logo
buhara
 
Важно

Ваши анекдоты

- Ребе, посоветуйте, надо ли делать мальчику обрезание?
Ребе, подумав, отвечает:
- Ну во-первых, это красиво....

 

Поиск по сайту

Авторизация






Забыли пароль?
Ещё не зарегистрированы? Регистрация

Байки бухарского квартала Петербурга

Восток         Россия         Запад        

В начало

Восточный цикл

  • Советский пасьянс
  • Метаморфоза бухарского ишака
  • Неблагодарная паства
  • Кроксворд-регбус
  • Любовь не картошка
  • История куропатки
  • Восток - дело тонкое...
  • Поединок
  • Неприятный разговор
  • Зоинька
  • Случай в маршрутке
  • Сложный выбор
  • Заботливое чадо
  • Дороги, что мы выбираем...
  • Арам шум-шум
    • Мусульманские колядки          
    •      Рамазан - один из самых священных месяцев мусульманского календаря. Именно в этот месяц по преданию был ниспослан Коран - самая почитаемая книга мусульман. И именно в этот месяц всем благочестивым правоверным предписано поститься.
                Почти каждую пятницу, по установившейся бухарской традиции, мои родители старались "на выходные" навещать своих, а это означало, что я опять буду носиться как ошалелый босиком по горячему и плавящему от знойной жары асфальту с ватагой своих сверстников по узким бухарским улочкам, участвуя во всевозможных детских играх и предаваясь соблазну - залезть с риском для жизни в чужой сад, чтобы сорвать незрелый урюк (давчу) или виноград.
      Ну, кто же из нас ни разу не испытал в детстве подобное? Мы были детьми улицы, а потому загнать нас домой, было, делом нелегким.
                Когда же наступал месяц Рамазан, мы льстиво пробирались к своим тихим бабушкам с тем, чтобы выведать у них секрет формулы "открытия" и "закрытия" поста: нам тоже ужасно хотелось поучаствовать в таком великом и богоугодном деле, каким являлся пост. Проверить себя на выдержку и похвастаться своими результатами перед сверстниками и взрослыми.
      Взрослые смотрели на наш энтузиазм снисходительно, тем не менее, поощряя и поправляя нас. Все разговоры о том, что постящиеся только и ждут ночи для того, чтобы заняться чревоугодничеством и развратом, я даже не стану комментировать, поскольку подобные утверждения очень далеки от правдоподобия и не имеют под собой серьезной почвы.
                А вот история, которую я вам изложу ниже, действительно имела место быть, когда я был глупым ребенком. Мне до сих пор об этом стыдно вспоминать, но, как говорится, "из песни слов не выкинешь"...
                Главным образом, Рамазан нам нравился из-за своих "колядок". Да, да - не удивляйтесь: эти "песни-колядки" пелись всей детворой, подходя то к одному, то к другому дому. Пелись они как на таджикском языке, так и на узбекском. Удивительно, но я почему-то, запомнил только на узбекский вариант:

      "Ассалому -ляйкум! Бизлар келдик,
      Пайгамбар йилини излаб келдик.
      Хар йилда келади бир марта рўза,
      Савоби - жавоби сиздан бизга.
      Зумрале-зумрале, бир сўм берале,
      Ок танга, кўк танга,
      Чикора беринг жон янга!"

      (Мир вашему дому, мы к вам пришли,
      Известить о священном месяце Посланника.
      Раз в году приходит месяц Рамазан,
      Богоугодного ответа ждем от вас.
      Зумрале-зумрале, дайте один рубль,
      Белую таньга, или желтую таньга,
      Вынеси и подай нам, дорогая тетя!)


      Следует отметить, что бухарский дом строится по особому плану. Приоткрыв дверь (которая, как правило, никогда не запирается, кроме, как на ночь), вы попадаете в "раърав" /от тадж. "раъ", "рох" - "дорога", т.е. "рядом с дорогой"/ - небольшое помещение (чаще всего, с широким навесом) непосредственно перед самим домом. Справа или слева, обычно, располагаются сортир или какая-нибудь кладовочка. Раньше, там размещались ясли для скота, поскольку в любом доме была какая-либо живность. На худой конец, обыкновенный ишак, который начинал пронзительно орать, едва на его территорию покушался чужак. В описываемый период ослов уже становилось все меньше: на смену приходила техника в виде обычного двухколесного велосипеда - предмета "охоты" и особой зависти у местной ребятни. Владельцев личных автомобилей в описываемый период легко можно было сосчитать на пальцах одной руки.
                Постояв ещё с минуту, детвора выкрикивала во двор:
      "Ё савоб, ё жавоб!"
      (Или проявите благодеяние, или дайте ответ!)

                Как правило, хозяева не заставляли себя долго ждать и выносили нам что-либо из еды (в чем мало мы нуждались), либо бросали за порог дома горсть мелких монет, достоинством от 5 до 20 копеек. За монету, в 50 копеек или (что было ещё реже) 1 рубль, могла развернуться настоящая баталия, которая, бывало, заканчивалась рукопашной. Колядки эти были делом весьма обыденным и привычным: взрослые, глядя на нас, вспоминали свои юные годы, и ностальгические воспоминания былого безвозвратного детства растапливали их сердца, понуждая их к милосердному акту в такой священный месяц.
                Так и продолжалась бы, наверное, эта идиллия до сегодняшнего дня, если бы мы своим поведением не дискредитировали сам институт коляды, заставив взрослых пересмотреть свое отношение к нему, с учетом вновь сложившихся реалий на постсоветском пространстве.
                А все дело было в том, что новому подрастающему поколению космонавтов и летчиков, впитавших в себя атеистическую советскую пропаганду и идеологию, были чужды такие понятия, как страх перед божьей карой, перед чистилищем, перед ответственностью за свои поступки. Словом, чужды были все те моральные и нравственные устои, на чем зиждилось воспитание наших дедов и прадедов. А потому мы, поразмыслив немного, вдруг сообразили, что под предлогом колядок очень удобно "тырить" чужие велосипеды. Благо, их было, чуть ли не в любом доме и без всякой привязи.
                Осторожно войдя во двор какого-нибудь дома, мы жадно озирались по сторонам в поисках вожделенного предмета и, увидев нашу двухколесную жертву, спешно и незаметно старались вытащить её на улицу. Все было продумано до мелочей: едва кто-либо из домашних выходил во двор, как мы тут же, временно оставляли свою добычу в покое и пронзительным голосом завывали:
      "Ассалому-ляйкум, бизлар келдик..."

                Внешне все выглядело невинно, и нам даже на первых порах все сходило с рук, пока... Пока инциденты с кражами велосипедов не приобрели характер массовой эпидемии.
                 Верна пословица: "Что посеешь, то и пожнешь". С каждым разом задача наша усложнялась, ибо бдительные хозяева были уже в достаточной степени проинформированы о последствиях подобных колядок, а потому вместо богоугодных конфет и монет на наши головы стали обрушиваться бранная ругань, а иногда и горсти камней.
                 Апофеозом наших похождений явился случай, после которого мы раз и навсегда забыли о традиционных песнопениях.
                 Войдя в очередной двор, часть из нас хором затянула известный мотив, другая же - ринулась расправляться с "железным двухколесным конем", марки пензенского велосипедного завода. К нашему великому изумлению велосипед оказался намертво привязан к столбу массивной цепью, на концах которой висел огромный амбарный замок. В замешательстве мы притихли. Наконец, в глубине дома открылась дверь, и в свете сгустившихся сумерек, нашему взору предстала темная фигура мужчины.
                 - Ё савоб, ё жавоб! - со слабой надеждой, выдавили мы из себя.
                 - К#ток!!! (Х#й /вам/!!!) - оглушил нас отнюдь не богоугодным ответом грубый мужской голос, заставив нас как по мановению волшебной палочки, раствориться во тьме наступивших сумерек.
                 Жаль, конечно же, но на этом интерес к колядкам у нас пропал окончательно и бесповоротно.

       

       


    • Гусейн Гуслия

               Советская эпоха была примечательна не только своими съездами, «пятилетками в четыре года» и бессовестной пропагандой, но также и своими многочисленными кампаниями, которые постепенно, по мере приближения к «коммунизму», приобретали статус постоянных и являлись неотъемлемой частью существующего строя. Будь это, «коммунистические субботники» или «освоение целины», «помощь в уборке урожая картофеля» или «строительные отряды», снаряжавшиеся для отправки на «стройку века — БАМ (Байкало-Амурская Магистраль). Без них невозможно было представить жизнь простого советского человека, который начиная со школьной скамьи, проходил несколько стадий «посвящения». В первом классе мы с нетерпением ждали — когда нам нацепят на грудь пятиконечную звездочку октябренка. В четвертом — плакали, если наши фамилии не значились в списках тех, кто имеет право носить треугольный красный галстук и гордое звание «пионер». Наконец, в восьмом — тихо ненавидели всех «комсомольских активистов» и … гордились, что не стали ими.
              И уже в студенческие годы большинство из нас, наконец, полностью «прозрев» и «приняв правила игры», установленные сверху, с юношеским задором и энтузиазмом восторженно встречало каждое последующее Постановление Партии и правительства. Так, очередную «хлопковую кампанию» мы ждали с нетерпением и искренней радостью, строя свои планы, ничего общего не имеющие с планами ЦК КПСС. Мы были молоды, красивы и уверены в себе. Это была прекрасная пора, когда живешь бурной студенческой жизнью и не заглядываешь в будущее дальше предстоящего семестра. Едва, проучившись неделю, в начале сентября объявлялась «хлопковая кампания».Студенческая хлопковая кампания, 1976 г. Фото из семейного архива А это означало:
               - прекращение лекций и вообще всякой учебы;
              - как минимум — трехмесячная «командировка» в колхоз, где мы должны по идее помочь колхозникам собрать урожай «белого золота», как тогда любили называть хлопок в телевизионных репортажах;
              - это означало: всевозможные приключения, танцы по вечерам, под катушечный магнитофон и романтические знакомства, студенческие приколы и бесконечный юмор.
              Словом, — это было по душе.
              Единственное, что несколько омрачало, это — макароны. Они неизменно входили в ежедневный рацион бедного студента и избежать их можно было только одним способом - объявить голодовку. Однако, решиться на эту крайность, почему-то, никому не приходило в голову. Макароны нам снились по ночам как кошмарные приведения, изменяя свой облик и превращаясь в ужасные чудовища. Они неизменно возникали перед нашими взорами и в обед и на ужин.
              Величайшим верхом тупости и бестактности считалось, если кто-либо нечаянно забывшись, задавал вопрос: «А что будет завтра на обед?».
              Стаж студента хлопкоуборочной компании исчислялся километрами накрученных макарон. Этот «километраж» ценился более всего и являлся пропуском на любую "тусовку". Правда, тогда ещё такого термина не существовало...
              Учился на нашем курсе мой однофамилец — Саидов Ахтам — старше нас по возрасту года на три — четыре.
              После очередного «макаронного» ужина сделалось ему как-то нехорошо: забурлило что-то там, внутри и выгнало срочно на улицу. А поскольку, специально для студентов туалетов никто не строил, то — простите — сортиром служили бескрайние хлопковые поля. Выбирай любую грядку и … сиди себе на здоровье. От постореннего взгляда тебя укрывают низкорослые кусты хлопчатника, а над тобою раскинуло свою «завораживающую простыню» глубокое южное небо, на котором нежно переливаются жемчужины-звезды, пугая и одновременно маня к себе своим загадочным и таинственным мерцанием. Благодать! Все располагает к умиротворенному созерцанию и философским размышлениям.
              Если же, конечно, тебя никто не беспокоит.
              Ахтаму в тот вечер не повезло: именно в это самое время, известный на весь факультет своими глубокими астрономическими познаниями и досконально изучивший все 88 созвездий северного полушария астроном-самоучка Голиб, вывел в чистое поле внушительную часть женского коллектива курса на экскурсию по звездному небу.
              То ли звезды в этот вечер расположились неудачно, то ли Ахтам не совсем удачно выбрал место, сказать трудно. Одним словом, маршрут лекции в точности совпадал в этот вечер с траекторией перебежек нашего товарища.
              Я же, увлеченно рассказывая трогательную историю спасения Андромеды Персеем, понятное дело, даже и не удосужился прислушатся к шуршащим переодически впереди меня кустам хлопчатника. Переходя от одного созвездия к другому, я неотступно, переходя от грядки к грядке, преследовал своего несчастного сокурсника. Мои благодарные слушатели также вместе со мной витали на седьмом небе.
              Только однажды, уже дойдя до истории охотника Ориона, нацелившего свою дубину в правый глаз «быка» — звезду Альдебаран, до нашего уха явственно донесся едва уловимый стон, но, поскольку все были буквально заворожены рассказываемой легендой, то по вполне понятным причинам отнесли сей стон на счет приготовившегося умереть быка.
              Истории про мать Андромеды — созвездие Кассиопеи, про Плеяды и Волосы Вероники слушались уже в полной тишине.
              По окончанию экскурсии, когда мы возвратились обратно в свой лагерь, меня встретил такой громкий хохот в нашей комнате, что стены хрупкого глинобитного сооружения, служившего нам спальней, казалось, не выдержат и рухнут.
              За несколько мнгновений до моего прихода сюда ворвался крайне недовольный и злой Ахтам, который и рассказал о случившемся. Обычно, всегда сохраняющий невозмутимое спокойствие, на сей раз он был крайне взволнован произошедшим и только переодически вполголоса повторял про себя: «Нет, ну надо-же: ё#аный «звездочет»!Прямо-таки, Гусейн Гуслия...


    • Восточная сдоба

               В один из своих очередных приездов в Бухару, я решил порадовать своих близких настоящей российской выпечкой.
               - Сегодня я буду хозяйничать на кухне — заявил я с утра своим домочадцам, — а вы можете отдыхать.
              Наскоро составив список необходимых продуктов и отправив племянника в магазин, Обычный бухарский завтрак. Бухара. Фото Саидова Г.Б., 2007 г.я принялся «шерудить» по полкам и шкафчикам в поисках соответствующего инвентаря, напевая себе под нос что-то, вроде: «Никто не сравнится с Матильдой моей…».
              Ария неожиданно прервалась на самом интересном месте, когда мой шустрый племянничек, вернувшись из магазина вывалил на стол продукты, значившиеся в списке.
              - Что это?! — в ужасе воскликнул я, со страхом разглядывая серовато-грязный пакет, на котором было выведено слово «мука». Если бы не надпись, я ни на миг не усомнился, что мой родственник перепутал продовольственный магазин со строительной площадкой и вывез оттуда пакет цемента или алебастра.
               - Наша мука — гордо ответствовал он. — Есть еще и казахстанская, но она дороже почти в два раза.
               - Ну, а это, я полагаю, маргарин? — уже немного придя в себя и разглаживая морщинистую этикетку от «увесистого кирпича», скорее даже не спросил, а подтвердил я для себя, втайне надеясь, что мой племянник сейчас же опровергнет меня.
              Племянник молчал.
               Когда очередь дошла до дрожжей, я тихо опустился на стул и … заплакал. Мне стало стыдно, что я живу и питаюсь нормальными продуктами, раздавая направо и налево рецепты своих блюд, совершенно не догадываясь, что продукты могут сильно отличаться друг от друга, как одни люди отличаются от других.
              Я живо представил — какой сложный путь совершают все эти насчастные продукты и какой, при этом, «обработке» они подвергаются "по пути", прежде чем лягут на прилавок конечному потребителю, то есть нам с вами. Поэтому, неудивительно, что, наш продукт до неузнаваемости меняется не только внешне, но и качественно.
               К счастью, эти времена — я надеюсь — навсегда «канули в Лету». Это было давно, когда Союз развалился и Республики только осваивались с новым для себя статусом.
              И, все-же, каждый раз, приезжая на Родину, я первым делом стараюсь пройтись прежде всего по магазинам, расположенным вокруг маминого дома. И, если все нормально, я знаю, что сегодня я на радостях напьюсь и сладостно засну. И мне будут сниться «убегающее» из кастрюли тесто и летящие по небу вереницей пирожки. Туда, - на север, в Россию...


    • Совет от мудрого Каа

               Работал у нас в ресторане гостиницы "Бухоро" от ВАО "Интурист" дядя-Гриша - бухарский еврей. Замечательной души человек. Отменный повар, специалист экстра-класса.
              Я же, хотя и работал в филиале, почти ежедневно приходил в главный корпус, чтобы сдать выручку в кассу. Касса находилась рядом, между кухней и залом, и потому довольно часто мне доводилось сталкиваться с этим умудренным жизненным опытом человеком.
              Всякий раз, проходя мимо, я, вскидывая вверх руку и приветствуя, вопрошал: "Как дела, дядь-Гриш?". На что неизменно получал один и тот-же ответ: "Средненько".
              Однажды, я не вытерпел:
              - Дядя-Гриша, почему Вы всегда отвечаете "средненько"?
              И он мне пояснил:
              - Понимаешь, дорогой, ты еще молод и не достаточно опытен. Тебя окружают самые разные люди. Если на вопрос: "Как дела?", ты ответишь: "отлично", то рискуешь навлечь на себя всякого рода завистников и нехороших людей. Если же скажешь: "плохо" - по тебе "протопчутся", вытирая ноги словно о половую тряпку: в конечном итоге тебя запинают и заклюют. А потому, всегда выбирай "золотую середину" и отвечай: "средненько", не дразня и не давая пoвода как - тем, так и другим.


    • «Интурист» — «Аврора»!

               Небезызвестный по предыдущим рассказам дядя-Гриша, отличавшийся сдержанным характером и своеобразным юмором, продиктованным, по всей вероятности, исходя из нелегкого жизненного опыта, подкупал слушателя своими оригинальными высказываниями.Гостиница *Бухоро* от ВАО *Интурист*.Фото А.Расовского, 1979 г.Он был склонен к философским размышлениям, а потому немногословные реплики, временами вылетавшие из его уст, были полны жизненной правды и могли вполне успешно соперничать с афоризмами великих мыслителей и классиков прошлого и настоящего.
              Чего греха таить, - система в которой мы все работали, относилась к сфере торговли, а там где торговля (особенно — в советскую эпоху), там, понятное дело, у каждого могло быть «рыльце в пушку». А потому и работали все с оглядкой на ОБХСС и укоренившейся привычкой — «быть всегда нечеку».
              Из многочисленных коротеньких, но емких изречений этого мудрого человека сейчас мне вспомнилось еще одно.
              Всякий раз, уличив момент, он незаметно и тихо подкрадывался к стойке центрального буфета, где предусмотрительными буфетчиками для него была уже заблаговременно подготовлена стопка водки, быстро опрокидывал содержимое и, закусив рукавом поварского халата, неизменно произносил свою коронную фразу:
              - Да-а, «Интурист» — «Аврора»!
              И также тихо и бесшумно исчезал, оставляя в неведении недоуменных и гадающих по сему высказыванию некоторых работников ресторана.
              Наконец, когда любопытство одного из сотрудников достигло точки кипения, он не выдержал. Благо, и сам «виновник» не заставил себя долго ждать, неожиданно вынырнув из ниоткуда и ловко опрокинув очередную порцию водки.
              - Да-а, «Интурист» — «Аврора»! — подтвердил он свой «пароль» и хотел уже было смыться, но наш товарищ остановил его.
              - Дядь-Гриш, как понимать ваши слова?
              Дядя-Гриша помолчал немного, словно размышляя про себя - стОит-ли доверять и расскрывать смысл оппоненту, а затем наклонившись к самому уху, прошептал:
               - Ты помнишь про «Аврору»?
               - Вы это про ту, что залп… — начал было молодой сотрудник.
              - Тс-с! — прервал его на полуслове "мудрый Каа", приложив указательный палец к губам, — вот и у нас, в гостинице: пока все тихо и спокойно. Но в один прекрасный день — не дай Бог — ка-ак рванёт!!!


    • Узбекская матрешка

               Не могу удержаться, чтобы не поделиться впечатлениями моего наблюдательного минского друга,Фото на память с моим минским другом А. И. Ставровым. Фото из домашнего архива, Минск, нач. 80-х гг. XXв.гостившего (на тот момент) у меня на родине и побывавшего в одном сельском магазинчике.
                По его возбужденному состоянию и лукавым глазам я понял, что произошло что-то жутко интересное.
                - Представляешь, - ошарашенно объявляет он мне, с опаской озираясь по сторонам, словно кто-то нас может подслушивать, - там в магазине я увидел набор кухонной посуды.
                - Ну и что? А ты хотел увидеть там пушку или танк? - попытался съязвить я.
                - Да нет же: ты загляни!
                "Ну что может быть интересного в обычном сельпо?" - подумалось мне. Однако любопытство взяло верх и я, войдя вовнутрь и подойдя к указанной витрине, остановился возле набора алюминиевых кастрюль, недоуменно уставившись на обычную хозяйственную утварь.
                - Ну, и? - не понял я.
                - Читай - шепотом произнес мне Андрей, кивнув головой на ценники, разложенные аккуратно под каждой из кастрюль.
                Даже мне, привыкшему ко всему, сделалось смешно, когда мой взгляд упал на один из них. Под самой большой кастрюлей лежал ценник, на котором старательно было выведено "Каструл".
                - Ну что ты хочешь от простого кишлачника? - попытался я защитить своего земляка.
                - Нет, нет. Ты дальше читай.
                Далее моему взору предстала кастрюля чуть меньших размеров, под которой тем же почерком было написано: "Каструлка".
                Я не выдержал и засмеялся. Но... оказалось, что еще рано, потому, что товарищ тихонько дернув меня за рукав, перенаправил мое внимание к третьей, самой маленькой кастрюльке.
                "Каструлчик" - прочитал я сквозь слезы и мы мигом выскочили на улицу, чувствуя на себе недоуменный взгляд хозяина-продавца магазина.


    • Цугцванг

               Несмотря на то, что отец слыл хлебосольным хозяином и сам был не чужд веселому застолью с хорошей выпивкой и закуской, тем не менее, он во всем любил порядок и меру. Если его самого приглашали в гости, то он, посидев с удовольствием положенное время, всегда чувствовал — когда следует закругляться, дав тем самым возможность хозяевам отдохнуть немного от гостей.
              Я, например, не помню ни единого случая, чтобы отец остался ночевать у кого-либо в гостях. Сколько бы он не выпил (а выпить он любил), он неизменно стремился домой, ибо полный покой он находил только лишь, очутившись в своей родной кровати. Отец. Фото из семейного архива, середина 60-х гг. ХХ-го столетияЭто у него было, что называется, в крови. Точно такого же отношения он желал видеть и от своих гостей. Хотя, порой, случались довольно забавные казусы.
              Однажды гостем отца оказался какой-то местный литератор. Как и все настоящие литераторы он был неравнодушен к спиртному и шахматам.
              Как обычно, застолью предшествовала игра.
              Сыграв пару-тройку партий с отцом и окончательно убедившись, что соперник ему "не по зубам", гость заметно потерял интерес к игре, переодически поглядывая в сторону кухни. Отцу тоже претила "игра в одни ворота": азарт настоящего игрока просыпался в нем только тогда, когда напротив него сидел достойный и сильный противник.
              Он тактично предложил сопернику ничью и убрав шахматы, незаметно подал знак матери, означавший, что можно накрывать на стол.
              Гость заметно оживился, когда на столе появилась бутылка "Столичной": чувствовалось, что после писательства, это была его вторая страсть.
              А потому, очень скоро он настолько захмелел, что прямо на глазах у отца откровенно уснул за столом, уронив голову чуть ли не в тарелку с салатом.
              Естесственно, такого поворота событий папа никак не мог предвидеть, а потому мгновенно протрезвев, он стал лихорадочно соображать — каким образом вернуть товарища к цивилизованному застолью. Делать это следовало очень деликатно, дабы не дать повода гостю — обвинить в неучтивом и неуважительном отношении со стороны хозяина дома. С другой стороны, подобной картины ранее никогда в жизни отцу не приходилось видеть, а потому он был явно сконфужен, обескуражен и до крайности расстроен. Что делать?!
              - Мелливой — чуть громче обычного обратился папа к гостю, желая обратить к себе внимание последнего. Однако, Мелливой явно не слышал призывов отца.
              Заботливая мама и любопытные маленькие члены семьи просунули свои головы в гостиную. Папа вопросительно уставился на нас.
               - Мелливой — произнесла мама, в надежде на то, что голос хозяйки дома заставит вздрогнуть и проснуться незадачливого поэта.
              В ответ гостиная наполнилась звуками неимоверного храпа. Мама не выдержала и тихо засмеялась. Дети также, прыснув от смеха, шустро исчезли в детской комнате.
              Одному папе было не до смеха: он нервно закурил сигарету и стал совершать круги вокруг стола, соображая — что еще можно предпринять, чтобы гость наконец-таки очнулся. И тут его «осенило». Обычно, перед тем, как уходить, хозяин дома традиционно произносит «Омин», жест, означающий, что теперь можно расходиться.
              Отец сел напротив гостя и, сложив традиционно руки перед лицом, достаточно громко произнес:
              - Омин!
              Ни единый мускул не дрогнул на лице Мелливоя.
              Через пять минут все дети, держась за животы и корчась в конвульсиях от смеха, валялись в разных местах коридора. И только из гостиной настойчиво, словно молитва-заклинание, доносилось безнадежное и монотонное завывание отца:
              - Омин, Мелливой! Мелливой, омин!!!
              …К сожалению, я уже не помню всех деталей того дня. Видимо, все-же, каким-то образом гостя сумели «вернуть к жизни» и проводить домой. Я бы не сказал, что этот случай как-то особо повлиял на отца. Но в одном — точно, потому что с тех пор он стал очень разборчивым в выборе партнеров.


    • Советский пасьянс

               Пасьянс предстоял с огромным количеством противоречивых данных, который в конце-концов обязан был сложиться в стройную и красивую картину "настоящего советского народовластия". Отцу не удалось "спихнуть" это дело на второго зама, да это было даже не в его характере: он никогда не старался заранее выгадать для себя что-либо полегче, а потому довольно часто самое нудное и противное занятие приходилось делать самому. Вот и сейчас, наскоро и молча позавтракав, он пошел в гостиную и, подойдя к столу, брезгливо уставился на толстую серую папку скоросшивателя. Деваться, однако, было некуда...
              - Та-ак... - наконец смирившись, произнес отец, расскрыв папку и вытянув из него первый лист. В нем мелким почерком в колонку пестрели нескончаемые имена и фамилии предполагаемых героев трудового фронта - депутатов очередного съезда партии. Папа отложил этот лист на край стола и вытащил из недр папки другой, с рекомендациями. Бегло пройдясь по нему, он также отложил его в сторону, но уже чуть повыше и вновь стал знакомиться с третьим документом.
              Через полчаса рабочий стол напоминал собою карточную поляну заядлого картежника: не хватало лишь зеленого сукна. Родитель удовлетворенно крякнул и глубоко затянулся сигаретой. Теперь предстояло самое главное. Высочайшее искусство заключалось в том, чтобы составить такой список, в котором народные избранники одинаково и равно представляли все районы области, все слои нашего демократического общества и при этом предстояло учесть требования к предполагаемым кандидатам, имея в виду социальное положение, пол, партийность (или наоборот - беспартийный) и т.д. и т .п. Словом, задачка выходила не из легких.
               Когда через два часа я, вдоволь наигравшись со сверстниками в футбол, возвратился домой и вошел в гостинную, на отца невозможно было смотреть без сострадания. Он буквально рвал и метал по столу многочисленные бумажки, матеря последними словами партию и правительство, вместе со всеми членами Политбюро. Завидев меня, он несколько остыл и, упав в кресло, обреченно выдавил:
              - Ну где я им найду непьющего слесаря, партийного да ещё и с канимехского района! В этих степях окромя чабанов и баранов, никогда и ничего не водилось.
               - Можно, ведь, этот пункт пока пропустить и посмотреть другие кандидатуры. - попытался успокоить я отца.
               - А-а...- безнадежно махнул он рукой, вставая с кресла и вновь садясь за стол. - Другие не лучше.
              - Ну вот, например здесь, - папа ткнул пальцем в бумажку, лежащую слева внизу, - требуется: каракульский район, механизатор, беспартийный, примерный семьянин, передовик, мужчина. И где мне его, по-твоему, им достать?
              Я быстро прошелся глазами по списку кандидатур каракульского района и вдруг, найдя требуемое, радостно показал отцу.
              - Ага: умник выискался - досадливо поморщился отец, - ты глянь, что тут написано: "партийный", а мне нужен беспартийный.
               - Так может его из партии исключить? - попытался неудачно я пошутить, но, взглянув на отца, тут же осекся.
               - Слушай: иди и не мешай, - устало произнес он, - мне сейчас не до шуток.
               Однако, оставить отца один на один с "загадками сфинкса" я не решился, а потому всего лишь немного отодвинулся от стола, продолжая изучать содержимое листов и пытаясь хоть как-то помочь родителю. Наконец, постепенно вникнув в "правила игры", я молча стал проверять один из вариантов, который по всем параметрам сходился с требуемым в "задачнике". Убедившись, что все расчеты верны, я набрался смелости и осторожно обратил внимание отца на мою находку. Отец нехотя отвлекся и бросив взгляд на предложенный мною вариант некоторое время молча стал сверять его с многочисленными бумажками, разбросанными словно карты по всему периметру стола. Наконец, легкая улыбка обозначилась на его лице и он, подняв на меня изумленные глаза, многозначительно изрек: "Да-а, похоже из тебя может получиться неплохой аппаратчик". Естесственно, я счел это за неслыханный комплимент и, уверенно пододвинув стул, сел поближе. Возражений со стороны отца не последовало.
              Уже ближе к вечеру, когда со стороны кухни начали доходить до гостиной сводящие с ума запахи жареной баранины с луком и со специями, наша совместная работа автоматически стала близиться к завершающей стадии: отец набело переписал список с таким трудом подобранных кандидатур. Было видно, что он явно удовлетворен проделанной работой. Только в двух местах никак все не сходилось: в одном месте - профессия, в другом - нужен был коммунист, но в наличии имелся только беcпартийный
               В холодилнике стыла водочка, а на стол мама раскладывала уже тарелки с закуской и салатом. Этого было вполне достаточно для того, чтобы отец не дрогнув рукой, одним росчерком пера "превратил" обыкновенную колхозницу в механизатора, а беспартийного "наградил" членским коммунистическим билетом.
               - Ничего страшного, - пояснил он мне, - в первом случае, она обучится хотя бы машинному доению, а во втором - вынуждены будут сделать его членом. Иди, мой руки и марш за стол!


    • Метаморфоза бухарского ишака Племянница в трехлетнем возрасте. Свою знаменитую фразу она произнесет ещё через 2 года. Фото из семейного архива.

               Каждый раз, когда я встречаюсь со своей племянницей, в памяти всплывает тот далекий эпизод, произошедший на ленинградской кухне между пятилетней девочкой и моей тещей.
              - Ну как там, у вас, в Бухаре? Что интересного? - пытаясь расшевелить только что приехавшую к нам в гости маленькую племянницу, принялась расспрашивать Елизавета Петровна.
              Девочка смущенно уставилась в пол. Ребенок, привыкший отвечать на конкретные вопросы, находился в некотором недоумении: "Чего они от меня хотят? В Бухаре есть много, чего интересного..."
              - Ну, кто там у вас бегает по улочкам? - стала подсказывать ленинградская бабушка.
              Обычно, очень живой, энергичный и общительный ребенок, окончательно сбитый с толку, в растерянности переводил взгляд с меня на свою маму. "Да мало ли, кто бегает по Бухаре?!"
              - Ну, как-же: а ишаки? Ведь, у вас есть ишаки?
              - Не-е-т. - отрицательно покачало головкой дитя.
              - Как - нет?! - чуть не подпрыгнула на своем стуле от удивления Елизавета Петровна. - Ишаков нет? А кто, же?
              - О-о-слики! - тоненько пропело в ответ бухарское чадо, тактично поправляя свою бабушку.


    • Неблагодарная паства

               В далекие и мрачные годы застоя, которые сегодня принято поливать грязью, в одном из городов Средней Азии, славным своей тысячелетней историей и шедеврами древней архитектуры, преспокойно себе продолжала жить тихой и размеренной жизнью многочисленная община бухарских евреев. Бухарский раввин. Фото Ш.Болтаева, выставка фотохудожников в ЦВЗ, 2008 г.У них был свой квартал и своя синагога, которая находилась в самом центре города, возле Ляби-хауза (водоема).
              Синагога представляла из себя старое невзрачное глинобитное здание каркасной постройки и была совсем неприметной. Скромно, как бы притаившись сбоку, она не мозолила глаза советской власти, а потому и не привлекала к себе особого внимания. Как, впрочем, и сами евреи, проживаемые в квартале, привыкшие и смирившиеся к притеснению ещё с эмирских времен.
              Одно время, раввином в этой синагоге являлся Исаак-плотник. Не пугайтесь: просто, по-молодости, ему довелось работать обычным столяром, а потом, в "перестроечные годы", закончив какие-то трехмесячные курсы в Израиле, он вновь вернулся на "малую родину", переквалифицировавшись в раввины.
              Среди местных жителей, отличавшихся плохо скрываемой завистью к случайным выскочкам и саркастическим отношением к подобного рода неожиданным преобразованиям, прошлое новоиспеченного ребе являлось излюбленной темой разговоров в узком кругу: это была та самая отдушина, та помойная яма, куда бедный еврей мог слить свои негативные эмоции.
              - "Ин каса бинетон: беганки Исоки-дурезгар имруз одам шуд!" ("Нет, вы только гляньте: вчерашний Исаак-плотник, сегодня вышел в люди!")
              Такое нередко можно было услышать за его спиной. В глаза же, все с ним подобострастно здоровались и улыбались.
              Однако, как всякий еврей (а в особенности тот, который хоть в чем-то приуспел и сумел опередить своих собратьев), он прекрасно знал истинную цену этим улыбкам, внутренне обижаясь на своих сородичей и искренне полагая, что "нет пророка в своем отечестве".
              Однажды, уже в годы горбачевской "гласности", бухарскую синагогу посетила группа туристов из Америки. Одна из женщин этой группы, на которую эта бедная и мужественная община произвела неизгладимое впечатление, растрогавшись до слез протянула раввину на прощание десять долларов.
              Все это видели.
              В совершенстве изучив подлый нрав своих соплеменников, Исаак, едва только нога последнего туриста покинула синагогу, демонстративно встал в центр и высоко вскинув свою руку с зажатой зелененькой бумажкой, поспешно обратился к своим сородичам:
               - Эй, джувуто, бинетон! Хаммотон бинетон: ин хазор доллар не, сад доллар не. Ин факат дах доллар! Баъд, пага нагўетон-ки, "Исок - миллионер"!
              (- Эй, евреи, смотрите! Все смотрите: это не тысяча долларов, и даже не сто. Это всего лишь десять долларов! И чтобы потом не говорили, "Исаак - миллионер"! /тадж./)
              И... сунул купюру в карман.
              В эту минуту он как никто другой понимал и сочувствовал Моисею: как, все-таки, тяжело жить с собственным народом, ведя это упрямое и завистливое стадо по пустыне, постоянно следя за ним, как за маленьким ребенком и пытаясь наставить на путь истинный!


    • Кроксворд-регбус

               Одними из довольно непростых считались кроссворды, печатавшиеся в известном в советские годы журнале «Огонек». Именно на этот журнал упал взгляд Славика, когда мы, будучи в очередной раз в гостях у Дамира, пообедав, решили скоротать оставшееся у нас время, до очередной пары.Мои студенческие друзья: в гостях у Дамира. 1977 г. Фото из домашнего архива Саидова Г.Б. Я, набросив на себя маску безразличия, как бы нехотя передвинулся с противоположного края дивана поближе к Славе. Дамир же, остался сидеть в кресле, расположившись прямо напротив нас, за журнальным столиком. Он взял в руки журнал «Наука и техника» и, продолжая изучать его содержимое, паралельно участвовал в общем разгадывании кроссворда.
                Разгадав сначала самые легкие вопросы, мы вновь возвратились к началу и, поднатужив молодые мозги, решили добить пробелы, которых осталось немало.
                - Та-ак, — медленно протянул Славик, просверливая тупым концом шариковой ручки свой затылок, — часть народа, живущего вне страны его происхождения.
                - Диаспора — донесся до нас голос Дамира, большей частью молчавшего до сей поры и почти не принимавшего активного участия.
                - Точно! — заерзал на диване Слава, а я с завистью бросил короткий взгляд в сторону товарища.
                - Едем дальше, — продолжил Слава, быстро вписав найденное слово. — В древнегреческой мифологии — старшая из девяти муз, покровительница эпоса.
                - Мельпомена, Терпсихора — выпалил я то, что знал.
                — Не-е, — протянул Слава, — здесь покороче.
                — Каисса — продолжил я, но тут же вспомнил, что она является покровительницей шахмат.
                - Каллиопа? — неуверенно произнес со своего места Дамир.
                -Совершенно верно! — воскликнул Слава и мы взглянули на друга с уважением.- Следующий вопрос — 24-й по горизонтали: сплавы алюминия с магнием, обладающие высокой коррозийной стойкостью.
                -Хрен его знает, давай дальше — сказал я, но Дамир остановил нас.
                 -Куда спешим? Давайте подумаем.- и буквально через секунду-другую — "магналии", подходит?
                 -Подходит — с удивлением произнес Слава. — Ни фига себе, какие слова ты знаешь. Дальше, пункт 32 по вертикали: процесс накопления и окончательного осаждения осадков в водной среде.
                 -Может быть, седиментогенез? — со слабой надеждой в голосе промолвил Дамир, словно стыдясь перед нами за свою память. И вновь уткнулся головой в свой журнал.
                 Мы со Славиком переглянулись и тупо уставились в кроссворд: слово подходило. Причем сходились слова и по горизонтали.
                 - Группа непарно-копытных млекопитающих, внешне напоминающих лошадей — произнес мой товарищ и мы торжествующе уставились на великого всезнайку.
                 - А сколько слов? — робко спросил Дамир.
                -Много — злорадно вставил я, будучи совершенно уверенным, что на этот вопрос никто из нас ответа не знает.
                 -Я слышал, что есть какие-то халикотерии — тихо пролепетал Дамир, на что в ответ у Славика вырвалось:
                - Блин, точно — подходит!!
                 - Ты чего сегодня обожрался? — вежливо поинтересовался я.
                 - Просто, мне сегодня везет, всего лишь — скромно потупив взор, отвествовал друг.
                 - Остался последний вопрос! Неужели мы отгадаем весь кроссворд? — воскликнул Слава и продолжил: — Род подводных растений семейства водокрасовых.
                 - Валлиснерия!!! — крикнул Дамир и закрыв лицо журналом затрясся в едва-сдерживающимся приступе смеха.
                Наконец, до меня дошло: я подскочил и резко выдернул из его рук журнал «Наука и техника», вслед за которым на пол упал свежий номер журнала «Огонек», с ответами на разгадываемый нами кроссворд.


    • Любовь не картошка

               Давайте признаемся как на духу: вы когда-нибудь любили?
                Давайте признаемся как на духу: вы когда-нибудь любили? Да, да — я имею в виду то необыкновенное чувство, которое человек испытывает по отношению к объекту своего обожания.Среднеазиатская долма. Фото Саидова Г.Б. 2006 г.Без которого он не мыслит своего существования и ради чего он готов на самые безрассудные поступки, ибо лишиться его — значит лишиться жизни? Когда ни на минуту, ни на секунду ты не можешь думать ни о чем другом, кроме, как о нем. Когда, всего лишь при одном упоминании его имени, тебя охватывает дрожь и необъяснимое волнение, и ты ищешь малейшую возможность найти причину, ради которой можно было бы в любое мгновение сорваться и помчаться ему навстречу, не чуя почвы под ногами, словно у тебя за спиной выросли крылья. И все вокруг, на что бы ты ни кинул взгляд, радует и восхищает тебя, и в такие минуты ты думаешь: до чего же гармонично и ладно устроен этот мир и как удивительны и неповторимо прекрасны ежедневные восходы и закаты…
                Нет? Тогда мне вас искренне жалко. Потому, что в таком случае я должен сказать вам правду: вы не жили еще по-настоящему, потому что не испытали этого волшебного чувства, которое отличает нас от остальных обитателей Земли и которое делает людей людьми.
                Как вы, вероятно, догадались, мне посчастливилось испытать подобное чувство, иначе я бы о нем и не говорил. И, как это ни странно может показаться, не один раз. Но первые впечатления, все же, намного ярче и глубже впечатываются в наши сердца. И пусть по истечении времени нет уже тех чувств и того накала страстей, что свойственно молодости, но, тем не менее, остается что-то такое, что утешает и согревает тебя. И в знак благодарности за те невероятные минуты, что были подарены нам в прошлом, мы чувствуем, что должны трепетно и с любовью сохранить в душе те остатки воспоминаний, что согревают наши души.
                Видимо, человек живет ассоциативно. Во всяком случае, так можно сказать про меня. С первой любовью ассоциируется у меня приход весны, когда на деревьях набухают и лопаются почки, распространяя вокруг себя какой-то приторно-сладкий аромат, от которого кругом идет голова. Почему? Я не знаю. Может быть, это символизирует зарождение новой жизни и связанное с этим естественное чувство ожидания чего-то нового, надежды на что-то? Также я не могу равнодушно слушать Демиса Руссоса и Фаусто Папетти, потому что эта музыка проникает на какие-то неизведанные глубины и переворачивает мою душу, пробуждая что-то давным-давно уснувшее и заставляет меня с волнением прислушиваться к самому себе. Я пытаюсь объяснить это как-то научно, но наука здесь бессильна.
                И, наконец, есть еще одно звено в этой неразрывной цепочке ассоциаций, что меня пленяет и связывает с моей первой любовью. Догадались? Ну, конечно же, — Долма! И поверьте мне, я не ошибся, написав ее с заглавной буквы — она того стоит.
                Да, простят меня братья-армяне, за то, что я осмелился ввести это блюдо в свою рубрику. Тем более, что ознакомившись чуть ниже с ее рецептом, они справедливо могут счесть, что я решил поиздеваться над ними и оскорбить их кухню. Успокойтесь, я все объясню. Моя долма и в самом деле далека от эчмиадзинской долмы, но для меня она значит больше, чем еда. Более того, мой вариант скорее всего имеет нечто общее с азербайджанской кухней, так как семья, в которой мне довелось отведать это блюдо, была , что называется, наполовину азербайджанской: отец — азербайджанин, а мать — русская. Но это не так важно.
                Лично для меня важен тот незабываемый аромат и вкус этого блюда, когда мы, сидя на балконе, уминали с невероятной быстротой целую касушку (а это около 500 мл) долмы и просили у Любы (так звали ее сестру) еще добавки. Мне много раз потом приходилось готовить долму, но никогда я не мог добиться того вкуса, что создавала своими чудесными руками Люба. Уже, будучи в России, я вынужден был несколько «модифицировать» первоначальный вариант долмы с тем, чтобы и жители северной столицы имели возможность насладиться прелестями восточной кухни. Вкус, конечно же, далек от совершенства, но за колорит можете быть спокойны. И вообще, со временем я понял одну простую вещь: вы можете привезти с Востока казан, живого барашка, все необходимые пряности и специи, в конце концов — даже тот же самый хворост для топлива, но все равно блюдо получится не таким, потому что для идеальной полноты и совершенства вы не в состоянии «перенести» такие понятия, как «атмосфера», «колорит», «традиции» и так далее. Да и не нужно слепо копировать и подражать всему этому. Вполне достаточно знать культуру и обычаи определенного народа и уважительно относиться к ним.
                Поэтому, пускай Россия остается в России, Азербайджан в Азербайджане, Узбекистан в Узбекистане, а Любовь — в нашем сердце!


    • История куропатки

               В раннем детстве у моего прадеда Саида была куропатка. Центральная ниша старинного дома предков. Фото Саидова Г.Б., 2007 г., Бухара Да, да - обыкновенная живая куропатка, за которой он трепетно ухаживал: чистил клетку, кормил, вовремя менял для неё воду.
                Так уж, случилось, что однажды она "умудрилась" вырваться из клетки и улетела: то ли дверцу забыли закрыть, то ли ещё по какой причине... Шестилетний мальчик этот факт воспринял как настоящую трагедию. Горе ребенка было безутешным.
                В 70-х годах XIX столетия отец ребенка - Юсуф - купил дом и для росписи главной залы нанял мастеров по живописи и миниатюре, которые принялись расписывать стены и ниши согласно канонам и требованиям живописи своего времени. Саид помогал мастерам по мере сил своих: он держал баночки с разведенными красками и, по требованию мастеров, подавал и менял их. При этом он продолжал плакать и сокрушаться о своей невосполнимой потере. Тогда один из мастеров, желая хоть как-то утешить мальчика, сказал ему:
                - Не надо плакать. Хочешь, я сейчас же верну твою любимицу в дом? - и в ту же минуту принялся писать изображение куропатки, которую разместил в левой части центральной ниши. А чуть позже, для уравнения композиции, пририсовал справа и ласточку.
                С того времени прошло почти полтора столетия. Прадеда моего давно уже нет на этом свете, а куропатка всё ещё продолжает красоваться на прежнем месте, воскрешая к жизни трогательно-наивную историю относительно недавнего прошлого, навевая на грустные философские размышления о бренности человеческого существования...


    • Восток - дело тонкое...

               Выросшая и закалённая в суровых знойных условиях южного климата, наша детвора с известной снисходительностью относилась к приезжим новичкам с более северных широт. В особенности,- к москвичам и ленинградцам.
              Возможно, сказывались стереотипы и некая предубежденность, свойственная жителям провинциальных городков, рассматривающих своих столичных ровесников, как изнеженных белоручек и очкастых умников.
              Впрочем, если копнуть по-глубже, то понять нас было нетрудно.
      C сестрой. Фото из домашнего архива Саидова Г.Б.В отличие от своих урбанизированных собратьев, мы были, что называется, ближе к природе. С ранних лет, чуть ли не с пелёнок, мы бегали босиком по расскалённому плавящемуся асфальту, соревнуясь между собой - кто дольше вытерпит и не свернёт в тень. Мы тщательно старались скрыть свои слёзы, ибо это означало слабость и позор, а прослыть слабаками и "маменькими сыночками" нам не хотелось. Мы целыми днями гонялись за ящерицами, скорпионами, пауками и различного рода ползучими гадами, нередко подвергая свою жизнь реальной опасности. Найдя шмелинное гнездо, мы шерудили его длинными палками и бежали прочь от разъярённого роя. Наши пятки настолько загрубели, что мы на спор бегали по колючкам, чтобы потом, укрывшись от посторонних глаз и стиснув от невыносимой боли зубы, попытаться вытащить многочисленные занозы. Словом, мы, можно сказать, являлись частью самой природы, слившись с ней в единое целое.
              Поэтому неудивительно, что своих сверстников из столичных центров, мы рассматривали как неких инопланетян, которых судьба случайно забросила в наши края. О том, что к Люде из России приехали двоюродные братья, мы узнали в первый же день. С самого утра, ребятня нашего двора, не сговариваясь между собой, ненавязчиво крутилась возле парадной, в одной из квартир которой накануне вечером поселились гости. Всем было жутко интересно - как выглядят "бледнолицые".
              Приезжие не заставили себя долго ждать, появившись вскоре босиком и в одних сатиновых трусиках. Трусы, конечно-же, также отличались от наших своим затейливым узором. Впервые в жизни очутившись на Юге, молодым ребятам не терпелось наконец позагорать. Ослепительно белые их тела на мгновение заставили нас зажмуриться.
              - Москвичи... - с видом опытного знатока вынес заключение мой товарищ, коротко сплюнув сквозь зубы.
               - С чего ты это взял? - выразил я сомнение.
              - Да ты посмотри, как они ходят: словно у них угли под ногами...
              И в самом деле, было смешно наблюдать, как ребята осторожно и неуклюже ступали своими изнеженными розовыми ступнями по грубой шероховатой земле, всякий раз подпрыгивая и переодически вскрикивая:
              - Ой, мамочки! Ой!
              Надо ли говорить, как это нас позабавило...
              Об этой истории я невольно вспомнил лет через двадцать, когда уже сам, будучи взрослым и прожив в Лениграде довольно продолжительное время, приехал вместе с семилетним сыном погостить в Бухару к своим родным.
              - Ой, ну совсем как снегурочка! - не удержались мои родственники, ощупывая Алишера, хотя, по моим представлениям, он ничуть не отличался от меня самого: такой же жгучий брюнет... с темно-карими глазами... Словом, вылитый папочка.
              Но самое интересное нас ждало впереди, когда мы вышли во двор.
              Местные ребята с любопытством набросились на новичка и, облепив его со всех сторон, стали бесцеремонно вслух обсуждать его между собой, словно перед ними стоял не живой человек, а экспонат из музея.
              - Из Лениграда... - презрительно отозвался наконец один из местных, оглядев с ног до головы Алишера.
              - С чего ты взял? - удивился его товарищ.
               - Культурный чересчур... - заключил по непонятно каким признакам опытный профессионал.
               - А щас мы его проверим! - оживился его друг и, разбежавшись, со всего маху врезал пендаль моему сыну.
               - Простите, пожалуйста... - вежливо отреагировал сынуля, вместо того, чтобы влупить хорошенько обидчику сдачи.
              От неожиданности местный абориген на некоторое время лишился дара речи. Секунд пять он с изумлением изучал столь редкостный "экземпляр", после чего, обернувшись к другу, констатировал:
              - Действительно... с Ленинграда...


    • Поединок

               Каждый из нас прекрасно помнит из своего детства, что ребята двора, как правило, всегда делились на определенные возрастные категории, которые никогда практически не смешивалась между собой. Естественно, к старшим товарищам младшие автоматически относились с должным пиететом. Хотя, если хорошенько подумать, исключения, всё же, имелись...
                Так, уж вышло, что однажды, в пылу ругани, молодой Саша не удержался и... послал старшего Шаву. Да ещё как послал:
                - Да пошёл ты на х#й, пидарас!
                Во - как...
                Наступила мертвая тишина. За «базар» необходимо отвечать. Саша, понял, что ляпнул лишнее, но отступать, а тем более, извиняться было бы ещё глупее, а потому он мужественно старался сохранять внешнее хладнокровие.
                - Что!? - опешив от такой борзости, подскочил к наглецу Шава. Его глазки превратились в две узкие щелки, зубы заскрежетали, а сам он весь напрягся и сжался как пружина, готовая вот-вот распрямиться от переполнявшей его злости. - Кто "пидарас"?!
                И, не дождавшись ответа, стремительно рванулся в сторону дома.
                Всем стало жутко интересно, чем же закончится этот поединок. Как известно, Шавкат рос в тепличных условиях и ни разу не был замечен в каких-либо драках или переделках. Но тут, такой случай... престиж, как-никак...
                "Ну, всё - труба!" - решили мы - случайные свидетели происшедшего. Сейчас он снимет со стены кинжал или кривой ятаган и порубит на куски несчастного пацана.
                Сам побледневший Саша стоял ни жив, ни мертв, приготовившись к самому худшему.
                Не добегая до подъезда, Шава, почему-то, вдруг резко развернулся и побежал назад, в нашу сторону.
                "Видимо, решил голыми руками разорвать!" – ребята застыли, с раскрытыми ртами.
                Подбежав к Саше, Шава наклонился к нему вплотную и грозно осведомился:
                - Кто тебе это сказал?..


    • "Неприятный разговор" Зил-крокодил. Фото из домашнего архива Саидова Г.Б.

               У моего брата есть очень забавный импульсивный товарищ, который не совсем хорошо ладит с современной техникой, а потому своеобразно воспринимает информацию, исходящую с мобильного телефона.
                Иногда, этот факт дает брату повод - лишний раз по-прикалываться.
                Он незаметно звонит рядом идущему другу и, когда тот от неожиданности впопыхах пытается достать свою трубку, моментально даёт "отбой". Так повторяется раз пять.
                 Издерганный и обезумевший приятель нервно копошится в многочисленных кнопках, пытаясь понять - в чём же, тут дело? Его растерянный и жалкий вид не может не вызвать улыбку.
                 Естественно на табло всякий раз высвечивается одна и та же информация - "непринятый разговор".
                - Ха, жўражон: ки вай? ("Что такое, дружок: кто это?") - с невозмутимым выражением на лице, заботливо справляется мой брат.
                 - Намедонам, Шўхратжон: ким-кадом "неприятный разговор", онеша об барад! ("Не знаю, Шухратжон: какой-то "неприятный разговор", мать её, раз эдак!) - выдавливает вконец измученный товарищ, ничего не соображая и тупо уставившись на трубку.
                В этот момент мобильник вновь издает свою сумасшедшую трель. Родитель неожиданно вздрагивает и вскоре, узнав по голосу свою дочь, не давая высказаться последней, раздраженно перебивает, скороговоркой выплёскивая на ничего не подозревавшего ребенка весь накопившийся внутри пар:
                - О Шойи, бачем: ин катар "тир-пир, тир-пир" телефон дачи мекуни?! ("Шойи, доченька: ну к чему меня столько раз "тир-пир, тир-пир" теребить?!")


    • Зоинька

               Напарник моего брата, тещу свою называл уменьшительно-ласкательно - Зоинька.
              Будучи, прекрасно осведомвленным о том, что жена его местная, я долгое время терялся в догадках: что сие может означать. Пока на помощь не пришел мой брат, коротко пояснив:
              - Что ж тут непонятного? Зоя - змея особо ядовитая...


    • Случай в маршрутке

               Для более быстрого обслуживания пассажиров маршрутного такси, бухарские водители нанимают себе в напарники друзей или родственников. Последние, как правило, располагаются в общем салоне, где и производят непосредственные расчеты с пассажирами.
               На очередной остановке, в машину садятся две женщины: пожилая свекровь и молоденькая невестка. Причем, невестка садится на единственное свободное место сзади, а свекровь - рядом с шофёром, с которым тут-же расплачивается за проезд.
               Затем, оборачиваясь назад, кричит на весь салон:
              - Келинмулло! Бо аз акиб на тед - ман аз пеш додам! (Невесточка! Не вздумай давать сзади - я уже спереди дала!)
              Внезапно наступившая тишина длится пару секунд, после чего громкий хохот сотрясает всю маршрутку.


    • Сложный выбор Бухара. Фото из домашнего архива Саидова Г.Б.

               С возрастом - как известно - выбор невесты усложняется тем, что возрастают претензии к потенциальным претенденткам. Бухарские семьи, в этом отношении, не исключение. Вот типичная история. Бабушка упрекает внука-переростка, которому скоро стукнет тридцать:
              - Майли: ина "лабаш варам", вая - "кунаш кач" будас... Хай, инаш туба дачи макул нест?! (Ну хорошо, допустим: у этой "слишком толстые губы", у той - "жопа кривая" оказалась... Но чем тебе эта не приглянулась?!
              - Вай - "пўрри", бибижон... (Эта - "порева", бабуль...)
              Через некоторое время, пытаясь выяснить для себя это загадочное для её слуха слово, она обращается к одному из многочисленных молодых племянничков:
              - Собиржон! "Пўрри" гуфтагеш чист? (Собиржан! Что означает слово "порева"?)
              Покрасневший внучек пытается подобрать сносное определение, способное как можно мягче донести его истинное значение.
              - Аз камбагал, аз паст... (Из бедной семьи, из низов...) - ответствует он смущённо...
              При очередной случайной встрече, бабушка вновь пристает к своему взрослому внуку:
              - Хай, ана инаша чи мегўйи? (Хорошо, но что ты скажешь про эту?)
              - Э-э, бибижон... Ин намешўд, ин хам - "пўрри" (Э-э, бабуль... Эта не подойдёт, эта тоже - "порева")
              - Йе-е! Хез, йе-е! (неодобряемое междометие, приблизительным аналогом которого может служить: "Да иди ты!", "Да пошёл ты..." /Г.С./) - не выдерживает более бабушка. - Манам "пўрри" будам - чи шуд? Онетам "пўрри" буд - чи аз вай? Барибир дадет гирифт ку! Хеч чизи ганда нест...(Я тоже "поревой" была - ну и что? Твоя мать из "порев" вышла - что из того? Тем не менее, твой отец её взял! Ничего страшного в этом нету...


    • Заботливое чадо Современный бухарский дворик. Фото из домашнего архива Саидова Г.Б.

               Один из моих родственников, всю свою жизнь проработавший на высоких и ответственных постах, всегда отличался сдержанностью, серьезным характером и некоторой замкнутостью. Видимо, работа в какой-то мере накладывает свой отпечаток на человека. Не то, чтобы он избегал знакомых и родственников. Нет. Это практически невозможно, живя на Востоке. Просто, он всегда держался ровно и степенно. В редкие минуты совместного общения, мы старались быть немногословны: сдержано и учтиво перекинувшись традиционным приветствием, которое включает в себя рад обязательных вопросов-ответов ("как здоровье, как дела, как дети?" и т.д.), мы оставляли его в покое, тактично переводя тему разговора в иное русло и переключаясь на кого-либо другого. Поскольку понимали, что мысли его постоянно заняты работой, а потому мы с должным почтением и уважением относились как к нему самому, так и к его статусу.
              Являясь многодетным отцом семейства, над ним ещё, помимо всего прочего, постоянно довлела забота о семье и детях. А детей было аж целых семеро, самому маленькому из которых на тот момент едва перевалило за три годика. И надо отметить, что этот последний, не в пример отцу был очень шустрым и озорным мальчишкой.
              Вообще, следует отметить, что уникальный дар был в той или иной степени присущ каждому из детей этой семьи. Достаточно вспомнить эпизод, произошедший с одной из сестер упомянуго малыша.
              Воспитывалась она под присмотром няньки - старой одноглазой бабушки, - которая всячески старалась привить ребенку добродетели проповедуемые в исламе. Как-то раз, будучи в 4-летнем возрасте, девочка оступилась, нечаянно, при этом, наступив на кусочек черствой лепешки, за что тут же получила нагоняй:
              - Нона пашкардан ўбол - кўр меши! ("Наступать на хлеб - величайший грех: можешь ослепнуть!" - назидательно начала было отчитывать строгая няня, на что сообразительный ребенок вдруг "догадался" и уточнил:
              - Бибижон, шумо вахташба нона пашкаред ми? ("Бабуль, так ты что - в детстве на хлеб наступила?")
              Остолбенев, бабуля ещё долгое время, не могла прийти в себя, не зная - что ответить ребенку.
              Возвратимся к её братику.
              В это ранее утро он, накормленный и довольный сидя в углу комнаты, с любопытством разглядывал домашних, спешивших кто куда: одни в школу, другие на работу. По привычке, обе его руки находились в трусиках, проверяя на всякий случай - в порядке ли там "мужское хозяйство".
              Отец также собирался на работу, а потому сев за дастархан, собрался позатракать на скорую руку яйцами всмятку. Благо, они держали во дворе собственный курятник и чего-чего, но яйца никогда в этом доме не переводились. Однако, на сей раз, быстро пробежавшись по скатерти глазами и не найдя искомого продукта, глава семейства поднял густые мохнатые брови и вопросительно уставился на свою половинку.
              - Мебахшед, дадажон! Тухум имрўз тамом шуд. ("Простите, папочка! Но яйца сегодня закончились") - виновата произнесла моя тётя.
              Дядя тяжело вздохнул и стал медленно соображать - чем бы таким перекусить. Явно было видно, что он очень растроен.
              Вдруг, молчащий до сего момента в своем углу отпрыск, воскликнул:
              - Дадажон, тухум мехурет ми? ("Папочка, не хотите ли яиц?")
               - Ха, кани?! ("Да, где?!") - встрепенулся отец, с надеждой уставивившись на сына. Против обыкновения, лицо его засияло от радости, а уголки опущенных губ, медленно поползли вверх.
              - Ана! ("Вот!" - показал малыш, стянув с себя трусы и ловко перебирая маленькими ручонками между ног. - Ана, дутта тухумча! ("Вот, целых два яичка!").
              Немая сцена длилась всего пару секунд, после чего всё семейство раскинулось по полу, схватившись за свои животы. Все, кроме главного родителя, которому по статусу неприлично было валяться вместе со всеми.


    • Дороги, что нас выбирают... Гранат. Фото из домашнего архива Саидова Г.Б.

               Судьба свела меня с Амоном в золотую пору моего студенчества.
              Являясь на пару лет старше меня по возрасту, мой товарищ, прежде всего, отличался поистине энциклопедическими знаниями, приятной внешностью, горделивой и уверенной осанкой и высочайшей культурой общения, унаследовавшей, по всей вероятности, от своего дедушки - потомственного бухарца, очень авторитетного и уважаемого человека в среде интеллектуалов и религиоведов города. Кроме того, невозможно не отметить такую черту его характера, как остроумие и умение совершенно свободно полемизировать на любые темы. Не раз, его убедительная аргументация и меткие лаконичные высказывания обескураживали и сваливали наповал вполне уважаемых и солидных в научных кругах специалистов. Дилетантов же, он бесжалостно унижтожал своим неподражаемым сарказмом, что вызывало во мне всегда двойственные чувства: наряду с некоторым неприятием столь жесткого метода по отношению к оппоненту, невозможно было не восхититься его уверенностью в своей правоте и тем, как это он мастерски проделывал.
              "Коньком" же, его оставалась история. Особенно, что касалось искусства Средней Азии и, конечно-же, краеведение. Не случайно, известные специалисты Института Востоковедения, приезжавшие довольно часто по делам в Бухару, изъявляли желание непременно в качестве гида видеть именно Амона, предпочитая его всем остальным гидам.
              В упомянутую мною пору, мы работали с ним вместе в гостинице "Бухоро" от ВАО "Интурист", в качестве обычных барменов и буфетчиков, а потому довольно часто уединившись, предавались жарким спорам и различного рода дискуссиям. Естесственно, что я не скрывал своих симпатий к нему, а ему, в свою очередь, почему-то всегда было интересно общаться со мною. Так, однажды разговаривая на тему общих знакомых, мы вдруг неожиданно выяснили, что являемся не такими уж и дальними родственниками. Постепенно речь зашла о его дедушке - главном "виновнике" нашего родства - и я, понятное дело, стал выпытывать у товарища некоторые подробности его детства.
              -У деда было две жены. - видя моё упорство, сдался, наконец, Амон. - От первого брака родилась моя мама. Прошло несколько лет и вышло так, что деду пришлось жениться вновь. От второго брака на свет появилось трое детей: двое мальчиков и девочка. Но, поскольку к тому времени моя мама уже успела выйти замуж и родить меня, то разница возрасте между детьми от второго брака и мною была невелика. Таким образом, формально выходило, что они приходятся мне "дядей" ("тётей"), однако фактически мы были братьями, а потому частенько нас всех можно было застать ползающими или сидящими на коленях у довольного дедушки. Последний никогда не делил детей по какому бы то ни было признаку, а потому всегда распределял свою безграничную любовь одинаково и равномерно. Довольно часто, во время совместной трапезы, дедушка имел обыкновение собственноручно кормить нас со своих рук, что является делом привычным для жителей не только Бухары.
              Тут я вынужден был прервать повествование моего друга, поинтересовавшись, чем объясняется тот факт, что обладая поразительной схожестью (все братья впоследствии переняли от деда-отца природную одаренность и уникальный ум), тем не менее, все они являются такими разными по характеру и темпераменту. И вот какую историю мне удалось узнать.
              В один из дней, на обед была сварена шурпа - разновидность распространенного в средне-азиатской кухне супа, состоящего в основном из бульона, мяса и овощей. Традиционно, во многих семьях принято крошить в косушку с супом почерствевший хлеб или лепешку. Так сказать, для экономичности, бережливости и пущей сытости. Помимо прочего, это ещё и способствует скорейшему оставанию бульона, что имеет немаловажное значение при кормлении детей.
              Все трое мальчиков облепили дедушку, приготовившись к еде. Дед, как обычно, принялся кормить, приговаривая при этом, обращаясь вначале к старшему:
              -Абдусатторжон, шумо шўрбоя чияша нагз мебинед? ("Абдусатторджон, что тебе более всего нравится в шурпе?").
              - Ман нонаша нагз мебинам, дадажон. ("Я хлебушек люблю, папочка") - скромно ответствовал старший, показывая, тем самым, что он хорошо усвоил уроки жизни и вместе с тем давая понять, что выбор его был не случаен ("хлеб - всему голова"), что, конечно-же, не могло не вызвать одобрения со стороны отца.
              - Баракалло! ("Превосходно", "замечательно"!) - умилительно прошептал родитель, моргая расстроганными ресницами и, собственноручно отправив размокший и нежный кусочек лепешки в рот сыну, повернулся к среднему:
              - Абдукаримжон, шумо шўрбоя чияша нагз мебинед? ("Абдукаримджон, что тебе более всего нравится в шурпе?").
              - Ман обаша нагз мебинам, дадажон. ("Я бульончик предпочту, папочка") - нашелся тут же средний сын, стараясь ни в чём не уступать в благородстве своему брату и демонстрируя такие качества прилежного мусульманина, как скромность, довольство, непритязательность и забота о других.
              - Баракалло! - не выдержав, прослезился отец, поднося ко рту воспитанного сына деревянную расписную ложку с ароматной янтарной жидкостью.
              Наконец, очередь дошла до младшего.
              - Амонжон, шумо шўрбоя чияша нагз мебинед? ("Амонджон, а что ты более всего предпочитаешь в шурпе?").
              - Ман гўшташа нагз мебинам!!! ("А я мясо люблю!!!") - взревел Амон и, под взрыв всеобщего хохота домашних, кинулся расправляться с бараниной.


    • Арам шум-шум Маки. Бухара, 2009 г. Фото из домашнего архива Саидова Г.Б.

               С новой игрой нас познакомила Таня, недавно возвратившаяся из "Артека".
              Перекочевав с теплого и ласкового берега Крыма на знойную и жгучую почву Бухары, эта невинная артековская игра советских пионеров явно требовала доработок и усовершенствования. Что и было незамедлительно претворено в жизнь нашими сметливыми старшими товарищами.
              Изначально её правила были достаточно банальны и скушны: водящему плотно завязывали глаза, ставили в центр хоровода и, под всеобщие бормотания ("Арам-шум-шум, арам-шум-шум, арамийя бисила, бисила, бисила"), взявшись за руки, начинали медленно кружить вокруг несчастного, которому оставалось наугад вскинув руки с галстуком вперед, заарканить свою "жертву". После чего, "жертва" и водящий поворачивались спиной друг к другу (на достаточном расстоянии) и на счет "раз-два-три" обязаны были повернуться лицом к лицу. Если оба участника синхронно разворачивались с одной стороны, то они обязаны были, чмокнув друг друга в щечку, мирно расстаться. Если же поворачивались "вразнобой", то бывший водящий встраивался в общий хоровод, а на его место заступал "новичок".
              Налицо - явный непорядок.
              Саша был лет на пять старше нас, а потому внес разумное предложение - несколько усовершенствовать игру, с учетом, так сказать, бухарской специфики, а точнее - специфики нашего двора.
              Во-первых: повязка на глаза совершенно излишняя вещь, позорящяя доброе и светлое имя пионера, одним из качеств которого всегда являлась честность. Будет вполне достаточным полагаться на это качество. Это предложение было встречено с пониманием. Особенно мужским электоратом, поскольку не очень-то "светила" перспектива чмокаться с приятелем.
              Во-вторых: целоваться следует "по-человечески", то есть, в губы. Женская половина смущенно молчала, что было справедливо всеми сочтено за согласие. Игра заметно оживилась, обретая с каждым днем все новых поклонников.
              Аппетит, как известно, приходит во время еды: следующее нововведение касалось продолжительности поцелуя. В ходе бурного обсуждения, стороны, все-же, пришли к компромису: было решено считать до десяти.
              Ещё через какое-то время, тот же Саша счел неприличным целоваться у всех на виду и предложил "идеальный" вариант: хоровод зрителей громко продолжает считать до десяти, но... уже повернувшись спиной к участникам эксперимента. Эта существенная поправка позволила снять скованность в отношениях, добавив игре шарма и дополнительного очарования. Игра постепенно приобрела сумасшедшую популярность, вытеснив такие игры нашего двора, как "казаки-разбойники", "догонялки" и всякие викторины.
              И, все-же, один момент в этой игре нас явно смущал, а именно: как угадать с синхронностью разворота партнеров в предвкушении долгожданного поцелуя?
              Но Саша не был бы Сашей, если б не его смекалка: ведь не зря же он учился в институте.
              - Надо встать плотно затылками друг к другу и взяться за руки - совершенно объективно и непредвзято вывел старший товарищ.
              Воцарилась тишина. Чувствовалось, как идет интенсивная работа мозга.
              И, буквально, в следующую секунду, лица всех участников заметно просветлели и оживились.
              "Взяться за руку"!;. Вот оно, то спасение, что дает надежду, а вместе с ней и десятки способов и ухищрений для того, чтобы передать незаметный условный знак своему партнеру (партнерше), начиная от постукивания, поглаживания и до обыкновенного легкого сжатия руки...
              "Бедные артековцы!" - искренне жалели мы несчастных отличников и очкариков всего Советского Союза. - "Если б они только знали - насколько мы усовершенствовали эту настоящую пионерскую игру!"



     
    « Пред.   След. »
    JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

    Сегодня 18 ноября, суббота

    Страны

    31%Russian Federation Russian Federation
    25%United States United States
    10.2%Uzbekistan Uzbekistan
    4.5%Ukraine Ukraine
    3.5%Germany Germany

    Посетители

    Сегодня: 54
    Вчера: 44
    Всего: 23303

    Кто на сайте?

    Сейчас на сайте находятся:
    3 пользователей
    • advegebib
    • IterveBell
    • steklodelnbv

    Опросы Rus

    В каких рубриках вы более всего заинтересованы?

    Новые статьи...

    Пн., 04 Май 2015
    Пт., 23 Май 2014
    Сб., 03 Май 2014
    Чт., 01 Май 2014
    Сб., 26 Апрель 2014
    free counters
    Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
    Страница сгенерирована за 0.000021 секунд
    Сегодня 18 ноября, суббота
    Информационно-публицистический портал
    Санкт-Петербург
    Вверх