logo
buhara
 

Пушкин

Поэзия - Российская

А.Пушкин



 

  • Анчар

    В пустыне чахлой и скупой,
    На почве, зноем раскаленной,
    Анчар, как грозный часовой,
    Стоит - один во всей вселенной.

    Природа жаждущих степей
    Его в день гнева породила,
    И зелень мертвую ветвей
    И корни ядом напоила.

    Яд каплет сквозь его кору,
    К полудню растопясь от зною,
    И застывает ввечеру
    Густой прозрачною смолою.

    К нему и птица не летит
    И тигр нейдет - лишь вихорь черный
    На древо смерти набежит
    И мчится прочь уже тлетворный.

    И если туча оросит,
    Блуждая, лист его дремучий,
    С его ветвей уж ядовит
    Стекает дождь в песок горючий.

    Но человека человек
    Послал к анчару властным взглядом,
    И тот послушно в путь потек
    И к утру возвратился с ядом.

    Принес он смертную смолу
    Да ветвь с увядшими листами,
    И пот по бледному челу
    Струился хладными ручьями;

    Принес - и ослабел и лег
    Под сводом шалаша на лыки,
    И умер бедный раб у ног
    Непобедимого владыки.

    А князь тем ядом напитал
    Свои послушливые стрелы,
    И с ними гибель разослал
    К соседям в чуждые пределы.


  • Люблю ваш сумрак неизвестный...

    Люблю ваш сумрак неизвестный
    И ваши тайные цветы,
    О вы, поэзии прелестной
    Благословенные мечты!
    Вы нас уверили, поэты,
    Что тени легкою толпой
    От берегов холодной Леты
    Слетаются на брег земной
    И невидимо навещают
    Места, где было всё милей,
    И в сновиденьях утешают
    Сердца покинутых друзей;
    Они, бессмертие вкушая,
    Их поджидают в Элизей,
    Как ждет на пир семья родная
    Своих замедливших гостей...

    Но, может быть, мечты пустые -
    Быть может, с ризой гробовой
    Все чувства брошу я земные,
    И чужд мне будет мир земной;
    Быть может, там, где всё блистает
    Нетленной славой и красой,
    Где чистый пламень пожирает
    Несовершенство бытия,
    Минутных жизни впечатлений
    Не сохранит душа моя,
    Не буду ведать сожалений,
    Тоску любви забуду я?..


  • На холмах Грузии...

    На холмах Грузии лежит ночная мгла;
    Шумит Арагва предо мною.
    Мне грустно и легко; печаль моя светла;
    Печаль моя полна тобою,
    Тобой, одной тобой... Унынья моего
    Ничто не мучит, не тревожит,
    И сердце вновь горит и любит - оттого,
    Что не любить оно не может.


  • Не дай мне Бог сойти с ума

    Не дай мне бог сойти с ума.
    Нет, легче посох и сума;
    Нет, легче труд и глад.
    Не то, чтоб разумом моим
    Я дорожил; не то, чтоб с ним
    Расстаться был не рад:

    Когда б оставили меня
    На воле, как бы резво я
    Пустился в темный лес!
    Я пел бы в пламенном бреду,
    Я забывался бы в чаду
    Нестройных, чудных грез.

    И я б заслушивался волн,
    И я глядел бы, счастья полн,
    В пустые небеса;
    И силен, волен был бы я,
    Как вихорь, роющий поля,
    Ломающий леса.

    Да вот беда: сойди с ума,
    И страшен будешь как чума,
    Как раз тебя запрут,
    Посадят на цепь дурака
    И сквозь решетку как зверка
    Дразнить тебя придут.

    А ночью слышать буду я
    Не голос яркий соловья,
    Не шум глухой дубров -
    А крик товарищей моих
    Да брань смотрителей ночных
    Да визг, да звон оков.


  • Не пой, красавица, при мне...

    Не пой, красавица, при мне
    Ты песен Грузии печальной:
    Напоминают мне оне
    Другую жизнь и берег дальный.

    Увы! напоминают мне
    Твои жестокие напевы
    И степь, и ночь - и при луне
    Черты далекой, бедной девы...

    Я призрак милый, роковой,
    Тебя увидев, забываю;
    Но ты поешь - и предо мной
    Его я вновь воображаю.

    Не пой, красавица, при мне
    Ты песен Грузии печальной:
    Напоминают мне оне
    Другую жизнь и берег дальный.


  • Няне

    Подруга дней моих суровых,
    Голубка дряхлая моя!
    Одна в глуши лесов сосновых
    Давно, давно ты ждешь меня.
    Ты под окном своей светлицы
    Горюешь, будто на часах,
    И медлят поминутно спицы
    В твоих наморщенных руках.
    Глядишь в забытые вороты
    На черный отдаленный путь:
    Тоска, предчувствия, заботы
    Теснят твою всечасно грудь.
    То чудится тебе


  • Поэт! не дорожи любовию народной.

    Поэт! не дорожи любовию народной.
    Восторженных похвал пройдет минутный шум;
    Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,
    Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

    Ты царь: живи один. Дорогою свободной
    Иди, куда влечет тебя свободный ум,
    Усовершенствуя плоды любимых дум,
    Не требуя наград за подвиг благородный.

    Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд;
    Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
    Ты им доволен ли, взыскательный художник?

    Доволен? Так пускай толпа его бранит
    И плюет на алтарь, где твой огонь горит,
    И в детской резвости колеблет твой треножник.


  • Я говорил тебе: страшися девы милой!

    Я говорил тебе: страшися девы милой!
    Я знал, она сердца влечет невольной силой.
    Неосторожный друг! я знал, нельзя при ней
    Иную замечать, иных искать очей.
    Надежду потеряв, забыв измены сладость
    Пылает близ нее задумчивая младость;
    Любимцы счастия, наперсники Судьбы
    Смиренно ей несут влюбленные мольбы;
    Но дева гордая их чувства ненавидит
    И очи опустив не внемлет и не видит.


  • Дельвигу

    Любовью, дружеством и ленью
    Укрытый от забот и бед,
    Живи под их надежной сенью:
    В уединении ты счастлив: ты поэт.
    Наперснику богов не страшны бури злые:
    Над ним их промысел высокий и святой;
    Его баюкают камены молодые
    И с перстом на устах хранят его покой.
    О милый друг, и мне богини песнопенья
    Еще в младенческую грудь
    Влияли искру вдохновенья
    И тайный указали путь:
    Я лирных звуков наслажденья
    Младенцем чувствовать умел,
    И лира стала мой удел.
    Но где же вы, минуты упоенья,
    Неизъяснимый сердца жар,
    Одушевленный труд и слезы вдохновенья!
    Как дым исчез мой легкой дар.
    Как рано зависти привлек я взор кровавый
    И злобной клеветы невидимый кинжал!
    Нет, нет, ни счастием, ни славой,
    Ни гордой жаждою похвал
    Не буду увлечен! В бездействии счастливом
    Забуду милых муз, мучительниц моих;
    Но может быть вздохну в восторге молчаливом,
    Внимая звуку струн твоих.


  • Деревня

    Приветствую тебя, пустынный уголок,
    Приют спокойствия, трудов и вдохновенья,
    Где льется дней моих невидимый поток
    На лоне счастья и забвенья.
    Я твой - я променял порочный двор Цирцей,
    Роскошные пиры, забавы, заблужденья
    На мирный шум дубров, на тишину полей,
    На праздность вольную, подругу размышленья.

    Я твой - люблю сей темный сад
    С его прохладой и цветами,
    Сей луг, уставленный душистыми скирдами,
    Где светлые ручьи в кустарниках шумят.
    Везде передо мной подвижные картины:
    Здесь вижу двух озер лазурные равнины,
    Где парус рыбаря белеет иногда,
    За ними ряд холмов и нивы полосаты,
    Вдали рассыпанные хаты,
    На влажных берегах бродящие стада,
    Овины дымные и мельницы крилаты;
    Везде следы довольства и труда...

    Я здесь, от суетных оков освобожденный,
    Учуся в Истине блаженство находить,
    Свободною душой Закон боготворить,
    Роптанью не внимать толпы непросвещенной,
    Участьем отвечать застенчивой Мольбе
    И не завидывать судьбе
    Злодея иль глупца - в величии неправом.

    Оракулы веков, здесь вопрошаю вас!
    В уединеньи величавом
    Слышнее ваш отрадный глас.
    Он гонит лени сон угрюмый,
    К трудам рождает жар во мне,
    И ваши творческие думы
    В душевной зреют глубине.

    Но мысль ужасная здесь душу омрачает:
    Среди цветущих нив и гор
    Друг человечества печально замечает
    Везде Невежества убийственный Позор.
    Не видя слез, не внемля стона,
    На пагубу людей избранное Судьбой,
    Здесь Барство дикое, без чувства, без закона,
    Присвоило себе насильственной лозой
    И труд, и собственность, и время земледельца.
    Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,
    Здесь Рабство тощее влачится по браздам
    Неумолимого Владельца.
    Здесь тягостный ярем до гроба все влекут,
    Надежд и склонностей в душе питать не смея,
    Здесь девы юные цветут
    Для прихоти бесчувственной злодея.
    Опора милая стареющих отцов,
    Младые сыновья, товарищи трудов,
    Из хижины родной идут собой умножить
    Дворовые толпы измученных рабов.
    О, если б голос мой умел сердца тревожить!
    Почто в груди моей горит бесплодный жар,
    И не дан мне судьбой Витийства грозный дар?
    Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный
    И Рабство, падшее по манию царя,
    И над отечеством Свободы просвещенной
    Взойдет ли наконец прекрасная Заря?


  • Если жизнь тебя обманет...

    Если жизнь тебя обманет,
    Не печалься, не сердись!
    В день уныния смирись:
    День веселья, верь, настанет.


    Сердце в будущем живет;
    Настоящее уныло:
    Всё мгновенно, всё пройдет;
    Что пройдет, то будет мило.


  • Кавказ

    Кавказ подо мною. Один в вышине
    Стою над снегами у края стремнины;
    Орел, с отдаленной поднявшись вершины,
    Парит неподвижно со мной наравне.
    Отселе я вижу потоков рожденье
    И первое грозных обвалов движенье.

    Здесь тучи смиренно идут подо мной;
    Сквозь них, низвергаясь, шумят водопады;
    Под ними утесов нагие громады;
    Там ниже мох тощий, кустарник сухой;
    А там уже рощи, зеленые сени,
    Где птицы щебечут, где скачут олени.

    А там уж и люди гнездятся в горах,
    И ползают овцы по злачным стремнинам,
    И пастырь нисходит к веселым долинам,
    Где мчится Арагва в тенистых брегах,
    И нищий наездник таится в ущельи,
    Где Терек играет в свирепом весельи;

    Играет и воет, как зверь молодой,
    Завидевший пищу из клетки железной;
    И бьется о берег в вражде бесполезной,
    И лижет утесы голодной волной.....
    Вотще! нет ни пищи ему, ни отрады:
    Теснят его грозно немые громады.


  • Я вас любил...

    Я вас любил: любовь еще, быть может,
    В душе моей угасла не совсем;
    Но пусть она вас больше не тревожит;
    Я не хочу печалить вас ничем.
    Я вас любил безмолвно, безнадежно,
    То робостью, то ревностью томим;
    Я вас любил так искренно, так нежно,
    Как дай вам бог любимой быть другим.


  • Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

    Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
    К нему не зарастет народная тропа,
    Вознесся выше он главою непокорной
    Александрийского столпа.

    Нет, весь я не умру - душа в заветной лире
    Мой прах переживет и тленья убежит -
    И славен буду я, доколь в подлунном мире
    Жив будет хоть один пиит.

    Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
    И назовет меня всяк сущий в ней язык,
    И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
    Тунгуз, и друг степей калмык.

    И долго буду тем любезен я народу,
    Что чувства добрые я лирой пробуждая,
    Что в мой жестокой век восславил я Свободу
    И милость к падшим призывал.

    Веленью божию, о муза, будь послушна,
    Обиды не страшась, не требуя венца,
    Хвалу и клевету приемли равнодушно,
    И не оспоривай глупца.


  • Любви, надежды, тихой славы...

    Любви, надежды, тихой славы
    Недолго нежил нас обман,
    Исчезли юные забавы,
    Как сон, как утренний туман;
    Но в нас горит еще желанье,
    Под гнетом власти роковой
    Нетерпеливою душой
    Отчизны внемлем призыванье.
    Мы ждем с томленьем упованья
    Минуты вольности святой,
    Как ждет любовник молодой
    Минуты верного свиданья.
    Пока свободою горим,
    Пока сердца для чести живы,
    Мой друг, отчизне посвятим
    Души прекрасные порывы!
    Товарищ, верь: взойдет она,
    Звезда пленительного счастья,
    Россия вспрянет ото сна,
    И на обломках самовластья
    Напишут наши имена!


 
« Пред.   След. »
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

Сегодня 23 августа, среда
Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
Страница сгенерирована за 0.000041 секунд
Сегодня 23 августа, среда
Информационно-публицистический портал
Санкт-Петербург
Вверх