logo
buhara
 

Байки бухарского квартала Петербурга

Восток         Россия         Запад        

  • Пирамида "Джокера"
  • Таджик - грибник
  • "Чик-чик-чик" и "цак-цак-цак"
  • Буревестник
  • Моя первая пасха
  • Если женщина просит...
  • Сатисфакция
  • Нормальный мужик
  • Восточный гостинец
  • Веники
  • Уроки восточной кухни
  • Русская рулетка
  • Велик и могуч
  • Учиться, учиться и учиться...
  • Натюрморт с самоваром


    • Потомок русичей

               Было это много лет тому назад. Ко мне в гости, жившему уже в то время в России, в Ленинграде, приехали мои студенческие друзья-земляки из Бухары — просто, навестить товарища.
      Это сейчас уже, задним числом, когда межэтнические и межнациональные конфликты достигли своего апогея, я вдруг осознаю, что все мы были совершенно разных национальностей: один — кореец, другой — татарин, третий - таджик.
      Но это так, к слову.
      Встречаю я, значит, их в аэропорту «Пулково», нанимаем такси и едем к нам домой.
      Раннее утро на Прачечном переулке. Фото Саидова Г.Б., Санкт-Петербург, 2006 г.В машине, помимо старого прожженного таксиста-питерца, оказалась попутчицей еще и старенькая бабушка — «божий одуванчик», которая за все время пути не проронила ни единого слова.
      Надо отдать должное моим друзьям — восточное воспитание, впитанное кровью с молоком, не замедлило сказаться даже здесь, несмотря на то, что от дома их отделяли тысячи километров.
      Проявилось это, прежде всего в том, что, прекрасно зная, — как я рад их приезду и какой прием ожидает их дома (с соответствующим, положенному случаю, количеством спиртного и так далее), они, скромно опустив глаза, стали что-то вполголоса застенчиво оправдываться и бормотать о Востоке, о традициях: мол, ты ведь, прекрасно знаешь, как принято встречать гостей — достаточно всего лишь чаю и сладостей, ну и прочее, в том же духе.
      Понятное дело, люди, воспитанные в традициях восточного гостеприимства, никогда и нигде не позволят своим вольным или невольным приездом обременять жизнь тех, к кому они едут. Дабы избежать всевозможных взаимных извинений и прочей учтивости, принятых на Востоке, с сопутствующими данному случаю «книксенами» и «реверансами», я вдруг выпалил, ставшую впоследствии знаменитой, фразу:
      - «Ну, это у вас так принято. А у нас — у русских…»
      Наш многоопытный водитель от таких слов чуть не врезался в столб, находившийся далеко на обочине дороги, а бедная бабушка-«божий одуванчик», еще долго не могла прийти в себя, всю оставшуюся дорогу периодически оборачиваясь на заднее сиденье и убеждаясь в том, что мои черные усы и густая борода никуда не исчезли.


    • Буревестник

               Впервые территорию Российской Федерации довелось мне пересечь в далеком 1982 году.
              В середине ноября я оказался в Ленинграде.
              Незадолго до этого умер Л.Брежнев...
              Так уж вышло, что в феврале 1984 года я вновь очутился в городе на Неве.
              На сей раз, буквально за 2 - 3 дня до моего приезда, умер Ю.Андропов.
              Мой друг, Андрей, обнимая меня:
              - Господи, Голибушка! Ты бы почаще к нам приезжал


    • Щедрый хлебосол

               В середине 80-х годов прошлого столетия мне довелось побывать в изумительной деревне, расположенной среди густых лесов вологодской области. Среди прочих жителей, мне запомнилась семья дяди-Мити и тети-Наташи.
      Дядя-Митя, сухощавый, но крепкий мужик, производил впечатление тщедушного и добродушного старичка. Он прошел всю войну, на которой потерял руку, что не мешало ему, однако, активно заниматься физическим трудом, коего в деревне всегда предостаточно.
      Среди жителей деревни он слыл хлебосольным и гостеприимным хозяином, готовым ради гостя пойти на всё.
      Дядь-Митя и тетя-Наташа с внуками. Деревня Текарь череповецкого  р/на, вологодской области. Фото Саидова Г.Б., 1984г. г.Сразу было видно — кто в доме хозяин, когда он, окинув опытным взглядом стол, изредка бросал в сторону кухни: «Наташенька, нарежь-ка нам еще колбаски» или еще что-то вроде этого. При этом, он совершенно искренне не задумывался - соответствуют ли съестные припасы дома его запросам.
      Тетя-Наташа, обычная деревенская женщина, несколько худощавая, но, очень подвижная, отличалась спокойным и ровным характером. Как и любая хозяйка, она старалась грамотно и разумно вести домашнее хозяйство. В отличие от мужа, это была достаточно трезвая и экономная хозяйка. Вероятно, во многом, укреплению этих качеств, способствовала щедрая и открытая душа ее супруга. Прекрасно зная характер своего мужа, она как могла, старалась экономить на всем, дабы не попасть в неудобное положение перед гостями. В такие минуты ей делалось ужасно стыдно: ее охватывала злоба на «непутевого» мужа, которого совершенно не волновало — достаточно ли в доме продуктов и выдержит ли семейный бюджет фантазии и прихоть его хозяина.
      Дядю-Митю же, подобные «мелочи», похоже, не очень волновали: имидж щедрого и хлебосольного мужика возносил его на самый верх «капитанского мостика», откуда он, войдя в раж и совершенно утратив реалии существующего положения дел, едва успевал отдавать команды направо и налево. И все же, однажды ему пришлось «спуститься на землю». Произошло это при очередном визите гостей. Как всегда, на стол было выставлено все, что с таким трудом было сэкономлено бережливой хозяйкой. Наконец, из сокровенных тайников был вытащен последний килограмм мяса, потушен и весь подан к столу. Дядя-Митя настойчиво потчевал гостей до тех пор, пока последний кусок не исчез из тарелки.
      «Наташенька, — протянул он привычно в сторону кухни, — подай-ка нам еще мяску!».
      Тетя-Наташа как стояла посередине кухни, так и замерла «ни жива, ни мертва». Однако, спустя мгновение, она постепенно выпрямилась, взгляд сделался суровым и твердым. Она собралась с духом и тоненько пропела в сторону гостиной: «Митенька-а! Не поможешь ли мне?».
      Ничего не подозревавший дядя-Митя легко соскочил с места и шустро нырнул на кухню, представ пред светлы очи своей дражайшей половины. Но тут же, подняв на нее глаза, в страхе попятился назад. Тетя-Наташа, наседая на него и страшно вращая глазами, тихо, чтобы не слышали гости, но довольно твердо и отчетливо зашипела:
      - Мяска, говоришь?! А ты что, — завалил меня этим мяском?! Где я тебе возьму его? Разве, что с пи#ды своей могу отрезать!…
      Когда в свой следующий приезд я встретил эту замечательную пару, они так обрадовались, что, несмотря на все мои слабые протесты, затащили меня к себе домой, на пироги. За чаем мы обсудили изменения, произошедшие с момента нашей последней встречи. Через некоторое время неугомонная хозяйка снова скрылась на кухне. Минут через десять она появилась, держа перед собою сковородку с яичницей по-деревенски, и мы продолжили беседу. Мне было приятно и радостно констатировать, что они нисколечко не изменились. Только дядя-Митя казался мне немножечко странным. Когда я с трудом доел свой третий пирожок и вежливо отказался от яичницы, он не стал дуться и сердиться на меня за то, что я не желаю по достоинству оценить его гостеприимство, а только смущенно повернул голову в сторону окна и вдруг радостно произнес: «А вот и Катька моя — внучка — со школы идет!».


    • Баня по-черному

               Одна картина мне крепко запала в душу.
      Раннее утро. Шесть часов утра. Я выхожу на крыльцо. Передо мной, во все пространство, вплоть до самого леса, стелется сизой дымкой густой и низкий туман.
      Японский черный журавль. Фото из *Википедии*. Через все поле, покрытое изумрудной травой. И в центре этой картины, почти возле самого леса, величественно подняв свои изогнутые шеи, прогуливаются черные японские журавли, занесенные в Красную книгу.
      Я заворожено смотрю на них, не веря своим глазам: до этого я видел их только на картинке! Мне кажется, словно я попал в какую-то необыкновенную сказку! Я боюсь сделать лишнее неосторожное движение, чтобы не вспугнуть эту красоту и, словно загипнотизированный, не могу оторвать глаз от этого необыкновенного зрелища.
      Не знаю — сколько времени я так простоял, но мне так не хотелось покидать эту сказку, что само понятие времени для меня в этот момент исчезло. В сущности, как многое, оказывается, мы теряем, восхищаясь искусственно созданными вещами, в то время, как Природа с такой легкостью способна ввергнуть нас в оцепенение, объяснение которому не сразу способен найти человеческий разум. Мне сделалось смешно, что мы восхищаемся «совершенными» формами машин, фотомоделей и так далее. Здесь я воочию столкнулся с самим совершенством, которое не нуждается в судьях, поскольку последнее предполагает оценочный критерий, что совершенно противоестественно такому понятию, как совершенство...
      Жителям деревни Велье (теперь уже несуществующей), что была расположена в живописнейшем месте, недалеко от маленького городка Андриаполь тверской области, на всю оставшуюся жизнь запомнится наш самый первый приезд, в конце 80-х годов прошлого века.
      Тепло и просто, по-русски, без лишних эмоций и восторженных возгласов встретили они нашу семью.
      Мне, привыкшему к городской жизни, с ее бешеным ритмом и вечно спешащими и озабоченными только своими проблемами людьми, здешние жители показались настолько искренними и простыми, что с первых минут покорили меня, заставив проникнуться к ним уважением. Их жесты, разговор и вообще, все их поведение были настолько просты, что они совершенно естественно и органично вписывались в окружающий ландшафт, такой же чистый и проникновенный, поражающий своей девственностью и тихой торжественностью.
      Правда, это не помешало мне заметить любопытство с их стороны, вызванное столь экзотическим и необычным для здешних мест явлением, каковою являлась моя особа. Вероятно, именно так смотрели индейцы Америки на неизвестно откуда взявшегося белого человека, впервые ступившего на их землю. Только на сей раз палитра цветов была прямо противоположна. Однако, следует отдать им должное, выглядело это не столь откровенно: сказывалась врожденная деревенская деликатность и тактичность.
      Как и следовало ожидать, нашей семье было предоставлено почетное право — первыми помыться в деревенской бане. Так состоялось мое первое знакомство с баней «по-черному». Для тех, кто не знает, коротко отмечу только самое главное: в отличие от обычной бани здесь отсутствует дымоход.
      Пройдя предбанник, я очутился в насквозь прокопченном помещении. На плите возвышались два огромных бака емкостью примерно по сто литров каждый. Баки были пусты. Несколько в стороне, на длинной лавке, протянувшейся во всю длину одной из стен, покоились два пустых ведра.
      «Ага, — быстро сообразил я своей узбекской головой — этими ведрами я должен натаскать из речки, что расположена рядом с баней, воды и наполнить ею баки».
      Опустившись на корточки, я открыл дверцу печки. Собрав обрывки бумаг, что лежали рядом, и, положив на них несколько щепочек, я, «ловким движением руки» чиркнул спичкой и поднес ее к импровизированному костру. Спичка мгновенно погасла. Я тут же зажег новую, но как только сунул руку с горящей спичкой внутрь печи, как снова огонь потух.
      Когда коробок опустел почти наполовину, я слегка призадумался.
      «Та-ак, — почесывая свой затылок, вывел я заключение, — законы физики по каким-то непонятным причинам в данной местности не работают. Что же мне делать? Может быть, позвать кого-нибудь из местных?» Но я тут же, на корню пресёк эту предательскую мысль: «Они и так смотрят на нас, городских, как на неумех и белоручек, а тут вообще — засмеют».
      Я посмотрел на часы: прошло уже полчаса, а я все еще вожусь с каким-то дурацким костром! И вдруг меня осенило (ведь недаром оканчивал институт!): нужно сначала разжечь огонь снаружи печки, а потом уже засунуть его вовнутрь. И как это я раньше до этого не допер?! Промаявшись со своим «ноу-хау» примерно еще с полчаса я наконец с трудом, но, все же, разжег огонь. Затем, взяв с лавки ведра, вприпрыжку весело поскакал к речке, воскрешая в памяти сюжеты шукшинских рассказов.
      Возвратившись с первой партией воды, я обнаружил в помещении бани удушливый дым, который начал заполнять собою все пространство помещения. Набрав в легкие воздуха, я смело шагнул в направлении бочек и, быстро опорожнив ведра, мигом выскочил в предбанник.
      «Получилось!» — выдохнул я.
      Однако, теперь до меня дошло, что следует как можно скорее наполнить баки водой, пока огонь не разгорелся со всей силой и не заполнил едким угаром всю баню.
      После третьей ходки, мне почему-то пришли на память стихи С. Маршака, разучиваемые то ли в четвертом, то ли в пятом классе:

      Ищут пожарные,
      Ищет милиция,
      Ищут фотографы
      Нашей столицы.
      …………………….
      Знак ГТО на груди у него,
      Больше не знают о нем ничего.

      После пятой ходки, я уже полз, виляя тощими бедрами, в направлении баков, которые уже давно в моем воображении превратились в фашистские дзоты, а сам я ассоциировался с Александром Матросовом. Когда до баков с водой оставалось метра полтора-два, я вскидывал свое тощее тело и бросал его на «амбразуру», опорожняя наполовину расплескавшиеся по пути ведра.
      Наконец, завершив последнюю ходку, я, уставший, но довольный, вышел на свежий воздух, где предстал перед внушительной толпой изумленных селян, окруживших со всех сторон и взирающих на меня с раскрытыми ртами, среди которых заметил свою семью, с трудом, признавшую во мне родного папочку. Толпа безмолвствовала.
      Внезапно, в моем мозгу внезапно, как откровение, вспыхнула простая мысль:
      «А что, собственно говоря, мне мешало тому, чтобы натаскать сначала воды и уже, затем разжечь топку?».


    • Отцы и дети

               С Жорой мы знакомы уже давно. Нас сблизило многое: один и тот же возраст, одни и те же увлечения (главное, из которых - неравнодушие к спиртному), очень похожее детство (хотя, мы жили и росли в совершенно разных городах Узбекистана), наконец, и то, что оба волею судьбы оказались обреченными жить в России.
      Единственное различие состоит в том, что Георгию Анатольевичу Павлову никак не удается совладать с ностальгией по прошлому, связанному с беззаботным детством, с озорной и веселой молодостью,
      Два друга, два товарища, два балтийца-питерца. Фото Калашникова А.Н.. 2008 г.с той нелепой организацией системы оплаты труда в "советский" период, когда зарплата газоэлектросварщика, составляющая 200 рублей в месяц, позволяла ему совершенно спокойно находить "на стороне" еще столько же за неделю, и ещё со многим тем, что сегодня безвозвратно сгинуло в прошлое. Вдобавок ко всему, родившись и прожив почти сорок лет в Узбекистане, он настолько глубоко впитал в себя культуру и психологию общения, свойственную коренным жителям Востока, что даже сегодня, прожив более десяти лет в России, чувствует себя здесь, словно "не в своей тарелке", несмотря на то, что является русским.
      В нем удивительным образом органично сочетаются восточное гостеприимство, и русская широта души, тонкий восточный юмор и едкий сарказм; порою, он может выглядеть расчетливым и заботливым хозяином, а иногда - врожденная щедрость выплескивается в этакую купеческую удаль, свойственную только русскому человеку. В такие минуты он, не раздумывая, может в прямом и буквальном смысле снять с себя последнюю рубаху и потратить последний рубль, не особо заботясь, при этом, о "завтрашнем дне". Правда, когда наступает "завтра", на него нельзя смотреть без сострадания. Но он никогда не сожалеет о случившемся, и никого не винит. Такая уж, у него натура и ничего с этим не поделаешь.
      Самыми счастливыми для нас являются те дни, когда и у него и у меня совпадают "выходные". Тогда мы наверстываем упущенное, что называется "по полной программе", Для приличия, на стол расстилается дастурхон (узбекская скатерть), на плите готовится плов (либо кабоб, лагман, манты), в холодильнике остужается водочка, ну а мы с Жоржем неторопливо нарезаем овощи, и заправляем салат, обмениваясь свежими впечатлениями и новостями, явно наслаждаясь предстоящим застольем.
      В один из таких счастливых дней мы с сыном приехали к Жоре на дачу. Естественно, как и подобает такому случаю, Жора нас встретил "во всеоружии": угли в мангале переливались гранатовым цветом, отменная свинина, насаженная на шампуры ждала - когда её уложат над углями, бутылка водки гордо возвышалась в центре стола. Рядом, на десертной тарелочке прозаично было нарезано несколько кружочков вареной колбасы. Мы с Жоржем, попросив моего сына - разлить "все, как полагается" и приготовить быстрый закусон, увлеклись процессом жарки шашлыка, предвкушая испить "по первой", дабы не нарушать сложившейся традиции.
      - Все - готово - отвлек нас от мангала голос сына.
      Мы повернулись и, кинув взгляд на стол, мгновенно смолкли: со стороны, вероятно, смешно было видеть, как наши челюсти одновременно и медленно стали опускаться. На столе стояли две полные стопки с водкой, накрытые сверху кусочком черного хлеба и ломтиком колбасы сверху.
      - Ты кого собрался хоронить? - еле выдавил, наконец, из себя Жора.
      - А что такого? - не понял сын.
      Я не выдержал и расхохотался:
      - Это ж, для покойничка накрывают стопку с хлебом - попытался я объяснить, трясясь от смеха.
      - А я хотел - как лучше: выпили - и тут же закусили.
      - Ну, спасибо, - отозвался Жора - заживо нас с папкой похоронил. Сообразительный и смышленый сын у тебя растет - обратился он ко мне и тоже, не выдержав, рассмеялся.


    • Загадочная русская душа

               Не знаю как вас, но меня и по сей день ввергает в шок концовка знаменитой и известной нам всем с детства сказки о царе Салтане А. С. Пушкина. Помните? —

      Царь, на радости такой,
      Отпустил всех трех домой

      Нет, вы только себе представьте: после того, как ему сломали и искалечили личную жизнь, после такой чудовищной серии предательств, подлогов и обманов, за малейшую из которых, ещё совсем недавно «законопатили» бы на веки вечные в Сибирь, царь-Салтан так легко и великодушно прощает их всех и отпускает домой. Это какой же душой следует обладать? Правильно, — русской.
      Это один «полюс». А вот и другой — отрывок из «Апокалипсиса нашего времени» В. В. Розанова:

      «Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три. Даже „Новое Время“ нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей. И собственно, подобного потрясения никогда не бывало, не исключая „Великого переселения народов“. Там была — эпоха, „два или три века“. Здесь — три дня, кажется даже два. Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска, и не осталось рабочего класса. Чтo же осталось-то? Странным образом — буквально ничего.
      Остался подлый народ, из коих вот один, старик лет 60 „и такой серьезный“, Новгородской губернии, выразился: „Из бывшего царя надо бы кожу по одному ремню тянуть“. То есть не сразу сорвать кожу, как индейцы скальп, но надо по-русски вырезывать из его кожи ленточка за ленточкой.
      И чтo ему царь сделал, этому „серьезному мужичку“?»

      Такой вот диапазон...

                В конце прошлого столетия довелось мне поработать в одном из кафе, расположенном в очень уж неудачном и глухом месте, среди дворов, на проспекте Стачек.
      Завсегдатаи кафе на пр-те Стачек. Фото Саидова Г.Б. 2000 г. Было оно настолько малопосещаемым и нерентабельным, что, промучившись с многочисленными рекламными акциями, которые никоим образом не изменили положения дел, было решено использовать его исключительно для банкетов и свадеб. С этой целью срочно были напечатаны и разосланы специальные визитки в несколько ЗАГСов и организаций, и дело немного сдвинулось с «мертвой точки».
      Обслуживающий персонал состоял всего из трех-четырех человек: администратор (она же — экспидитор, она же — помощник повара, она же, иногда — бухгалтер), буфетчицы (она же — посудомойщица, она же — уборщица), повара (он же — калькулятор, он же — грузчик) и, собственно, самого хозяина, являющегося главным снабженцем маленького предприятия..
      Я наскоро составил приблизительное меню, которое наиболее оптимально учитывало как техническую сторону состояния кафе, так и все имеющиеся в наличие ресурсы и… постепенно мы стали несколько окупать свое существование. В целом, типичная картина среднего российского бизнеса.
      Теперь, я подхожу к главному герою своего повествования.
      Я сознательно не упомянул о еще одном нашем работнике потому, что до сих пор так и остался не выясненным до конца его статус.
      С обратной стороны нашего кафе, противоположной центральному входу, имелся «черный ход», выходящий во двор, окруженный со всех сторон домами и с мусорными ящиками в центре.. Там, перед самым выходом находилось небольшое помещеньице, пустовавшее бесхозно. И именно это помещение наш предприимчивый молодой хозяин, мудро руководствуясь старой русской поговоркой:«Голь на выдумки хитра», быстро переоборудовал в некое подобие «забегаловки», поставив за наспех сколоченную стойку простого русского парня по имени Сережа. Таким образом, из одной торговой точки, путем нехитрых комбинаций получилось две: одна «элитная», с парадным входом, предназначавшаяся для «высоких» гостей, свадеб и торжеств, и …с обратной стороны — обычная «забегаловка», со скромным входом для простого рабочего люда и бомжей разных мастей. Моя же кухня находилась посередине двух миров, а потому картины, ежедневно происходящие как в обычном кафе, так и в "зазеркалье", достойны того, чтобы послужить основой для сюжетов великих классиков русской литературы.
      К Сереже я проникся сразу и безоговорочно. Это тот редкий тип русских людей, простых до откровения, сочетающих в себе крестьянскую практичность и мужицкую хитрость, которая лежит на поверхности и раскусить которую не в состоянии разве что только ребенок. Внешность его напоминала мне молодого Есенина, только сильно приземленного и без какого-либо налета поэзии и вдохновенности в глазах. В сущности, он олицетворял собою один из типов современной русской прозы, очень близкой к литературным героям В. Шукшина. Родившись под Колпино, он, живя довольно продолжительное время в Петербурге, уже успел порядком «испортить» свои гены от непосредственного соприкосновения с городской жизнью и соблазнами, искушающими целомудренную деревенскую душу. И, тем не менее, в редкие минуты, когда мы оставались с ним одни, после очередной опрокинутой стопки, он вдруг оживлялся и с нежнейшим трепетом начинал вспоминать свое прошлое: детство, дом, родителей, всецело доверившись мне и нисколько при этом не стесняясь. В такие минуты он был самим собой, откровенно презирающим и осуждающим свое теперешнее состояние и тоскуя по ушедшему куда-то навсегда, дорогому и близкому. Очень часто нам доводилось оставаться на ночь в кафе: ему не хотелось ехать в Колпино, а мне было откровенно лень тратить время на дорогу домой, чтобы утром вновь возвратиться сюда. Мы составляли стулья, строя из них некое подобие кроватей и, после обильных возлияний и откровенных задушевных бесед, засыпали далеко за полночь, чтобы с рассветом вновь проснуться к обычной жизни.
      Так мы и прожили, можно сказать, большую часть нашего времени, проводя вместе, на работе, иногда ссорясь и ругаясь чуть ли не до драки, но чаще всего подкалывая и смеясь друг над другом, но больше всего - над различными посетителями.
      Он не гнушался никакой "черной работы", берясь за нее с остервенением и быстро справляясь с нею в два счета. Правда, позже мог этим попрекнуть. Но, здесь уж ничего не поделаешь.
      Однажды меня обязали, чтобы все кастрюли в кафе были чистыми: их следовало отскоблить от "многовековой" накипи, налета, сажи и гари. Естественно, Сережа вызвался вычистить все кастрюли. В течение дня я старался обходить мойку стороной, поскольку находящийся там мой приятель "сложил все маты в один мешок" и, поливая ими меня и остальных сотрудников, добросовестно драил всю имевшуюся в наличии посуду. Уже ближе к вечеру, когда я проставился поллитровкой, Сережа немного отошел и, зайдя вскоре ко мне на кухню, радостно отрапортовался:
      - Иди глянь, как я их отпидарасил! Войдя на мойку, я только тихо ахнул: на полках в ряд были выстроены совершенно новенькие, словно из магазина, кастрюли, радуя взгляд своими ослепительно чистыми боками. Я понял все без слов и тихо поплелся за второй бутылкой водки...
      Но ничего вечного, как известно, не бывает. Как гласит одна французская пословица: "Если у вас всё хорошо, не переживайте - скоро это всё закончится". Вскоре наше кафе вынуждено было закрыться и наши пути с Сережей разошлись. И только теперь, совершенно недавно, до меня дошло: насколько, оказывается, я привязался к этому простому парню и проникся к нему симпатией; насколько мне не хватает сейчас его шуток, острых замечаний, злого сарказма, искренних обид, открытого смеха и даже его грубого мата, без которого не мыслима ни одна настоящая русская душа.
      P.S. Не так давно я узнал, что Сережа находится в больнице. "Что-то с легкими" - сообщили мне неопределенно, когда я попытался расспросить про диагноз. И чуть позже, навестив его, я выяснил, что работая в каком-то подпольном антикварном магазине Сережа, практически проживая в сыром бетонном подвале этого заведения, ежедневно чистил от сажи и копоти старые самовары, которые затем сбывались хозяином иностранным туристам за крепкую валюту.


    • Естесственный отбор

               Недавно я понял, что могу работать практически в любом ресторане. Ну, если не мира, то России уж, точно. Произошло это «открытие» совершенно случайно, буквально в двух шагах от дома.
      Питерцы наверняка помнят ресторан «Дворянское гнездо», расположенный на территории одного их трех бывших юсуповских дворцов. Он знаменит еще и тем, что там обедали канцлер Германии Колль и президент России Ельцин, по приглашению последнего.
      Я довольно часто там прохожу и, скорее, в силу своей поварской привычки,
      Ресторан *Дворянское гнездо*. Фото из интернета. 2008 г.принюхиваюсь к запахам, доносящимся из кухни. Поверьте мне, — по запахам исходящих из кухни ресторана можно вынести немало интересных сведений о достоинствах или недостатках того или иного заведения.
      - Ах! — мечтательно воскликнул я, — как было бы здорово, если вдруг мне довелось тут работать. И дом рядом, и место шикарное. Да и зарплата, наверное, немаленькая. Как никак «Гельмут Коль» и все такое...
      - Но, где, там... — оборвав свои фантазии и уже поравнявшись непосредственно с кухней, продолжил я про себя. - Таких, как я, полным-полно, как «собак нерезаных». Здесь, вероятно, работают ассы своего дела, виртуозы и волшебники от кулинарии. Там, наверное, стоит такая навороченная аппаратура, что я даже не буду знать - с какого боку к ней следует подойти. Да-а, а может все это и к лучшему, — чего мне позориться, ведь…
      Не успев до конца закончить свою мысль я неожиданно (буквально на секунду) замер: дверь кухни, выходящая на улицу была слегка приоткрыта и то, что довелось «зацепить» краешком глаз, проходя мимо, сразило меня наповал.
      За рабочим столом стоял симпатичный молодой повар в нарядной униформе и неспешно отбивал эскалопы широкой тяпкой. Солнечная полоска света падала ему прямо на лицо, ярко высвечивая его искрящиеся темные кудряшки. Далее я отметил его высокий открытый лоб, сосредоточенный взгляд черных пронзительных глаз, ровный прямой нос и …истлевшую на четверть сигарету в левом углу рта.


    • Пирамида "Джокера"

               В середине 90-х годов прошлого века когда я, в очередной раз, оставшись без работы, безуспешно пытался найти подходящую фирму, в моей квартире раздался телефонный звонок. Звонила, как вскоре выяснилось, Оля - «старая знакомая», с которой одно время довелось мне вместе работать.
      Выяснив, что в данный момент я нахожусь в активном поиске, она очень обрадовалась, что попала по адресу и что, наконец-то, ей представился шанс сделать ещё одно доброе дело и заодно поправить мое финансовое положение. А уж, как обрадовался я - и говорить не стоит.
      - А что представляет собой моя будущая должность и что, собственно, от меня потребуется? — робко вопросил я ее, когда она, жертвуя своим временем, изъявила желание приехать и очень скоро оказалась у нас дома.
      - Да ничего от тебя не потребуется, — успокоила она меня и добавила — все, что необходимо, у тебя и так имеется на твоих плечах.
      Я почувствовал, что краснею от такого комплимента, но постарался не подать виду, скромно опустив глаза и добавив про себя: «Ну, конечно же, не лох там, какой-нибудь».
      Выяснив, что моя супруга также временно не работает, она не смогла скрыть своего восхищения:
      - Надо же, как вам обоим повезло!!
      Однако, все по порядку.
      - Для начала, — объяснила гостья — вам следует приодеться в приличный костюм и вместе явиться на собеседование, которое состоится в конференц-зале гостиницы «Ленинград». Народу будет много, но вы не переживайте, поскольку я замолвлю за вас свое словечко вышестоящему начальству и потому, все это будет выглядеть всего лишь пустой формальностью.
      Гостиница Ленинград. Арх. С.Сперанский. Фото Е.Кассина А так как желающих занять столь выгодную должность (какую — я пока так и не понял) слишком много, то бесплатно она — понятное дело — не дается. Сейчас я заполню бланк с вашими данными, а тебе останется всего-навсего заплатить чисто символическую плату за вас обоих по 150 рублей. По окончании собеседования, для того, чтобы утвердить вас в должности, вам придется заплатить членский взнос в размере 300 рублей на брата и… можешь смело покупать самую большую лопату, которой можно было бы загребать столько денег, сколько в состоянии ты осилить.
      - Кстати, — тут же, ошарашила она меня своим неожиданным вопросом, не давая толком «переварить» услышанное — ты какую машину предпочитаешь? Я, к примеру, собираюсь поменять свою «копейку», на которой к тебе приехала на «Джип-Черокки». И это несмотря на то, что работаю я всего лишь неполных пару месяцев.
      Я был в совершенной растерянности. Если бы передо мной сидел совершенно незнакомый человек, то я, не размышляя ни секунды, послал бы его туда, куда обычно принято посылать на Руси в подобной ситуации. Но с Олей я проработал вместе бок о бок, почти три года, и никогда прежде не замечал за нею ничего такого странного, за что можно было бы подвергнуть ее хотя бы малейшему сомнению. Это была достаточно трезво мыслящая женщина, всегда ответственно подходящая к работе и вполне успешно справляющаяся со своими нелегкими обязанностями. Правда, с тех пор, как поменялось руководство комбината, наши пути разошлись, и я не имел ни малейшего представления о том, чем она все эти три года занималась. Однако, за такой короткий период она вряд ли могла «тронуться» умом. Тем более, я воочию видел ее перед собой и имел все основания полагать, что она почти нисколечко не изменилась с момента нашей последней встречи. Единственное, что несколько смущало меня, так это ее чрезмерная забота о моем благополучии. Тем не менее, подобное отношение я отнес на счет нашей старой дружбы.
      В назначенный день и час мы с женой подъехали к гостинице «Ленинград». В фойе гостиницы было полно народа: всюду фланировали нарядно разодетые мужчины и женщины. Нас тут же встретила Оля и повела через все фойе куда-то вглубь, к своему непосредственному руководству.
      - Пожалуйста, ничему не удивляйтесь и не задавайте никаких вопросов. Вам ясно?! — успела она нам коротко шепнуть, пока мы пересекали холл.
      - О-о! Здравствуйте, мистер Саидов! — совсем по-дружески, как будто мы были знакомы, по меньшей мере, лет сто, поприветствовала меня немолодая, но приятная на вид женщина, в строгом деловом костюме. — Очень рада Вас видеть! Представьте, пожалуйста, нам вашу супругу.
      - Мадам Саидова Елена — тут же отреагировав на происходящее, произнес я несколько торжественно, ожидая, что все мы сейчас дружно рассмеемся и перейдем, наконец-таки, к серьезному обсуждению нашей предстоящей работы. Однако, в ту же секунду, перехватив одновременно угрожающе-умоляющий взгляд Оли, осекся, задержав свою бурную реакцию.
      - Очень рада познакомиться с Вами — продолжила на полном серьезе все та же женщина и представилась сама (уже не помню — как).
      Через какое-то время наши взгляды с женой на мгновение пересеклись, и по ее недвусмысленному выражению я понял, ЧТО меня ожидает дома (ведь, она предупреждала!), хотя внешне, со стороны создавалось впечатление, что она безумно рада происходящему. Еще через 5 минут я уже вполне уверенно и открыто разглядывал окружающих меня «мистеров» и «миссис» всех мастей, которые как сельди в консервной банке заполнили собою все пространство обширного фойе гостиницы. Возле каждой небольшой группки имелись свои «Оли», а иногда и «вышестоящая инстанция». Последних, я тоже легко узнавал по строгим костюмам, добродушным лицам и характерным репликам, которые обычно можно услышать лишь в фильмах про старую добрую Англию викторианской эпохи.
      Я не стану описывать, как нас всех пригласили в зал; как весь этот «спектакль» сопровождался сумасшедшим скандированием специально нанятой клаки, для того, чтобы возбудить, заразить и загипнотизировать весь зал; как в сопровождении идиотской и чересчур громкой музыки, на сцену выскочил какой-то человек, в обязанности которого входило проинформировать вновь прибывших «счастливчиков», как им крупно повезло, что они вовремя явились сюда; как нам на школьной доске демонстрировали — как, в геометрической прогрессии будет расти наша прибыль, если мы завербуем и приведем сюда таких же охламонов, какими являлись сами; как нам с женой не дали в первую же минуту этого сумасшедшего действа встать с места и уйти домой. И еще многого-многого другого, в том же духе. Все это гадко и противно даже до сих пор, когда я пишу эти строки.
      Видимо, поняв, что мы все уже давно «раскусили», руководством организации было дано указание, чтобы Оля ни в коем случае не отпускала нашу чету, хотя бы до тех пор, пока не будет антракт. Ведь, в противном случае, мы подавали дурной пример остальным «ослам», что явно не входило в намерения организаторов данного «шоу». А зрителей собралось не менее 500 человек. А сколько таких дней было до и после нас, одному Богу известно...
      Прощаясь в антракте с Олей, мы очень благодарили ее, стараясь не смотреть в глаза. Мне было очень стыдно за нее, и я старался, чтобы она этого не заметила. Впрочем, она, я думаю, все прекрасно поняла.
      Едва очутившись на «свободе», мы с женой тут же глубоко вдохнули свежего балтийского воздуха и, молча взявшись за руки, медленно пошли вдоль набережной Невы.
      "Боже мой, - мелькнуло почему-то у меня в голове, - а я ведь, за всю свою жизнь никуда её так и не свозил! Мы даже гуляем вместе редко. Надо срочно исправляться..."
      Наконец, поравнявшись с каким-то маленьким бистро, жена вдруг предложила:
      - А давай возьмем здесь коньяка?
      - На какие деньги, Лена?! — изумился я.
      - На последние — спокойно, но твердо ответила она. — Я знаю, что ты завтра найдешь достойную работу, и мы снова заживем хорошо. Даже ещё лучше.
      Я мгновенно расслабился: меня всегда поражала ее хладнокровие в исключительно тяжелых для семьи ситуациях, а потому, в ту минуту, был безмерно благодарен ей за то, что она не только сама верит в меня, но и пытается убедить в этом меня.
      Мы выгребли из карманов все, что имели, взяли по сто граммов коньяка, маленькую плитку шоколада и «отметив» наше печальное событие, не спеша, двинулись в направлении нашего дома. На душе сделалось как-то хорошо и благостно. Предаваясь каждый своим мыслям, мы, брели, взявшись за руки, вдоль гранитной набережной. Подставив себя навстречу холодному осеннему питерскому ветру. Мы действительно в этот момент были счастливы как никогда.


    • Таджик - грибник

               Что, что? Вы спрашиваете меня, почему я полюбил Россию? Да хрен его знает... Кстати, хрен я также "открыл" для себя именно в России. Да что там хрен? Со многим - чем, я столкнулся впервые, ступив на российскую почву. А взять солянку? А-ах и М-мм!
      Прежде всего, следует отметить лечебные свойства солянки, поскольку она по праву считается самым русским блюдом благодаря еще одному немаловажному для русского человека свойству,
      Русская солянка. Фото Саидова Г.Б. 2006 г.а именно: является тем самым незаменимым «лекарством», что полезно принимать нашему брату с «бодуна» — самое верное и надежное средство, что помогает в борьбе с похмельем. Прекраснейшим образом «оттягивает» и восстанавливает утратившиеся было силы, и возвращает вкус к жизни. Поистине, они немыслимы друг без друга. Я имею в виду Россию и солянку.
      Кроме солянки, Россия «познакомила» меня с такими невиданными доселе продуктами гастрономии, как корюшка, кабачки, грибы, морошка, черника, брусника, клюква. Словом, со всем тем, чего нет в Средней Азии. Грибы, правда, произрастают в пустыне, но ассортимент, естественно, не такой как в средней полосе России. И, должен признаться, я сразу полюбил все. Особенно ягоды и грибы.
      В лесах Вологодской области я впервые по достоинству оценил всю ценность ягод, когда нам с «местным» товарищем, экипированным в полном «вооружении» (с ружьем, компасом и картой «киллометровкой»), довелось заблудиться недалеко от дома. Вначале я покорно шел за своим более опытным проводником, будучи уверенным, что мы вот-вот выйдем из этой западни. Но, когда примерно через полтора часа мы забрели в такой бурелом, что в моем сознании стали всплывать сценки из фильма «Морозко» и, почему-то, Иван Сусанин, я мягко, но настойчиво убедил своего товарища в том, чтобы тот передал бразды правления в мои руки. Ни в коей мере не считаю себя опытным в подобной ситуации, но когда через полчаса мы вышли в полукилометре от нашей деревни, то я, наряду с облегчением, испытал даже некую гордость за свою пустынную Родину.
      В узком кругу моих друзей даже существует такой короткий анекдот: «Таджик — грибник». Это про меня. А все потому, что в один из периодов очередного и страстного увлечения, я не на шутку загорелся желанием узнать о грибах буквально все, что о них написано. Для этого я записался в Центральную Российскую Библиотеку (тогда еще называвшуюся именем М. Е. Салтыкова-Щедрина), в которой торчал целыми днями, изучая научные рефераты, посвященные микологии.
      И, надо отметить, труды мои не пропали даром. Плодами моих творческих изысканий явилось то, что в конце апреля, к огромному удивлению тестя и тещи, я принес на «обед» с десяток сморчков, произраставших как раз в тех самых местах, что я вычитал в ученых книжках. Обычные люди привыкли ждать осеннюю пору, когда грибы сами лезут тебе в корзину, а потому — думать, что их можно собирать чуть ли не в любое время года, — это как-то не совсем укладывается в голове. Вот почему следует рассматривать мой данный акт, как один из немногих приемов, способствующих «завоеванию и покорению» сердец моих «новых» родителей. «Тихая охота» и по сей день является моей слабостью.
      Еще одним совершенным чудом явилась для меня настоящая русская печь. Видать, не случайно на Руси дома строились «от печи». Она и согревает и кормит и даже позволяет просто, ничего не делая, поваляться на себе.
      Последнее мне более всего пришлось по душе. Сразу же, в воображении всплывает образ Емели, и начинаешь задумываться о «недоработках» Создателя, который не удосужился позаботиться о «полноценном» отдыхе Его главного творения — человека...
      И вы меня ещё спрашиваете, за что я полюбил Россию?..


    • "Чик-чик-чик" и "цак-цак-цак"

               Больше всего на свете меня раздражают дилетанты.
      Не имея ни малейшего представления о том - как устроен механизм производства, что за этим стоит и так далее, не особо забивая себе голову подобными "глупостями", они с поразительной легкостью любят встревать и давать советы.
      Очередное застолье с моим бывшим шефом. Фото из семейного архива, 2002 г.И при этом, совершенно искренне полагают, что всё, что лежит вне сферы их интересов, сущие пустяки, не стоящие серьезного обсуждения.
      Очередное место работы: обычный бизнес-центр на 100 - 120 человек.
      Мой знакомый, - непосредственный шеф, арендатор кафе - недовольный малой прибыльностью заведения, стал приставать ко мне с тем, чтобы я добавил к меню новые блюда.
      На все мои попытки - объяснить ему, что это практически невозможно, поскольку у меня только пара рук и что это требует дополнительных продуктов (а значит и дополнительного оборудования, новых рабочих рук и пр.), он, недоверчиво скривив губы, своеобразно "разъясняет" мне, жестикулируя на пальцах:
      - Ну, что тут сложного? Это же так просто: чик-чик-чик и - готово!
      Я в ступоре: стою, молчу и понимаю, что дальнейший разговор бесполезен.
      Это "чик-чик-чик" меня вскоре так достало, что в конце концов мне пришлось с ним расстаться.
      Я перешел на новое место работы. С трудом составил оптимальное меню, учитывая множество факторов; определил график работы смен; заключил договора с поставщиками. Словом, только наладил производство, как вдруг происходит смена руководства наверху и, как следствие, в один прекрасный день у нас появился новый заведующий производством: молодой, ничего не соображающий, но очень амбициозный товарищ.
      Первым делом его заинтересовал личный кабинет. Осмотрев обстановку, он удовлетворенно крякнул и... закрылся изнутри. Зайти в кафе, поздороваться с сотрудниками, поинтересоваться производством, он даже не удосужился.
      Наконец, в один из дней, он заходит к нам на кухню с длиннющим списком меню, и на мой вопрос: "И как Вы собираетесь, такой перечень блюд воплотить в жизнь?", вдруг слышу до боли знакомое:
      - Ну, что Вы, это же так просто: цак-цак-цак и - готово...


    • Жаркое по-восточному Жаркое по-восточному. См./Кулинария от Галиба, урок №2/. Фото Саидова Г.Б. 2006 г.

               Несколько лет тому назад, когда мне довелось работать на плавучем теплоходе-ресторане «Мария» (сейчас уже это известный питерцам «Тутси-бар», что расположен на набережной Невы, напротив «Медного всадника»), наряду с прочими блюдами, я ввел свое «Жаркое по-восточному», где оно неплохо «прижилось».
      Работал с нами официантом один парень. Звали его Дима. Прибегает он как-то, в очередной раз, к нам на камбуз и кричит:
      -Срочно, еще пять жарких!
      -Нету уже, закончились.
      -Как нету? А это что у тебя? — показывая на казан с мясом.
      -Понимаешь, Димон — пытаюсь ему объяснить — у меня закончились помидоры.
      -Да кто там знает — что туда входит?! Давай быстрей без помидоров!
      Я опешил, но …почесав немного затылок, рискнул.
      Минут через сорок он вновь возвращается и с виновато улыбаясь выдает:
      -Иди, тебя там... зовут клиенты.
      Я обомлел. Но, делать нечего, иду. Смотрю, на выходе, уже на трапе, один из посетителей не унимается:
      - Нет, ну а где же повар?
      -Ну, вот он я.
      -Братец, скажи мне, как называлось то блюдо? Такого вкусного мяса я уже лет сто, наверное, не ел. Спасибо тебе, ей Богу, спасибо. Дай я тебя поцелую.


    • Моя первая пасха

               Манзурка выбежала из соседнего подъезда как раз в тот самый момент, когда я поравнялся с ним. Лицо её излучало неописуемую радость и ликование. На фоне нашего двора. Фото из домашнего архива, конец 60-х гг В каждой руке было зажато по цветному яйцу.
      - Что это у тебя? - ошалело, уставился я на этакое диво.
      - Крашеные яички! - Она разжала кулачки и демонстративно подняла их на самый верх: на ладонях, протянутых к солнцу, ярко запылали два яйца - одно красное, другое - оранжевое.
      Я завистливо впился в них, не в силах оторваться от этого великолепия.
      - Если хочешь, и тебе дадут - пожалела меня соседка. - Надо только сказать: "Христос воскрес - дайте одно яичко!"
      Я не поверил своим ушам. "Неужели только и всего?!"
      - А где? - недоверчиво спросил я, на всякий случай.
      - У тети-Вали, на втором этаже.
      В ту же секунду я метнулся в подъезд, торопливо перескакивая через ступеньки. Глубоко втайне теплилась надежда, что и на мою долю должно что-либо остаться. Достигнув заветной двери, я выждал немного и, отдышавшись, робко постучал в квартиру Давыдовых. Вскоре за дверью послышались шаги, затем звуки отпираемого замка и, наконец, дверь распахнулась. На пороге стояла Лариса - дочь тети-Вали, которая удивленно уставилась, на меня, приветливо улыбаясь. Она была старше меня по возрасту, а потому круг её общений никак не пересекался с моим.
      - Чего тебе, Галиб? - выждав немного, спросила она.
      И тут до меня дошло, что я начисто забыл "пароль"! Надо же: ведь, ещё с минуту назад я его повторил несколько раз про себя. И теперь стоял, как дурак, уставившись на соседку и хлопая своими ресницами. Однако, медлить было нельзя и потому я, набравшись смелости, неуверенно произнес:
      - Крест на крест - дайте одно яичко...
      Не в силах сдержаться, Лариса прыснула и, повернувшись в сторону кухни, неожиданно засмеялась. - Мама! - крикнула она вглубь квартиры. - Тут Галиб просит "крест на крест" яичко!
      "Ну, всё: не видать тебе никаких яиц!" - я окончательно сник, жалея себя. - "Пароль" не сумел запомнить".
      И тут на пороге возникла добродушная и сияющая тетя-Валя. Она, молча, чмокнула меня в лоб, и, тихо промолвив: "Воистину воскрес!", протянула целых три(!) разноцветных яйца: одно было такое же красное, как и у Манзурки, второе - голубое, словно небо, а третье - ярко желтое, как солнце.
      Не помня себя от радости, я выскочил на улицу, дабы похвастаться своим "уловом" перед соседкой, но той уже не было: как назло, двор был пуст. Я задрал голову кверху и... замер. Во всем мире нас было только трое: голубое безоблачное небо, весело подмигивающее солнце и я, с крашеными яйцами в руках.


    • Если женщина просит

               В перерыве между раздачей служебного питания присаживаемся с моей помощницей Ирой немного передохнуть. Гостиница *Спутник*. Фото из интернета.Как и всем поварам, уставшим от однообразной работы и грязных сковородок, нам так хочется помечтать о чем-то хорошем, возвышенном и красивом.
      Ира, возраст которой уже близится к сорока, и любое напоминание о котором угнетает представительниц слабого пола, бросив к чертям собачьим шариковую ручку и устало уставившись в окно, восклицает в сердцах, глядя куда-то вверх, в небо:
      - Господи! Ну, где мне взять золотую рыбку?!
      - А какое у тебя заветное желание?
      - Чтобы было много денег и стать красивой.
      - Ну, а если б можно было только одно желание загадать? - задаю ей каверзный вопрос, явно наслаждаясь её некоторым замешательством.
      Чувствуется, какая внутренняя борьба идет в душе кокетливой и амбициозной женщины.
      - Чтоб была красивой - удрученно выбирает она наконец, не без мучительных раздумий.
      Вдруг, лицо её озаряется и она, глядя на меня торжествующе, берет свои слова обратно:
      - Нет - деньги! Много денег! А потом я сделаю себе пластическую операцию...


    • Сатисфакция

               Та же самая Ира, в следующий раз.
      Подслушав нечаянно мой разговор с кем-то из сотрудников:
      - Голиб, а что такое "сатисфакция"?
      - Ну-у, как тебе объяснить - замялся я, - в общем, от латинского «satisfactio» - удовлетворение, хотя это не совсем верно. Многое зависит от контекста.
      Я пытаюсь подобрать более точное определение, однако Ира уже меня не слушает.
      Вдруг у неё радостно вспыхивают озорными искорками глаза и она, выпрямившись и гордо вскинув свою маленькую кудрявую головку вверх, подперев бока своими кулачками, заявляет:
      - Сегодня приду домой после работы и громко так, брошу Серёжке (муж Иры, измотанный водитель маршрутного такси):
      "Немедленно требую сатисфакции!!! Представляешь - как он офигеет?!


    • Нормальный мужик

               Поведение сына давно вызывало тревогу: не пьёт, не курит, не матерится. К тому же, не проявляет никакого интереса к противоположному полу.
      Ненормально, как-то...
      "Уж, не «голубой» ли?" - жутко переживал папаша.
      Но вот, в один прекрасный день... вернее - в одну прекрасную ночь, его гостья осталась ночевать у нас дома.
      Вздох облегчения невольно вырвался у обоих родителей. Через неделю сын представил её нам, а ещё через месяц мы уже твердо были убеждены, что Бог подарил нам ещё одну дочь.
      В день свадьбы своей сестры, мы впервые увидели в руках сына бокал с шампанским.
      - Пригубил... - умилённо посмотрели родители друг на друга и ... расчувствовавшись, прослезились.
      Наконец, на днях, мы с супругой, ужинаем в гостиной. За стеной, в своей комнате, сидит за компьютером сынок и усердно пыхтит над своей диссертацией.
      Вдруг, во всём доме гаснет свет, и во внезапно наступившей тишине из соседней комнаты доносится отчаянный вопль:
      - А-а! Бл#ди!!!
      И, буквально следом, едва слышное:
      - Пи#дец...
      - Ну вот, - мило взглянула на меня жена - а ты переживал: "ненормальный"... Очень даже нормальный мужик растёт! Можно даже сказать, весь в папочку...


    • Восточный гостинец

               - Поехали, неудобно уже, в самом деле... Нас там заждались! - уговаривал я брата. - Осталось-то, всего ничего: клиенты сами справятся.
      - Ну, хорошо-хорошо. - уступил наконец моим настойчивым просьбам Ганижан. - Вот только переоденусь...
      До этого он несколько раз бывал в Ленинграде, но с тещей моей видеться не доводилось. Теперь же, такой случай представился, а потому он немного волновался.
      Через пять минут Ганижан был готов.
      - Ну как, - ничего? - спросил он меня, выйдя из кабины Камаза.
      - Отлично! Ну, что - поехали? - нетерпеливо взбрыкнул я копытами.
      - Подожди... - остановил он меня и подойдя к таксисту, попросил его подогнать машину к фуре.
      - Что ты ещё собираешься сделать? - состроил я ужасное лицо, хотя прекрасно догадывался, что этого все равно не избежать.
      - А как ты хотел? - возразил в свою очередь брат. - С пустыми руками в гости? Я ещё не совсем отмороженный и без восточных гостинцев не пойду.
      Тем временем, таксист открыл багажник, который стал заполняться большими желтыми дынями.
      - Хватит, ну хватит уже! - безнадежно пытался я остановить процесс.
      Брат не слушал. Наконец, когда всё пространство багажника было заполнено, он удовлетворительно крякнул и сел в машину.
      Елизавета Петровна встретила нас с легким упреком:
      - Что же вы так долго: картошка успела остыть!
      Однако, завидев, как по длинному коридору нескончаемой вереницей покатились дыни, всплеснула руками:
      - Господи, Боже мой! Куда их столько?!
      - Ничего, угостите родных и близких... - успокоил её Ганижан.
      - Да у нас родственничков-то, всего раз-два и обчелся... Господи! И что нам теперь с ними делать?
      - Есть! - коротко бросил я, и мы направились с братом в ванную, мыть руки.
      Вскоре вся квартира наполнилась тонкими благоуханиями бахчи. Естественно, на десерт, после ужина была подана сочная ароматная дыня. Теща нахваливала узбекские дыни, а брат всё никак не мог оторваться от варенья из крыжовника, попутно пробуя и свежее протертую смороду, и джем из черники, и желе из морошки.
      Стали сравнивать, что лучше - бахчевые культуры Средней Азии или лесные дары северо-запада России. Потом - как жилось раньше, и как теперь. Постепенно речь зашла о войне.
      - Как?! - оживился брат - Вы пережили блокаду?!
      Он никогда не верил официальной прессе, радио и телевидению, предпочитая живых свидетелей, чтобы таким образом выявить для себя настоящую правду. И сейчас такой живой свидетель, и непосредственный очевидец сидел как раз напротив него. Он с жадностью ловил каждое слово.
      - Скажите, Елизавета Петровна, а правда, что голод был такой, что... - Ганижан попытался выразить свою мысль по деликатней, а потому тщательно подбирал слова.
      - Ой, Ганижан, всяко бывало: и людей ели - помогла ему теща, и голос её задрожал, а на глазах выступили слезы. - Но мы до такого не дошли! Бог миловал...
      13-летним ребенком она пришла на Кировский завод, где ей поручили сваривать гусеницы танков. На одном из испытаний гусеница развалилась. Враг народа! Чудом удалось избежать сурового наказания.
      - А о чем Вы тогда мечтали? - поинтересовался брат.
      - Чтобы поскорей закончилась война и...наесться настоящего белого пшеничного хлеба!
      А затем, немного помолчав, теща продолжила:
      - А немец, всё сбрасывал нам листовки. Одну из них и сейчас помню:
      "Ленинградские дамочки!
      Ройте себе ямочки.
      Доедайте бобы
      И готовьте гробы..."

      По окончанию ужина, вышли на кухню, покурить. Елизавета Петровна привычно потянулась к своим папиросам. Она признавала только "Беломор-канал" фабрики Урицкого.
      - Ты куда это собрался? - обратилась она к внуку, выпустив облако табачного дыма.
      - К бабушкам... - коротко бросил сын.
      Баба-Тома и баба-Соня - две сестры - жили в однокомнатной "хрущевке" на Гражданке.
      - Погоди одну минутку! - Теща мгновенно вскочила и кинулась искать нож.
      - Что Вы собираетесь делать? - полюбопытствовал я.
      - Как "что" - угостить бабушек - ответила она и, отрезав четверть дыни, принялась аккуратно запихивать её в полиэтиленовый мешочек.
      От изумления, у брата чуть не выпала сигарета изо рта. Я не выдержал и прыснул со смеху, догадавшись - от чего ошалел Ганижан.
      - Что такое? - не поняла Елизавета Петровна.
      - Да нет, всё нормально. - поспешил я успокоить её, с трудом сдерживая себя. - Просто, на Востоке принято дарить целую дыню. Там ни за что в жизни не догадались бы её разрезать и дарить частями.
      - Мне не жалко, - смущенно ответила теща, - но ведь, целую они не осилят?
      И вдруг, не выдержав, тоже рассмеялась вместе с нами.
      - Осилят, ещё как осилят! - убежденно проговорил мой Ганижан, отыскивая глазами самый крупный экземпляр.


    • Веники

               Бизнес бывает разным. Ака-Шариф решил сколотить себе состояние на... вениках.
      После загрузки основного товара, предназначенного для отправки в Россию, в кузове "Камаза" оставалось ещё немного места, которое и было сплошь забито этой немудренной продукцией в количестве тысячу штук.
      Известный дефолт 1998 года приподнял иностранную валюту, чуть ли не в четыре раза, остановившись на отметке 25 рублей за доллар.
      - Если я оптом сдам в Москве по доллару за веник, - мечтательно подсчитывал товарищ свою предполагаемую прибыль, - то в итоге я поимею тысячу "зелененьких"!
      Однако, москвичи не захотели по достоинству заценить качественный продукт, не проявив к нему никакого интереса.
      Подобное отношение не только возмущало новоявленного предпринимателя, но и искренне изумляло:
      - Они что - в доме у себя не подметают?!
      - У них квартиры, - пояснил ему Ганиджан, - а в квартирах - пылесосы...
      Тогда ака-Шариф решил торговать в розницу. Всюду, где бы им ни пришлось остановиться, он предлагал свой нехитрый товар, расхваливая его преимущества перед дурацким пылесосом. Порою, кое-где подобная агитация приводила к успеху.
      Тем не менее, по приезду Питер, непроданной оставалась ещё почти половина товара. К сбыту оставшейся продукции подключился и я, задействовав для этого все имеющиеся каналы и связи: друзья, знакомые коммерсанты и так далее. За две прошедшие недели, усилиям всех подключенных к этому делу людей, нам удалось сбыть ещё пару сотен веников.
      Ака-Шариф уже не мог спокойно на них смотреть. Ещё через пару дней вопрос встал окончательно: что с ними делать? Необходимо было возвращаться домой. На обратный уже заказан товар, которым предполагалось забить все пространство кузова.
      - А давай мы их просто выкинем, к чертям собачьим! - разозлился "бизнесмен".
      - Куда? На Невский? - резонно вопросил брат.
      Мы сидели у нас дома и пили чай. Неожиданно взгляд ака-Шарифа упал на мою каморку, которую я собирался приспособить под фотолабораторию.
      - О! Идеальная площадь! - радостно воскликнул он, прикидывая, как необходимо сложить так, чтобы всё уместилось. - Считай, что это мой скромный тебе подарок!
      - Спасибо! - только и смог я вымолвить...
      Вскоре гости уехали, и мы с супругой принялись за свой домашний бизнес. Однако, очень скоро поняли, что не обладаем коммерческой хваткой. За всё время, нам с женой удалось продать максимум с десяток веников, по десять рублей за штуку. Наконец, мы догадались, просто, дарить их всем нашим знакомым. На день рождение все нормальные люди шли с букетом цветов, мы же несли охапку свежих веников. Друзья по достоинству оценили наш продукт, и долгое время были нам благодарны. Охвачены были не только друзья, но и знакомые наших знакомых.
      И всё равно, их оставалось ещё очень много.
      Сам по себе, в единственном экземпляре, обычный веник, как правило, не пахнет ничем. Но когда их более двухсот... Да ещё лежат долгое время... Словом, просыпаясь по утрам, мы чувствовали себя не в центре Питера, а где-то в глухой деревушке. Пахло сеном и еле уловимой плесенью.
      Веники пролежали в каморке почти два года. Наконец, я не вытерпел: выйдя на улицу, с трудом уговорил двух алкашей очистить мою фотолабораторию. Помню, что мы долго торговались. В конце концов, остановились на двух поллитровках водки.
      "Какая мелочь! - подумал я про себя, радостно собираясь в магазин. - Зато, я наконец обрету долгожданную свободу и получу свой личный кабинет!"
      Пройдет ещё года два-три, когда раздастся звонок из Бухары, и на том конце провода я услышу знакомый бодрый голос ака-Шарифа.
      - Как веники? - спросит он, через некоторое время. - Они хоть помогли тебе?
      - Конечно, спасибо большое! - мне стало вдруг совестливо за то, что я не поблагодарил его вовремя. - Ещё как, помогли! Можно сказать, просто выручили нас! Спасибо!


    • Уроки восточной кухни

               Всю жизнь я мечтал открыть в Питере кафе или ресторан с уклоном в среднеазиатскую кухню. Наконец, на исходе второго тысячелетия вынашиваемая идея стала приобретать реальные очертания. Меня пригласили возглавить новое кафе, что было расположено в Центре Фирменной Торговли на Васильевском острове.
      Хозяин-грек дал мне все полномочия, требуя от меня только одного - прибыли.
      В короткое время я сколотил небольшой коллектив, разбил его на смены, составил меню, график работы поваров, официантов и, вскоре работа наладилась.
      Молодая Света пришла к нам работать официанткой совсем недавно. Добросовестная, ответственная и трудолюбивая девушка с первых же дней зарекомендовала себя как отличный работник, стараясь постичь все премудрости новой профессии и - надо отдать ей должное - очень быстро влилась в коллектив. Она обладала привлекательной внешностью, приятными манерами и оказалась к тому же очень общительной и приветливой.
      Как и все её ровесницы, она жутко обожала модные в то время дискотеки и ночные вечеринки. Едва заканчивался основной рабочий день, как она радостно начинала помогать буквально всем, параллельно обсуждая с подружками по телефону свои планы на предстоящий вечер. Понятное дело, что оттягивалась молодежь почти до самого утра. А на утро Свете вновь предстояло идти на работу.
      В один из дней, она приползла в кафе почти никакая. Было видно, что девочка не выспалась. Она с трудом заставляла себя делать необходимую работу, мечтая лишь об одном: поскорей бы всё закончить, чтобы дойти до дому и броситься в койку. Мне стало жаль её, но времени на разговоры и шутки, откровенно говоря, не было. Я метался между кухней и залом, проверяя - всё ли готово?
      - Что у нас сегодня на второе? - спросил я свою заместительницу.
      - Долма, плов, лагман...
      - Лапша на лагман готова? - осведомился я и, получив утвердительный ответ, успокоился. Дунганскую лапшу мы делали сами: на этом настоял я и был откровенно горд тем, что даже в Питере можно отведать настоящий чузма-лагман.
      Вскоре мы открылись, и поток посетителей хлынул, заполнив почти все столики. Официантки едва успевали...
      Я находился в зале, когда Света подошла к очередному посетителю и уныло уставилась на него.
      "Нет, так нельзя! - подумал я, глядя на её изможденное лицо. - Надо будет сделать ей внушение. Разве можно так обслуживать клиента?"
      - А что такое "чузма-лагман"? - поинтересовался молодой человек.
      И тут до моего слуха донеслось:
      - Ну-у, как Вам сказать: всякие овощи... мясо... макарошки...
      - Что-о?! - возмутился было я, чуть не подавившись собственной слюной от переполнявшего меня гнева. Однако, вовремя взяв себя в руки, отозвал официантку в сторону.
      - Света, опомнись: какие-такие, к черту, "макарошки"?! - выпучив глаза ошалело смотрю на неё. - Ну, сколько раз можно повторять?!
      И мне ещё раз пришлось терпеливо разъяснить - что собою представляет дунганская лапша и как правильно следует преподносить посетителям блюда восточной кухни.
      - ... И никаких "макарошек"! Поняла? - наказываю ей в заключение.
      - Да-да: конечно... - виновато соглашается бедная девочка и спешит в зал.
      Не проходит и получаса, как за её стол присаживается очередной голодный товарищ и раскрывает меню.
      Я в этот момент нахожусь на кухне, но в приоткрытую дверь мне всё прекрасно видно и слышно.
      - А что такое "лагман"? - любопытствует посетитель.
      - О, лагман - это изумительное блюдо уйгурской кухни! - оживляется официантка. - Её изюминкой является знаменитая дунганская лапша, которая...
      - А что такое "дунганская лапша"? - перебивает её дотошный клиент.
      Света застывает на пару секунд, после чего, коротко оглянувшись по сторонам, склоняется к самому уху собеседника:
      - Ну-у... всякие, там... макарошки...


    • Русская рулетка

               Очередной рейс, в общем-то, вышел удачным: из 25 тонн дынь, пятнадцать было продано в Москве и пять - в Таллинне. Оставалось поскорей избавиться ещё от пяти тонн капризного товара. Решено было ехать в Ленинград, так как к этому располагало всё: и сам город, с его достопримечательностями, и расстояние, и вероятность того, что удастся быстро распродать. Ну, и конечно же, потому, что там жил я...
      Прибыв в "Колыбель Революции", братья облюбовали Некрасовский рынок, где сразу же принялись торговать прямо с борта Камаза. Спешка обуславливалась тем обстоятельством, что данный сорт относился к разряду осенне-зимних. Долго он мог храниться только при условии аккуратной и бережной транспортировки. Естественно, подобные условия в период развала Союза соблюсти было довольно сложно. Эти дыни являлись остатками того товара, что был под завязку загружен с месяц тому назад. Всю дорогу они лежали на дне кузова, принимая на себя всю тяжесть их "собратьев", покоившихся сверху. Внешне оставаясь целыми и невредимыми, некоторые из них, тем не менее, имели один существенный дефект, о котором могли догадываться лишь специалисты: если внимательно приглядеться, то несложно было заметить темные пятна на боках, означающие, что это место поражено, а следовательно, на вкус оно непременно будет горьким.
      Рейс и так уже окупил себя с лихвой, и даже принес немалую прибыль, но расставаться так просто с пятью тоннами драгоценного груза хозяину, конечно же, не хотелось. А потому, на свой страх и риск он решил продолжить бизнес.
      - Пока не побьют... вывел остаповское заключение мой старший брат, благоразумно "умыв свои руки".
      На этот раз, клиентом братьев был обычный колхозник из Туркмении. Он скверно изъяснялся по-русски и имел столь же смутные представления о нравах царящих в России. Имя его звучало странно даже для нашего уха - Кадам.
      Поначалу всё шло более-менее гладко, не предвещая беды.
      - Падхади, народ! Палавина сахар - палавина миёд! - подзывал он зычным голосом прохожих.
      И народ подходил, интересовался, покупал и расходился по домам, довольный приобретенной дыней...
      Младший брат, с ранних лет проникнувшись особой любовью к русскому народному фольклору, удивительным образом умел налаживать контакты с простыми выходцами из народа. Этот контингент, почему-то, больше всего импонировал его раскрепощенной и открытой душе.
      Следует отметить, что тогда, в конце 80-х годов прошлого столетия, демократия в России ещё только-только делала свои робкие шаги, а потому такой социальной прослойки, как бомжи, просто не существовало. Зато в достатке хватало алкашей, тунеядцев и прочей оригинальной публики.
      Вот и на сей раз, чутьё не подвело Шухрата. В первый же день, ему с легкостью удалось собрать вокруг себя весь "бомонд", что избрал местом своего обитания Некрасовский рынок. Приманкой послужили пару огромных дынь и бутылка "противотанковой". Гости в долгу не остались: в знак благодарности, они с удовольствием делились народным творчеством. Больше всего мне запомнилась одна жизнерадостная особа, лет пятидесяти, с редкими и гнилыми зубами.
      Приняв из рук брата граненый стакан, доверху наполненный портвейном, она в считанные секунды опрокинула содержимое вовнутрь, затем грациозно и плавно развела руки в стороны, отставив одну ножку назад, совершила реверанс, после чего, хрипло запела, изящно притоптывая себе в такт дырявым носочком изношенной туфли:

      - В лесу родилась ёлочка,
      А рядом - старый пень.
      И пень просил у ёлочки
      Четыре раза в день...

      Тем временем, торговля у Кадама шла вовсю. Он уже совершенно освоился с обстановкой и даже позволял себе изредка отпускать легкие шуточки, заигрывая с местными красавицами.
      - Дэвишка, падхади, не сисьняйся! - обращался он к своей сверстнице, которой перевалило за пятьдесят. Та стояла и размышляла - стоит ли раскошеливаться на дорогой десерт или можно обойтись без него. Наконец, соблазн, всё-таки одержал верх.
      - А она сладкая? - спросила она, заранее догадываясь об ответе.
      - Вай! - в ужасе воскликнул хозяин. - Сапсем абижайшь! Ты тока пасматры: палавина миёд - палавина шакалод! Хочишь, дам папробивать?
      - Щас ты у меня попробуешь! - Рявкнула, появившаяся неожиданно откуда-то из-за его спины пожилая, но бойкая и энергичная женщина и, вынув из своей сумки кусок дыни, протянула ему в лицо. - На, попробуй!
      - Чиво, такой? - сделал удивленное лицо Кадам-бай, внутренне приготовившись к самому худшему варианту сценария.
      - Ешь, говорю! - угрожающе подступила к нему мстительница, сунув ему кусок под самый нос.
      - Чё, горкий, да? - понизив голос, поинтересовался туркмен и тут-же, видимо, желая поскорее замять неприятный инцидент, неудачно выразился, перейдя на шепот:
      - Хай, ладна, иди атсюда... ни мишай работат...
      Тетка на секунду остолбенела от такой наглости, а потом...
      Что было потом, Шухрат с удовольствием рассказывал всякий раз, как только шофера собирались вместе, чтобы потравить свои байки. Такого отборного и первоклассного мата ему не приходилось слышать ни до, ни после...
      С огромным трудом, призвав на помощь все имеющиеся в арсенале способы воздействия, братьям все же удалось замять конфликт, после чего, ещё целый час все искали виновника, который от страха, бросив свой товар, забился за колесами соседнего Маза.
      Целых два дня, после случившегося, Кадам не высовывал носа из кабины, зализывая свои раны и постепенно приходя в себя от полученного потрясения.
      - Э-э, Ганиджан - делился он позже своими впечатлениями, - эта сумащедщий женчина - просто, зверь, какой-то...
      - Да нет же, дорогой - успокаивал его мой брат, - всё объясняется гораздо проще. Это называется "русская рулетка": кому как повезёт...


    • Велик и могуч

               В середине 60-х годов прошлого века, бухарским облисполкомом управляла неординарная личность, которого звали Хамро-Махмуд.
              Несмотря на несомненный организаторский талант и прочие качества советского руководителя, у него был один существенный недостаток - он плохо ладил с русским языком.
              К примеру, будучи в Ленинграде, он немало ошарашил кассиршу, обслуживающую депутатскую кассу, бросив ей:
               - Мне два бляд нужен срочно. Дай!
              Чуть позже прояснится, что речь шла о железнодорожных билетах...
              В другой раз, наоборот, когда одна высокопоставленная особа из Москвы прилетела с какой-то проверкой в Бухару, сильно простуженный Хамро-Махмуд встретил её в своём кабинете, с ходу "уложив" гостью следующей репликой:
              - Извините, раздевайтесь, ложитесь: я немножко - проститутка...
              А в московской гостинице, после душа, он долго не мог найти собственный номер, заходя ко всем подряд и выясняя:
              - Простите, Хамро-Махмуд тут живёт?


    • Учиться, учиться и учиться...

               Иду я по улице Декабристов в сторону Вознесенского проспекта, спешу на автобусную остановку, посколько мне необходимо успеть к определенному времени попасть на Балтийский вокзал. А потому, можно сказать, лечу, не обращая ни на кого внимания.
              Неожиданно на моём пути возникает пожилая парочка иностранных туристов - англичан.
              - Excuse ("Извините" англ.) - обращается ко мне джентельмен в аккуратненьких таких очечках и с седеющей благообразной бородкой, как у Чехова. И постукивая своими изящными пальцами по карте путеводителя, вопрошает:
              - Nevsky?
              И хотя я тороплюсь, элементарная вежливость и ощущение некой сопричастности к Питеру, как к "культурной столице", заставляют меня замедлить свои шаги и остановиться. Безнадежно и напрочь забыв некогда неплохо знавший английский, я с трудом пытаюсь вспомнить самое элементарное, и никак не находя нужных слов, раскрываю свой рот и беззвучно вожу губами, словно рыба, выброшенная на берег.
              Наконец, плюнув на всё и - как Ильич - гордо вскинув руку вперед ("Верной дорогой идёте, товарищи!") в сторону Вознесенского, объясняю "камраду" по-нашенски, то есть по-русски:
              - Сначала сюда! Потом (согнув в локте влево) - туда! А затем (вновь вернув руку в исходное положение) - туда! Ясно?
              - Yes, yes! Thanks! ("Да, да! Спасибо!") - искренно благодарит меня ошалевший иностранец.
              А я вновь ускоряю свои шаги и, опустив низко голову, совестливо бормочу себе под нос в такт шагам:
              - Надо учить английский! Надо учить английский! Надо учить английский!


    • Натюрморт с самоваром

               В 1987 году, мы вынуждены будем съехаться с моей тещей, променяв две небольшие квартирки на одну большую в центре. Естественно, это событие необходимо следовало отметить.
      Среди прочих знакомых, я счел необходимым пригласить на новоселье также и своих коллег по работе: Несиса и Шульмана
      Геннадию Ефимовичу давно хотелось взглянуть на то, как я обустроился. Однако, он, как всякий воспитанный человек, прекрасно отдавал себе отчет в том, что без подарка ходить в гости неприлично. С другой стороны: тратиться, откровенно говоря, тоже не очень-то хотелось. Что делать?
      И тут ему пришла гениальнейшая идея: "Галиб-то, кажись, увлекается художниками!"
      А в кладовке, как раз, давно пылился студенческий этюд одной из его учениц, которая баловалась на досуге живописью. Правда, он был без рамы. Но, с другой стороны, это даже лучше: новый хозяин сам подберет себе по вкусу подходящую раму.
      "Как хорошо, что я его не выкинул!" - похвалил себя Геннадий Ефимович, когда они, войдя с Леонидом Евгеньевичем в нашу парадную, поднялись по лестнице и уткнулись в дверь нашей квартиры.
      - А я тебе приготовил сюрприз: гляди! - ошарашил меня с порога гость, извлекая из-за спины "шедевр", на котором был изображен обычный натюрморт.
      Сразу же, бросалось в глаза, что работа ученическая. Более того, эта кричащая синяя вазочка (сахарница?) на фоне выдержанного в теплых тонах всего остального, смотрелась как-то странно и неестественно.
      - Какая прелесть! - закатил я глаза в приступе блаженства, лихорадочно соображая - какие бы ещё слова подобрать для того, чтобы Геннадий Ефимович окончательно успокоился. - Такое...интересное и новаторское решение: сочетание теплого и холодного! Ну, просто восхитительная вещь! Я даже не знаю, как Вас благодарить!
      - Ну, что ты, Галиб - пустяки... - скромно ответствовал гость, коротко толкнув локтем в бок топтавшегося рядом в прихожей Шульмана. - Ну, - что я тебе говорил?!
      Леонид глянул на меня своими ясными огромными глазами, весело подмигнул и резко протянул литровую бутылку водки:
      - Держи! - усмехнулся он и пояснил: - Обыкновенная русская водка. Не "пейзаж", конечно, но тоже может вызвать в человеке известную гамму чувств...
      Несколько лет этот этюд провалялся на антресолях, в туалете. Я его уже собрался было выкинуть, как вдруг узнал новость: Халифман - подопечный Геннадия Ефимовича - стал чемпионом мира по шахматам. Я вспомнил, как Несис впервые мне представил Сашу, тогда ещё совсем юного, только что возвратившегося из Нидерландов, с юношеского чемпионата Европы, где он завоевал первое место.
      - Познакомься, - сказал он мне тогда, и пророчески добавил - перед тобой будущий чемпион мира!
      Я аккуратно вытер тряпочкой пыль с бесценного шедевра и... повесил его в гостиной. На самом видном месте.
      "Как хорошо, что я его не выкинул!" - на этот раз теперь уже я, похвалил сам себя за лень дойти до мусорного бачка. И, вновь вернувшись мыслями к Геннадию Ефимовичу, глубокомысленно изрек:
      - А как же: пророков следует чтить и уважать...


     
    « Пред.   След. »
    JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

    Сегодня 18 ноября, суббота
    Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
    Страница сгенерирована за 0.000036 секунд
    Сегодня 18 ноября, суббота
    Информационно-публицистический портал
    Санкт-Петербург
    Вверх