logo
buhara
 

Лермонтов

Поэзия - Российская

М. Лермонтов



 

  • Ангел

    По небу полуночи ангел летел
    И тихую песню он пел;
    И месяц, и звезды, и тучи толпой
    Внимали той песне святой.

    Он пел о блаженстве безгрешных духов
    Под кущами райских садов;
    О боге великом он пел, и хвала
    Его непритворна была.

    Он душу младую в объятиях нес
    Для мира печали и слез,
    И звук его песни в душе молодой
    Остался, - без слез, но живой.

    И долго на свете томилась она,
    Желанием чудным полна;
    И звуков небес заменить не могли
    Ей скучные песни земли.


  • Дума

    Печально я гляжу на наше поколенье!
    Его грядущее - иль пусто, иль темно,
    Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
    В бездействии состарится оно.
    Богаты мы, едва из колыбели,
    Ошибками отцов и поздним их умом,
    И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
    Как пир на празднике чужом.
    К добру и злу постыдно равнодушны,
    В начале поприща мы вянем без борьбы;
    Перед опасностью позорно-малодушны,
    И перед властию - презренные рабы.
    Так тощий плод, до времени созрелый,
    Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
    Висит между цветов, пришлец осиротелый,
    И час их красоты - его паденья час!

    Мы иссушили ум наукою бесплодной,
    Тая завистливо от ближних и друзей
    Надежды лучшие и голос благородный
    Неверием осмеянных страстей.
    Едва касались мы до чаши наслажденья,
    Но юных сил мы тем не сберегли;
    Из каждой радости, бояся пресыщенья,
    Мы лучший сок навеки извлекли.

    Мечты поэзии, создания искусства
    Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
    Мы жадно бережем в груди остаток чувства -
    Зарытый скупостью и бесполезный клад.
    И ненавидим мы, и любим мы случайно,
    Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
    И царствует в душе какой-то холод тайный,
    Когда огонь кипит в крови.
    И предков скучны нам роскошные забавы,
    Их добросовестный, ребяческий разврат;
    И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
    Глядя насмешливо назад.

    Толпой угрюмою и скоро позабытой
    Нам миром мы пройдем без шума и следа,
    Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
    Ни гением начатого труда.
    И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
    Потомок оскорбит презрительным стихом,
    Насмешкой горькою обманутого сына
    Над промотавшимся отцом.


  • Кинжал

    Люблю тебя, булатный мой кинжал,
    Товарищ светлый и холодный.
    Задумчивый грузин на месть тебя ковал,
    На грозный бой точил черкес свободный.

    Лилейная рука тебя мне поднесла
    В знак памяти, в минуту расставанья,
    И в первый раз не кровь вдоль по тебе текла,
    Но светлая слеза - жемчужина страданья.

    И черные глаза, остановясь на мне,
    Исполненны таинственной печали,
    Как сталь твоя при трепетном огне,
    То вдруг тускнели, то сверкали.

    Ты дан мне в спутники, любви залог немой,
    И страннику в тебе пример не бесполезный:
    Да, я не изменюсь и буду тверд душой,
    Как ты, как ты, мой друг железный


  • Парус

    Белеет парус одинокой
    В тумане моря голубом!..
    Что ищет он в стране далекой?
    Что кинул он в краю родном?..

    Играют волны - ветер свищет,
    И мачта гнется и скрыпит...
    Увы! он счастия не ищет
    И не от счастия бежит!

    Под ним струя светлей лазури,
    Над ним луч солнца золотой...
    А он, мятежный, просит бури,
    Как будто в бурях есть покой!


  • Поэт

    Отделкой золотой блистает мой кинжал;
    Клинок надежный, без порока;
    Булат его хранит таинственный закал —
    Наследье бранного востока.

    Наезднику в горах служил он много лет,
    Не зная платы за услугу;
    Не по одной груди провел он страшный след
    И не одну прорвал кольчугу.

    Забавы он делил послушнее раба,
    Звенел в ответ речам обидным.
    В те дни была б ему богатая резьба
    Нарядом чуждым и постыдным.

    Он взят за Тереком отважным казаком
    На хладном трупе господина,
    И долго он лежал заброшенный потом
    В походной лавке армянина.

    Теперь родных ножон, избитых на войне,
    Лишен героя спутник бедный,
    Игрушкой золотой он блещет на стене —
    Увы, бесславный и безвредный!

    Никто привычною, заботливой рукой
    Его не чистит, не ласкает,
    И надписи его, молясь перед зарей,
    Никто с усердьем не читает...

    В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,
    Свое утратил назначенье,
    На злато променяв ту власть, которой свет
    Внимал в немом благоговенье?

    Бывало, мерный звук твоих могучих слов
    Воспламенял бойца для битвы,
    Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
    Как фимиам в часы молитвы.

    Твой стих, как божий дух, носился над толпой;
    И, отзыв мыслей благородных,
    Звучал, как колокол на башне вечевой,
    Во дни торжеств и бед народных.

    Но скучен нам простой и гордый твой язык,
    Нас тешат блёстки и обманы;
    Как ветхая краса, наш ветхий мир привык
    Морщины прятать под румяны...

    Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк?
    Иль никогда, на голос мщенья
    Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
    Покрытый ржавчиной презренья?..


  • Пророк

    С тех пор как вечный судия
    Мне дал всеведенье пророка,
    В очах людей читаю я
    Страницы злобы и порока.

    Провозглашать я стал любви
    И правды чистые ученья:
    В меня все ближние мои
    Бросали бешено каменья.

    Посыпал пеплом я главу,
    Из городов бежал я нищий,
    И вот в пустыне я живу,
    Как птицы, даром божьей пищи;

    Завет предвечного храня,
    Мне тварь покорна там земная;
    И звезды слушают меня,
    Лучами радостно играя.

    Когда же через шумный град
    Я пробираюсь торопливо,
    То старцы детям говорят
    с улыбкою самолюбивой:

    "Смотрите: вот пример для вас!
    Он горд был, не ужился с нами:
    Глупец, хотел уверить нас,
    Что бог гласит его устами!

    Смотрите ж, дети, не него:
    Как он угрюм, и худ, и бледен!
    Смотрите, как он наг и беден,
    Как презирают все его!"


  • Родина

    Люблю отчизну я, но странною любовью!
    Не победит ее рассудок мой.
    Ни слава, купленная кровью,
    Ни полный гордого доверия покой,
    Ни темной старины заветные преданья
    Не шевелят во мне отрадного мечтанья.
    Но я люблю - за что, не знаю сам -
    Ее степей холодное молчанье,
    Ее лесов безбрежных колыханье,
    Разливы рек ее, подобные морям;
    Проселочным путем люблю скакать в телеге
    И, взором медленным пронзая ночи тень,
    Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге,
    Дрожащие огни печальных деревень.
    Люблю дымок спаленной жнивы,
    В степи ночующий обоз
    И на холме средь желтой нивы
    Чету белеющих берез.
    С отрадой, многим незнакомой,
    Я вижу полное гумно,
    Избу, покрытую соломой,
    С резными ставнями окно;
    И в праздник, вечером росистым,
    Смотреть до полночи готов
    На пляску с топаньем и свистом
    Под говор пьяных мужичков.


  • Утес

    Ночевала тучка золотая
    На груди утеса-великана;
    Утром в путь она умчалась рано,
    По лазури весело играя.

    Но остался влажный след в морщине
    Старого утеса. Одиноко
    Он стоит, задумался глубоко,
    И тихонько плачет он в пустыне.


  • Узник

    Отворите мне темницу,
    Дайте мне сиянье дня,
    Черноглазую девицу,
    Черногривого коня.
    Я красавицу младую
    Прежде сладко поцелую,
    На коня потом вскочу,
    В степь, как ветер, улечу.

    Но окно тюрьмы высоко,
    Дверь тяжелая с замком;
    Черноокая далеко,
    В пышном тереме своем;
    Добрый конь в зеленом поле
    Без узды, один, по воле
    Скачет, весел и игрив,
    Хвост по ветру распустив...

    Одинок я - нет отрады:
    Стены голые кругом,
    Тускло светит луч лампады
    Умирающим огнем;
    Только слышно: за дверями
    Звучно-мерными шагами
    Ходит в тишине ночной
    Безответный часовой


  • Нет, я не Байрон...

    Нет, я не Байрон, я другой,
    Еще неведомый избранник,
    Как он, гонимый миром странник,
    Но только с русскою душой.
    Я раньше начал, кончу ране,
    Мой ум немного совершит;
    В душе моей, как в океане,
    Надежд разбитых груз лежит.
    Кто может, океан угрюмый,
    Твои изведать тайны? Кто
    Толпе мои расскажет думы?
    Я - или бог - или никто!


  • Прощай, немытая Россия...

    Прощай, немытая Россия,
    Страна рабов, страна господ,
    И вы, мундиры голубые,
    И ты, им преданный народ.

    Быть может, за стеной Кавказа
    Укроюсь от твоих пашей,
    От их всевидящего глаза,
    От их всеслышащих ушей.


  • На севере диком...

    На севере диком стоит одиноко
          На голой вершине сосна,
    И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим
          Одета, как ризой, она.

    И снится ей все, что в пустыне далекой,
          В том крае, где солнца восход,
    Одна и грустна на утесе горючем
          Прекрасная пальма растет


  • Бородино

    Скажи-ка, дядя, ведь не даром
    Москва, спаленная пожаром,
                  Французу отдана?
    Ведь были ж схватки боевые,
    Да, говорят, еще какие!
    Недаром помнит вся Россия
                  Про день Бородина!

    - Да, были люди в наше время,
    Не то, что нынешнее племя:
                  Богатыри - не вы!
    Плохая им досталась доля:
    Немногие вернулись с поля...
    Не будь на то господня воля,
                  Не отдали б Москвы!

    Мы долго молча отступали,
    Досадно было, боя ждали,
                  Ворчали старики:
    "Что ж мы? на зимние квартиры?
    Не смеют, что ли, командиры
    Чужие изорвать мундиры
                  О русские штыки?"

    И вот нашли большое поле:
    Есть разгуляться где на воле!
                  Построили редут.
    У наших ушки на макушке!
    Чуть утро осветило пушки
    И леса синие верхушки -
                  Французы тут как тут.

    Забил заряд я в пушку туго
    И думал: угощу я друга!
                  Постой-ка, брат мусью!
    Что тут хитрить, пожалуй к бою;
    Уж мы пойдем ломить стеною,
    Уж постоим мы головою
                  За родину свою!

    Два дня мы были в перестрелке.
    Что толку в этакой безделке?
                 Мы ждали третий день.
    Повсюду стали слышны речи:
    "Пора добраться до картечи!"
    И вот на поле грозной сечи
                  Ночная пала тень.

    Прилег вздремнуть я у лафета,
    И слышно было до рассвета,
                  Как ликовал француз.
    Но тих был наш бивак открытый:
    Кто кивер чистил весь избитый,
    Кто штык точил, ворча сердито,
                  Кусая длинный ус.

    И только небо засветилось,
    Все шумно вдруг зашевелилось,
                  Сверкнул за строем строй.
    Полковник наш рожден был хватом:
    Слуга царю, отец солдатам...
    Да, жаль его: сражен булатом,
                  Он спит в земле сырой.

    И молвил он, сверкнув очами:
    "Ребята! не Москва ль за нами?
                  Умремте же под Москвой,
    Как наши братья умирали!"
    И умереть мы обещали,
    И клятву верности сдержали
                  Мы в Бородинский бой.

    Ну ж был денек! Сквозь дым летучий
    Французы двинулись, как тучи,
                  И всё на наш редут.
    Уланы с пестрыми значками,
    Драгуны с конскими хвостами,
    Все промелькнули перед нам,
                  Все побывали тут.

    Вам не видать таких сражений!..
    Носились знамена, как тени,
                  В дыму огонь блестел,
    Звучал булат, картечь визжала,
    Рука бойцов колоть устала,
                  И ядрам пролетать мешала
    Гора кровавых тел.

    Изведал враг в тот день немало,
    Что значит русский бой удалый,
                  Наш рукопашный бой!..
    Земля тряслась - как наши груди,
    Смешались в кучу кони, люди,
    И залпы тысячи орудий
                  Слились в протяжный вой...

    Вот смерклось. Были все готовы
    Заутра бой затеять новый
                  И до конца стоять...
    Вот затрещали барабаны -
    И отступили бусурманы.
    Тогда считать мы стали раны,
                  Товарищей считать.

    Да, были люди в наше время,
    Могучее, лихое племя:
                 Богатыри - не вы.
    Плохая им досталась доля:
    Немногие вернулись с поля.
    Когда б на то не божья воля,
                 Не отдали б Москвы!


  • Смерть поэта

    Отмщенье, государь, отмщенье!
    Паду к ногам твоим:
    Будь справедлив и накажи убийцу,
    Чтоб казнь его в позднейшие века
    Твой правый суд потомству возвестила,
    Чтоб видел злодеи в ней пример.


    Погиб поэт!- невольник чести -
    Пал, оклеветанный молвой,
    С свинцом в груди и жаждой мести,
    Поникнув гордой головой!..
    Не вынесла душа поэта
    Позора мелочных обид,
    Восстал он против мнений света
    Один, как прежде... и убит!
    Убит!.. К чему теперь рыданья,
    Пустых похвал ненужный хор
    И жалкий лепет оправданья?
    Судьбы свершился приговор!
    Не вы ль сперва так злобно гнали
    Его свободный, смелый дар
    И для потехи раздували
    Чуть затаившийся пожар?
    Что ж? веселитесь... Он мучений
    Последних вынести не мог:
    Угас, как светоч, дивный гений,
    Увял торжественный венок.

    Его убийца хладнокровно
    Навел удар... спасенья нет:
    Пустое сердце бьется ровно,
    В руке не дрогнул пистолет.
    И что за диво?... издалека,
    Подобный сотням беглецов,
    На ловлю счастья и чинов
    Заброшен к нам по воле рока;
    Смеясь, он дерзко презирал
    Земли чужой язык и нравы;
    Не мог щадить он нашей славы;
    Не мог понять в сей миг кровавый,
    На что он руку поднимал!..

    И он убит - и взят могилой,
    Как тот певец, неведомый, но милый,
    Добыча ревности глухой,
    Воспетый им с такою чудной силой,
    Сраженный, как и он, безжалостной рукой.

    Зачем от мирных нег и дружбы простодушной
    Вступил он в этот свет завистливый и душный
    Для сердца вольного и пламенных страстей?
    Зачем он руку дал клеветникам ничтожным,
    Зачем поверил он словам и ласкам ложным,
    Он, с юных лет постигнувший людей?..

    И прежний сняв венок - они венец терновый,
    Увитый лаврами, надели на него:
    Но иглы тайные сурово
    Язвили славное чело;
    Отравлены его последние мгновенья
    Коварным шепотом насмешливых невежд,
    И умер он - с напрасной жаждой мщенья,
    С досадой тайною обманутых надежд.
    Замолкли звуки чудных песен,
    Не раздаваться им опять:
    Приют певца угрюм и тесен,
    И на устах его печать.

    _____________________ А вы, надменные потомки
    Известной подлостью прославленных отцов,
    Пятою рабскою поправшие обломки
    Игрою счастия обиженных родов!
    Вы, жадною толпой стоящие у трона,
    Свободы, Гения и Славы палачи!
    Таитесь вы под сению закона,
    Пред вами суд и правда - всё молчи!..
    Но есть и божий суд, наперсники разврата!
    Есть грозный суд: он ждет;
    Он не доступен звону злата,
    И мысли, и дела он знает наперед.
    Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:
    Оно вам не поможет вновь,
    И вы не смоете всей вашей черной кровью
    Поэта праведную кровь!


 
« Пред.   След. »
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

Сегодня 28 июня, среда
Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
Страница сгенерирована за 0.000032 секунд
Сегодня 28 июня, среда
Информационно-публицистический портал
Санкт-Петербург
Вверх