logo
buhara
 

Бродский

Поэзия - Российская

И. Бродский




 

  • Пилигримы

    Мои мечты и чувства в сотый раз
    идут к тебе дорогой пилигримов.
    В. Шекспир


    Мимо ристалищ, капищ,
    мимо храмов и баров,
    мимо шикарных кладбищ,
    мимо больших базаров,
    мира и горя мимо,
    мимо Мекки и Рима,
    синим солнцем палимы
    идут по земле пилигримы
    Увечны они, горбаты,
    голодны, полуодеты,
    глаза их полны заката,
    сердца их полны рассвета.
    За ними поют пустыни,
    вспыхивают зарницы,
    звезды встают над ними,
    и хрипло кричат им птицы:
    что мир останется прежним,
    да, останется прежним,
    ослепительно снежным
    и сомнительно нежным,
    мир останется лживым,
    мир останется вечным,
    может быть, постижимым,
    но все-таки бесконечным.
    И, значит, не будет толка
    от веры в себя да в Бога.
    ...И, значит, остались только
    иллюзия и дорога.
    И быть над землей закатам,
    и быть над землей рассветам.
    Удобрить ее солдатам.
    Одобрить ее поэтам.

    1958


  • Еврейское кладбище около Ленинграда

    Еврейское кладбище около Ленинграда.
    Кривой забор из гнилой фанеры.
    За кривым забором лежат рядом
    юристы, торговцы, музыканты, революционеры.
    Для себя пели.
    Для себя копили.
    Для других умирали.
    Но сначала платили налоги,
    уважали пристава
    и в этом мире, безвыходно материальном,
    толковали талмуд,
    оставаясь идеалистами.

    Может, видели больше.
    А возможно, верили слепо.
    Но учили детей, чтобы были терпимы
    и стали упорны.
    И не сеяли хлеба.
    Никогда не сеяли хлеба.
    Просто сами ложились
    в холодную землю, как зерна.
    И навек засыпали.
    А потом — их землей засыпали,
    зажигали свечи,
    и в день Поминовения
    голодные старики высокими голосами,
    задыхаясь от холода,
    кричали об успокоении.
    И они обретали его.
    В виде распада материи.

    Ничего не помня.
    Ничего не забывая.
    За кривым забором из гнилой фанеры,
    в четырех километрах от кольца трамвая.

    1958


  • Элегия

    Издержки духа — выкрики ума
    и логика, — вы равно хороши,
    когда опять белесая зима
    бредет в полях безмолвнее души.

    О чем тогда я думаю один,
    зачем гляжу ей пристально вослед.
    На этот раз декабрь предвосхитил
    ее февральских оттепелей свет.

    Какие предстоят нам холода.
    Но, обогреты давностями, мы
    не помним, как нисходят города
    на тягостные выдохи зимы.

    Безумные и злобные поля!
    Безумна и безмерна тишина их.
    То не покой, то темная земля
    об облике ином напоминает.

    Какой-то ужас в этой белизне.
    И вижу я, что жизнь идет как вызов
    бесславию, упавшему извне
    на эту неосознанную близость.

    10 декабря 1960


  • Приходит время сожалений...

    Л.М.

    Приходит время сожалений.
    При полусвете фонарей,
    при полумраке озарений
    не узнавать учителей.

    Так что-то движется меж нами,
    живет, живет, отговорив,
    и, побеждая временами,
    зовет любовников своих.

    И вся-то жизнь — биенье сердца,
    и говор фраз, да плеск вины,
    и ночь над лодочкою секса
    по светлой речке тишины.

    Простимся, позднее творенье
    моих навязчивых щедрот,
    побед унылое паренье
    и утлой нежности полет.

    О Господи, что движет миром,
    пока мы слабо говорим,
    что движет образом немилым
    и дышит обликом моим.

    Затем, чтоб с темного газона
    от унизительных утрат
    сметать межвременные зерна
    на победительный асфальт.

    О, все приходит понемногу
    и говорит — живи, живи.
    Кружи, кружи передо мною
    безумным навыком любви.

    Свети на горестный посев,
    фонарь сегодняшней печали,
    и пожимай во тьме плечами
    и сокрушайся обо всех.

    февраль — март 1961


  • Рождественский романс

    Евгению Рейну, с любовью

    Плывет в тоске необъяснимой
    среди кирпичного надсада
    ночной кораблик негасимый
    из Александровского сада,
    ночной фонарик нелюдимый,
    на розу желтую похожий,
    над головой своих любимых,
    у ног прохожих.

    Плывет в тоске необъяснимой
    пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
    В ночной столице фотоснимок
    печально сделал иностранец,
    и выезжает на Ордынку
    такси с больными седоками,
    и мертвецы стоят в обнимку
    с особняками.

    Плывет в тоске необъяснимой
    певец печальный по столице,
    стоит у лавки керосинной
    печальный дворник круглолицый,
    спешит по улице невзрачной
    любовник старый и красивый.
    Полночный поезд новобрачный
    плывет в тоске необъяснимой.

    Плывет во мгле замоскворецкой
    пловец в несчастие случайный,
    блуждает выговор еврейский
    на желтой лестнице
    и от любви до невеселья
    под Новый год, под воскресенье,
    плывет красотка записная,
    своей тоски не объясняя.

    Плывет в глазах холодный вечер,
    дрожат снежинки на вагоне,
    морозный ветер, бледный ветер
    обтянет красные ладони,
    и льется мед огней вечерних,
    и пахнет сладкою халвою,
    ночной пирог несет сочельник
    над головою.

    Твой Новый год по темно-синей
    волне средь шума городского
    плывет в тоске необъяснимой,
    как будто жизнь начнется снова,
    как будто будут свет и слава,
    удачный день и вдоволь хлеба,
    как будто жизнь качнется вправо,
    качнувшись влево.

    28 декабря 1961


  • Стансы городу

    Да не будет дано
    умереть мне вдали от тебя,
    в голубиных горах,
    кривоногому мальчику вторя.
    Да не будет дано
    и тебе, облака торопя,
    в темноте увидать
    мои слезы и жалкое горе.

    Пусть меня отпоет
    хор воды и небес, и гранит
    пусть обнимет меня,
    пусть поглотит,
    сей шаг вспоминая,
    пусть меня отпоет,
    пусть меня, беглеца, осенит
    белой ночью твоя
    неподвижная слава земная.

    Все умолкнет вокруг.
    Только черный буксир закричит
    посредине реки,
    исступленно борясь с темнотою,
    и летящая ночь
    эту бедную жизнь обручит
    с красотою твоей
    и с посмертной моей правотою.

    2 июня 1962


  • ...Мой голос, торопливый и неясный,

    ...Мой голос, торопливый и неясный,
    тебя встревожит горечью напрасной,
    и над моей ухмылкою усталой
    ты склонишься с печалью запоздалой,
    и, может быть, забыв про все на свете,
    в иной стране — прости! — в ином столетье
    ты имя вдруг мое шепнешь беззлобно,
    и я в могиле торопливо вздрогну.

    23 января 1962


  • Инструкция опечаленным

    Не должен быть очень несчастным
    и, главное, скрытным...
    А. Ахматова


    Я ждал автобус в городе Иркутске,
    пил воду, замурованную в кране,
    глотал позеленевшие закуски
    в ночи в аэродромном ресторане.
    Я пробуждался от авиагрома
    и танцевал под гул радиовальса,
    потом катил я по аэродрому
    и от земли печально отрывался.
    И вот летел над облаком атласным,
    себя, как прежде, чувствуя бездомным,
    твердил, вися над бездною прекрасной:
    все дело в одиночестве бездонном.

    Не следует настаивать на жизни
    страдальческой из горького упрямства.
    Чужбина так же сродственна отчизне,
    как тупику соседствует пространство.

    6 июня 1962


  • Сонет

    Прошел январь за окнами тюрьмы,
    и я услышал пенье заключенных,
    звучащее в кирпичном сонме камер:
    «Один из наших братьев на свободе».

    Еще ты слышишь пенье заключенных
    и топот надзирателей безгласных,
    еще ты сам поешь, поешь безмолвно:
    «Прощай, январь».
    Лицом поворотясь к окну,
    еще ты пьешь клотками теплый воздух,
    а я опять задумчиво бреду
    с допроса на допрос по коридору
    в ту дальнюю страну, где больше нет
    ни января, ни февраля, ни марта.

    1962


  • Стансы

    Е.В., АД.

    Ни страны, ни погоста
    не хочу выбирать.
    На Васильевский остров
    я приду умирать.
    Твой фасад темно-синий
    я впотьмах не найду,
    между выцветших линий
    на асфальт упаду.

    И душа, неустанно
    поспешая во тьму,
    промелькнет над мостами
    в петроградском дыму,
    и апрельская морось,
    под затылком снежок,
    и услышу я голос:
    — до свиданья, дружок.

    И увижу две жизни
    далеко за рекой,
    к равнодушной отчизне
    прижимаясь щекой,
    — словно девочки-сестры
    из непрожитых лет,
    выбегая на остров,
    машут мальчику вслед.

    1962


  • Мои слова, я думаю, умрут...

    Мои слова, я думаю, умрут,
    и время улыбнется, торжествуя,
    сопроводив мой безотрадный труд
    в соседнюю природу неживую.
    В былом, в грядущем, в тайнах бытия,
    в пространстве том, где рыщут астронавты,
    в морях бескрайних — в целом мире я
    не вижу для себя уж лестной правды.
    Поэта долг — пытаться единить
    края разрыва меж душой и телом.
    Талант — игла. И только голос — нить.
    И только смерть всему шитью — пределом.

    1963


  • Посвящение

    Ни ты, читатель, ни ультрамарин
    за шторой, ни коричневая мебель,
    ни сдача с лучшей пачки балерин,
    ни лампы хищно вывернутый стебель
    — как уголь, данный шахтой на-гора,
    и железнодорожное крушенье —
    к тому, что у меня из-под пера
    стремится, не имеет отношенья.
    Ты для меня не существуешь; я
    в глазах твоих — кириллица, названья...
    Но сходство двух систем небытия
    сильнее, чем двух форм существованья.
    Листай меня поэтому — пока
    не грянет текст полуночного гимна.
    Ты — все или никто, и языка
    безадресная искренность взаимна.

    [1987]


  • На столетие Анны Ахматовой

    Страницу и огонь, зерно и жернова,
    секиры острие и усеченный волос —
    Бог сохраняет все; особенно — слова
    прощенья и любви, как собственный свой голос.

    В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,
    и заступ в них стучит; ровны и глуховаты,
    затем что жизнь — одна, они из смертных уст
    звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.

    Великая душа, поклон через моря
    за то, что их нашла, — тебе и части тленной,
    что спит в родной земле, тебе благодаря
    обретшей речи дар в глухонемой вселенной.

    июль 1989


  • Ария

    I

    Что-нибудь из другой
    оперы, типа Верди.
    Мало ли под рукой?
    Вообще — в круговерти.
    Безразлично о ком.
    Трудным для подражанья
    птичкиным языком.
    Лишь бы без содержанья.

    II

    Скоро мене полста.
    Вон гоношится бобрик
    стриженого куста.
    Вон изменяет облик,
    как очертанья льдин,
    марля небесных клиник.
    Что это, я — один?
    Или зашел в малинник?

    III

    Розовый истукан
    здесь я себе поставил.
    В двух шагах — океан,
    место воды без правил.
    Вряд ли там кто-нибудь,
    кроме солнца, садится,
    как успела шепнуть
    аэроплану птица.

    IV

    Что-нибудь про спираль
    в башне. И про араба,
    и про его сераль.
    Это редкая баба
    если не согрешит.
    Мысль не должна быть четкой.
    Если в горле першит,
    можно рискнуть чечеткой.

    V

    День пролетел. Пчела
    шепчет по-польски «збродня».
    Лучше кричать вчера,
    чем сегодня. Сегодня
    оттого мы кричим,
    что, дав простор подошвам,
    Рок, не щадя причин,
    топчется в нашем прошлом.

    VI

    Ах, потерявши нить,
    «моль» говорит холстинка.
    Взгляда не уронить
    ниже, чем след ботинка.
    У пейзажа — черты
    вывернутого кармана.
    Пение сироты
    радует меломана.

    [1987]


  • Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос.

    Я слышу не то, что ты мне говоришь, а голос.
    Я вижу не то, во что ты одета, а ровный снег.
    И это не комната, где мы сидим, но полюс;
    плюс наши следы ведут от него, а не к.

    Когда-то я знал на память все краски спектра.
    Теперь различаю лишь белый, врача смутив.
    Но даже ежели песенка вправду спета,
    от нее остается еще мотив.

    Я рад бы лечь рядом с тобою, но это — роскошь.
    Если я лягу, то — с дерном заподлицо.
    И всхлипнет старушка в избушке на курьих ножках
    и сварит всмятку себе яйцо.

    Раньше, пятно посадив, я мог посыпать щелочь.
    Это всегда помогало, как тальк прыщу.
    Теперь вокруг тебя волнами ходит сволочь.
    Ты носишь светлые платья. И я грущу.

    1989(?)


 
« Пред.   След. »
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

Сегодня 23 августа, среда
Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
Страница сгенерирована за 0.000025 секунд
Сегодня 23 августа, среда
Информационно-публицистический портал
Санкт-Петербург
Вверх