Сделай шаг вперед - и ты поймешь, что многое не так страшно как раз потому, что больше всего пугает. Никакое зло не велико, если оно последнее. Пришла к тебе смерть? Она была бы страшна, если бы могла ос- таваться с тобою, она же или не явится, или скоро будет позади, никак не иначе. -
             (4) "Нелегко, - скажешь ты, - добиться, чтобы дух презрел жизнь". - Но разве ты не видишь, по каким ничтожным причинам от нее с презреньем отказываются? Один повесился перед дверью любовницы, другой бросился с крыши, чтобы не слышать больше, как бушует хозяин, третий, пустившись в бега, вонзил себе клинок в живот, только чтобы его не вер- нули. Так неужели, по-твоему, добродетели не под силу то, что делает чрезмерный страх? Спокойная жизнь - не для тех, кто слишком много думает о ее продлении, кто за великое благо считает пережить множество кон- сульств
             (5) Каждый день размышляй об этом, чтобы ты мог равнодушно расс- таться с жизнью, за которую многие цепляются и держатся, словно уносимые потоком - за колючие кусты и острые камни. Большинство так и мечется между страхом смерти и мученьями жизни; жалкие, они и жить не хотят, и умереть не умеют.
             (6) Сделай же свою жизнь приятной, оставив всякую тре- вогу о ней. Никакое благо не принесет радости обладателю, если он в душе не готов его утратить, и всего безболезненней утратить то, о чем невоз- можно жалеть, утратив. Поэтому укрепляй мужеством и закаляй свой дух против того, что может произойти даже с самыми могущественными.
             (7) Смертный приговор Помпею вынесли мальчишка и скопец, Крассу - жестокий и наглый парфянин. Гай Цезарь приказал Лепиду подставить шею под меч три- буна Декстра - и сам подставил ее под удар Хереи. Никто не был так высо- ко вознесен фортуной, чтобы угрозы ее были меньше её попустительства. Не верь затишью: в один миг море взволнуется и поглотит только что резвив- шиеся корабли.
             (8) Подумай о том, что и разбойник и враг могут приста- вить тебе меч к горлу. Но пусть не грозит тебе высокая власть - любой раб волен распоряжаться твоей жизнью и смертью. Я скажу так: кто прези- рает собственную жизнь, тот стал хозяином твоей. Вспомни пример тех, кто погиб от домашних козней, извещенный или силой, или хитростью, - и ты поймешь, что гнев рабов погубил не меньше людей, чем царский гнев. Так какое тебе дело до могущества того, кого ты боишься, если то, чего ты боишься, может сделать всякими?
             (9) Вот ты попал в руки врага, и он при- казал вести тебя на смерть. Но ведь и так идешь ты к той же цели! Зачем же ты обманываешь себя самого, будто лишь сейчас постиг то, что всегда с тобой происходило? Говорю тебе: с часа твоего рождения идешь ты к смер- ти. Об этом должны мы думать и помнить постоянно, если хотим безмятежно дожидаться последнего часа, страх перед которым лишает нас покоя во все остальные часы.
             (10) А чтобы мог я закончить письмо, - узнай, что приг- лянулось мне сегодня (и это сорвано в чужих садах: "Бедность, сообразная закону природы, - большое богатство". Знаешь ты, какие границы ставит нам этот закон природы? Не терпеть ни жажды, ни голода, ни холода. А чтобы прогнать голод и жажду, тебе нет нужды обивать надменные пороги, терпеть хмурую спесь или оскорбительную приветливость, нет нужды пытать счастье в море или идти следом за войском. То, чего требует природа, доступно и достижимо, потеем мы лишь ради избытка.
             (11) Ради него изнаши- ваем мы тогу, ради него старимся в палатках лагеря, ради него заносит нас на чужие берега. А то, чего с нас довольно, у нас под рукой. Кому и в бедности хорошо, тот богат. Будь здоров.



  • Письмо V

              Сенека приветствует Луцилия!

             (1) Я радуюсь твоему упорству в занятиях и рвению, которое побуждает тебя, забросив все, только о том и стараться, чтобы с каждым днем стано- виться все лучше, и хвалю тебя за них. Будь и впредь так же упорен, - тут я не только поощряю тебя, но и прошу. Об одном лишь хочу предупре- дить тебя: не поступай подобно тем, кто желает не усовершенствоваться, а только быть на виду, и не делай так, чтобы в одежде твоей или в образе жизни что-нибудь бросалось в глаза.
              (2) Избегай появляться неприбранным, с нестриженной головой и запущенной бородой, выставлять напоказ нена- висть к серебру, стелить постель на голой земле, - словом, всего, что делается ради извращенного удовлетворения собственного тщеславия. Ведь само имя философии вызывает достаточно ненависти, даже если приверженцы ее ведут себя скромно; что же будет, если мы начнем жить наперекор людс- ким обычаям? Пусть изнутри мы будем иными во всем - снаружи мы не должны отличаться от людей.
             (3) Пусть не будет блистательной тога - но и гряз- ной тоже; пусть не для нас серебряная утварь с украшениями из литого зо- лота - но не надо считать лишь отсутствие золота и серебра свиде- тельством умеренности. Будем делать все, чтобы жить лучше, чем толпа, а не наперекор толпе, иначе мы отпугнем от себя и обратим в бегство тех, кого хотим исправить. Из страха, что придется подражать нам во всем, они не пожелают подражать нам ни в чем - только этого мы и добьемся.
             (4) Первое, что обещает дать философия, - это умение жить среди людей, бла- гожелательность и общительность; но несходство с людьми не позволит нам сдержать это обещание. Позаботимся же, чтобы то, чем мы хотим вызвать восхищение, не вызывало смеха и неприязни. Ведь у нас нет другой цели, как только жить в согласии с природой. Но противно природе изнурять свое тело, ненавидеть легко доступную опрятность, предпочитая ей нечистоплот- ность, избирать пищу не только дешевую, но и грубую и отвратительную.
             (5) Только страсть к роскоши желает одного лишь изысканного, - но только безумие избегает недорогого и общеупотребительного. Философия требует умеренности - не пытки; а умеренность не должна быть непременно неопрят- ной. Вот мера, которая мне по душе: пусть в нашей жизни сочетаются доб- рые нравы с нравами большинства, пусть люди удивляются ей, но признают. -
             (6) "Как же так? Неужто и мы будем поступать, как все прочие, и между ними и нами не будет никакого различия?" - Будет, и очень большое. Пусть тот, кто приглядится к нам ближе, знает, насколько отличаемся мы от тол- пы. Пусть вошедший в наш дом дивится нам, а не нашей посуде. Велик тот человек, кто глиняной утварью пользуется как серебряной, но не менее ве- лик и тот, кто серебряной пользуется как глиняной. Слаб духом тот, кому богатство не по силам.
             (7) Но хочу и сегодня поделиться с тобой моим небольшим доходом: я нашел у нашего Гекатона, что покончить со всеми желаниями полезно нам для исцеления от страха. "Ты перестанешь бояться, - говорит он, - если и надеяться перестанешь". Ты спросишь, как можно уравнивать столь разные вещи. Но так оно и есть, мой Луцилий: хотя кажется, что между ними нет ничего общего, на самом деле они связаны. Как одна цепь связывает стража и пленного, так страх и надежда, столь несхожие между собой, приходят заодно: вслед за надеждой является страх.
             (8) Я и не удивляюсь этому: ведь оба они присущи душе неуверенной, тревожимой ожиданием будущего. А главная причина надежды и страха - наше неуменье приноравливаться к нас- тоящему и привычка засылать наши помыслы далеко вперед. Так предвиденье, величайшее из данных человеку благ, оборачивается во зло.
              (9) Звери бе- гут только при виде опасностей, а убежав от них, больше не испытывают страха. Нас же мучит и будущее и прошедшее. Из наших благ многие нам вредят: так память возвращает нас к пережитым мукам страха, а предви- денье предвосхищает муки будущие. И никто не бывает несчастен только от нынешних причин. Будь здоров.



  • Письмо VI

              Сенека приветствует Луцилия!

             (1) Я понимаю, Луцилий, что не только меняюсь к лучшему, но и станов- люсь другим человеком. Я не хочу сказать, будто во мне уже нечего пере- делывать, да и не надеюсь на это. Как может больше не быть такого, что надо было бы исправить, поубавить или приподнять? Ведь если душа видит свои недостатки, которых прежде не знала, это свидетельствует, что она обратилась к лучшему. Некоторых больных надо поздравлять и с тем, что они почувствовали себя больными.
             (2) Я хочу, чтобы эта так быстро совершающаяся во мне перемена пере- далась и тебе: тогда я бы еще крепче поверил в нашу дружбу - истинную дружбу, которой не расколют ни надежда, ни страх, ни корысть, такую, ко- торую хранят до смерти, ради которой идут на смерть.
             (3) Я назову тебе многих, кто лишен не друзей, но самой дружбы. Такого не может быть с те- ми, чьи души объединяет общая воля и жажда честного. Как же иначе? Ведь они знают, что тогда у них все общее, особенно невзгоды. Ты и представить себе не можешь, насколько каждый день, как я заме- чаю, движет меня вперед. -
             (4) "Но если ты что нашел и узнал его пользу по опыту, поделись со мною!" - скажешь ты. - Да ведь я и сам хочу все перелить в тебя и, что-нибудь выучив, радуюсь лишь потому, что смогу учить. И никакое знание, пусть самое возвышенное и благотворное, но лишь для меня одного, не даст мне удовольствия. Если бы мне подарили муд- рость, но с одним условием: чтобы я держал ее при себе и не делился ею, - я бы от нее отказался. Любое благо нам не на радость, если мы обладаем им в одиночку.
             (5) Пошлю я тебе и книги, а чтобы ты не тратил труда на поиски вещей полезных, сделаю пометки, по которым ты сразу найдешь все, что я одобряю и чем восхищаюсь. Но больше пользы, чем слова, принесли бы тебе живой голос мудрецов и жизнь рядом с ними. Лучше прийти и видеть все на месте, во-первых, потому, что люди верят больше глазам, чем ушам ', во-вторых, потому, что долог путь наставлений, краток и убедителен путь примеров.
             (6) Не стал бы Клеанф точным подобьем Зенона, если бы он только слышал его. Но ведь он делил с ним жизнь, видел скрытое, наблюдал, живет ли Зе- нон в согласии со своими правилами. И Платон, и Аристотель, и весь сонм мудрецов, которые потом разошлись в разные стороны, больше почерпнули из нравов Сократа, чем из слов его. Метродора и Гермарха, и Полнена сдела- ли великими людьми не уроки Эпикура, а жизнь с ним вместе. Впрочем, зову я тебя не только ради той пользы, которую ты получишь, но и ради той, которую принесешь; вдвоем мы больше дадим друг другу.
             (7) Кстати, за мной ежедневный подарочек. Вот что понравилось мне нынче у Гекатона: "Ты спросишь, чего я достиг? Стал самому себе другом!" Достиг он немалого, ибо теперь никогда не останется одинок. И знай: та- кой человек всем будет другом. Будь здоров.




 
« Пред.   След. »
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

Сегодня 28 июля, пятница
Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
Страница сгенерирована за 0.000019 секунд
Сегодня 28 июля, пятница
Информационно-публицистический портал
Санкт-Петербург
Вверх