logo
buhara
 

Мусульманский мистицизм

 

А.Д.Кныш МУСУЛЬМАНСКИЙ МИСТИЦИЗМ

Краткая история
Москва - Санкт-Петербург
2004


  • Об авторе

            Кныш АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ родился 28 сентября 1957 г. в г. Сасово Рязанской области. В 1979 г. окончил с отличием Восточный факультет ЛГУ по специальности арабская филология. В 1980-1986 гг. прошел аспирантуру при Ленинградском отделении Института востоковедения АН СССР, по окончании которой был зачислен в штат этого института. При создании межсекторальной Группы исламоведения был зачислен в ее состав. В1986 г. защитил кандидатскую диссертацию: «Основные источники для изучения мировоззрения Ибн 'Арабй: Фусус ал-хикам и ал-Футухат ал-маккййа (научный руководитель — А. Б.Халидов). С 1986 по 1989 г. принимал участие в Советско-Йеменской комплексной экспедиции (СОЙКЭ), возглавляемой П. А. Грязневичем.
             Автор свыше 100 работ на английском, русском, азербайджанском, немецком, итальянском, персидском и арабском языках. Они посвящены различным аспектам истории ислама.
             Исследовательские интересы А. Д. Кныша включают в себя, но не ограничиваются, мусульманским мистицизмом, классической арабской литературой, историей мусульманской богословской мысли, исламом в Йемене и на Северном Кавказе.
             Профессор А. Д. Кныш— декан Факультета Ближневосточных исследований Мичиганского университета (США). В настоящее время также является ответственным редактором секции «Суфизм» в редколлегии 3-го издания «Епсусlораеdiа оf Islam» (Вгill Асаdеmic Рublishers).


  • Предисловие

            Эта книга изначально должна была быть написана на русском языке. Она была задумана еще в середине 80-х гг. теперь уже прошлого века, когда ее автор был младшим научным сотрудником Ленинградского отделения Институга востоковедения АН СССР в составе созданной тогда Группы исламоведения под руководством С. М. Прозорова. Увы, по ряду причин в России этой идее не суждено было осуществиться. Черновой вариант книги был подготовлен во время моего пребывания в Англии, в Университете Эксетера (Девоншир), в 1997—1998 гг., а ее окончательный текст завершен в 1999 г., после моего возвращения в Университет Мичигана, США. К тому времени я писал уже исключительно на английском, ориентируясь на западного читателя и в первую очередь на моих английских и американских студентов и аспирантов. Судьба распорядилась так, что после многих лет жизни на Западе у меня вновь появилась возможность обратиться к российскому читателю. Упустить ее я не мог. В ходе подготовки русского издания я сделал существенные дополнения к тексту английского оригинала и значительно обновил библиографию. Кроме того, в ходе окончательной редакции русского перевода, мастерски осуществленного моим коллегой, аспирантом Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН (СПбФ ИВ РАН) М. Г. Романовым, я постарался привести стиль изложения в соответствие с запросами и вкусами русскоязычного читателя. Насколько это удалось, судить не мне.
             Моя научная карьера началась в Ленинградском отделении Института востоковедения АН СССР (ныне СПбФ ИВ РАН), поэтому, пользуясь случаем, я выражаю свою глубокую признательность моим учителям и старшим товарищам по Сектору Ближнего Востока этого Института, в частности ныне покойным А. Б. Халидову, П. А. Грязневичу и Вл. В. Полосину, а также ныне здравствующим С. М. Прозорову, О. Г. Большакову, Вал. В. Полосину, И. Б. Михайловой и Л. И. Николаевой. Наконец, этот труд никогда не увидел бы света без участия М. Г. Романова, который сумел привлечь к нему внимание издательства «Диля», а затем блестяще осуществил его русский перевод. Как ответственный редактор я несу полную ответственность за все стилистические и фактические погрешности, которые могли вкрасться в текст настоящей книги.

             г. Энн Ароор, штат Мичиган, США, март 2004
             А. Д. Кныш


  • Благодарность

            Я хочу выразить свою глубокую признательность ученым, внесшим свой вклад в написание 2-го издания Encyclopaedia of Islam, за то, чго они позволи¬ли мне использовать их статьи, посвященные разным аспектам суфизма.
             Н. Algar, "Nakshband", "Nakshbandiyya", "Ni'matallahiyya"
             С. Е. Bosworth, "Karramiyya"
             G. Bowering, "Sahl al-Tustari", "al-Sulami"
             J. During, "Sam5"'
             A. Hartmann, "al-Suhrawardl, Shihab al-Dln"
             P. M. Holt, "al-Mahdiyya"
             J. O. Hunwick, "Kunta", "Tasawwuf in Africa"
             С. Н. Imber, "al-Malamatiyya"
             F. de Jong, "Khalwatiyya"
             A. H. Johns, "Shams al-DTn al-Samatra'i"
             H. Landolt, "Khalwa"
             B. Lawrence, "Makhdum al-Mulk Maneri"
             I. M. Lewis, "Muhammad b. Abdallah Hassan"
             P. Lory, "al-Shadhili", "al-SbMiiliyya" '
             Y. Marquet, "al-Tirmidiv, al-Haklm"
             R. S. O'Fahey, "Tarlka in northeastern and eastern Africa"
             B. Reinert, "Sari al-SakatT
             F. Sobieroj, "al-Suhrawardi, Abu 1-Nadj3b", "al-Suhrawardiyya", "al-ShibD"
             W. M. Watt, "al-Ghazaff'
             Th. Zarcone, "Tarlka in the Turkish lands"
             Я несу полную ответственность за все ошибки, которые могли вкрасться в текст данной книги. Я многим обязан своей жене Анне, не жалевшей ни времени, ни усилий на подготовку текста моей книги к изданию.
             Я посвящаю эту книгу своим родителям, Дмитрию Александровичу Кнышу и Александре Митрофановне Кныш в благодарность за их неиссякаемую любовь и доброту.


  • Введение

            Аскетизм и мистицизм, которые существовали в исламе практически с самого момента его появления, приобрели форму широкого религиозного движения в период становления ислама (VII—VIII вв. н.э.). В этот период появились первые мусульманские подвижники и «духовные атлеты», которые создавали аскетические общины и кружки в центральных и восточных частях Халифата, прежде всего в Месопотамии, Сирии и Восточном Иране. К XIII в. н. э. такие общины распространились по всему мусульманскому миру и приняли форму новых социальных институтов — суфийских братств (тарйка, мн.ч. турук), у каждого из которых были своя подвижническая практика, образ жизни, морально-этическая система, наставническая философия и, зачастую, независимая экономическая база. В позднее средневековье (XII—XIV вв. н.э.) суфизм стал неотъемлемой составляющей мусульманского общества. Общие руководства по суфизму и авторитетные суфийские источники, сеть институционализированных братств и особый образ жизни стали тем духовным и интеллектуальным связующим, которое объединило культурно и этнически разнородные регионы и общества, собранные вместе под куполом ислама. В отличие от христианского мистицизма, оттесненного светскими и рационалистическими тенденциями, получившими распространение в Западной Европе в эпоху Просвещения, его мусульманский аналог, суфизм, сумел сохранить свое влияние на духовную и интеллектуальную жизнь мусульман вплоть до начала XX столетия. Начиная с этого периода, суфийские ритуалы, ценности и доктрины стали подвергаться критике со стороны таких разнородных религиозно-политических групп, как мусульманские реформисты, модернисты, либеральные националисты, а несколько позднее и «мусульманские социалисты». Представители этих групп осуждали мусульманских мистиков за «умышленное» культивирование «пустых предрассудков», таких как культ умерших святых и их гробниц, яростное сопротивление «прогрессивным» и «активистским» социальным учениям и установкам, потворство устаревшим обычаям и ритуальным «излишествам», а также за эксплуатацию необразованных и суеверных масс ради собственной выгоды. Одновременно с этими идеологическими нападками во многих странах Ближнего Востока экономическая база суфийских братств была подорвана аграрными реформами, распространением светского образования и новыми формами налогообложения, которые были введены прозападными националистическими правительствами. Степень упадка суфизма в первой половине прошлого столетия была разной в различных странах. Как бы то ни было, к 50-м голам XX века решительные антисуфийские выступления, инспирированные различными идеологическими течениями и политическими партиями мусульманских государств, кардинальные перемены в традиционной экономике и социальном устройстве ближневосточных, центральноазиатских и североафриканских обществ и, в меньшей степени, общесгв Африки к югу от Сахары привели к тому, что в глазах многих мусульман суфизм потерял свою былую привлекательность. Былое величие и размах суфийского движения уступили место сравнительно небольшому количесгву организаций и сообществ, возглавляемых суфийскими шайхами, которые не имели сколько-нибудь значительного влияния за пределами узкого круга своих приверженцев. В какой-то момент казалось, чго под воздействием социальных и экономических изменений, вызванных модернизацией ближневосточных обществ, само существование многовековой суфийской традиции и образа жизни было поставлено под сомнение. И все же, вопреки всему, суфизм не просто смог дожить до наших дней, но и на протяжении последних десятилетий стал уверенно отвоевывать свои прежние позиции. Суфийские организации возродились во многих странах Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии и Северной Африки, равно как и в Европе, Соединенных Штатах и республиках бывшего Советского Союза.
             Основываясь на доктринах, моральных предписаниях и педагогических методах традиционных суфийских братств, они стремятся добиться повсеместного возрождения суфийских институтов и учений. Наряду с существованием традиционных братств, мы наблюдаем появление так называемых «неосуфийских» движений, стремящихся привести суфийские ценности в соответствие с духовными и интеллектуальными потребностями современного человека. Некоторые западные суфийские группы зашли настолько далеко, что полностью лишили суфизм его мусульманского облачения, представив его в качестве выражения некой надконфессиональной универсальной истины, которая присутствует во всех религиозных традициях.
             Цель этой книги — познакомить читателей с исторической эволюцией суфизма от простого аскетического благочестия до весьма сложных доктрин, которые получили хождение в формальных и весьма ие-рархичных организационных структурах, известных как тарйкаты. Институционализированные братства появились в VI/X1I в., расцвели в период с VII/XIV по XIII/XIX вв. и испытали глубокий духовный и организационный упадок в начале XIV/XX в. В настоящий момент они вновь вступают в стадию возрождения, хотя предсказать его формы и размах пока затруднительно. Одна из задач этой книги — дополнение и обновление общих работ по мусульманскому мистицизму, выполненных Фрицем Майером1, Луи Массиньоном2, Маргарет Смит3, Тором Андре4, Жоржем Анавати и Луи Гарде5, Артуром Дж. Арбер-ри11, Марьяном Моле7, Аннемари Шиммель8 и Джулианом Болдиком9. В англоязычных университетах работы двух последних исследователей часто служат учебными пособиями для бакалаврских и магистерских программ и курсов по мусульманскому мистицизму и исламу. Поскольку они написаны исследователями, специализировавшимися на изучении литературы и культуры народов, говорящих в основном на персидском и урду, эти книги, прежде всего, рассматривают историю суфизма в восточных регионах мусульманского мира, уделяя мало внимания его развитию в центре мусульманского мира (Ирак и Сирия), на Кавказе, в Африке и на мусульманском Западе. Я попытаюсь восполнить этот пробел и сосредоточиться на регионах, которые мои предшественники оставили за пределами своего повествования. С дру¬гой стороны, в то время как предшествующие исследователи суфизма имели склонность концентрироваться на развитии суфийских доктрин и ритуалов, моя задача сосгоит в том, чтобы нарисовать картину мусульманского мистицизма как явления, неразрывно связанного с исторической и социально-политической реальностью, в которой оно развивалось. В своем рассмотрении суфизма я буду избегать, насколько это возможно, спорных и нерешенных вопросов, которых все еще много в области суфийских штудий. Читателю, не знакомому с предметом, такого рода вопросы затруднили бы его понимание. В сносках я время от времени буду обращать внимание читателей на разные подходы к одному и тому же явлению либо определенной личности в истории суфизма, приглашая их тем самым предпринять дальнейшее самостоятельное исследование. Я не стремлюсь к масштабным теоретическим обобщениям, так как они быстро устаревают в связи с развитием суфийских и исламоведческих исследований. Я не пытаюсь втиснуть свой весьма разнородный материал в какие-либо готовые концептуальные рамки, хотя и не могу отрицать, что, как у любого ученого, у меня есть свои собственные методологические предпосылки и предпочтения. Они неизбежно определяют то, как я представляю факты и интерпретирую суфийские источники, находящиеся в моем распоряжении. Мой подход к этим источникам заключается в том, чтобы выявить скрытые полемические и идеологические установки, присущие их авторам, не впадая при этом в крайности гиперкритицизма.





 
« Пред.   След. »
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

Сегодня 28 июня, среда
Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
Страница сгенерирована за 0.000022 секунд
Сегодня 28 июня, среда
Информационно-публицистический портал
Санкт-Петербург
Вверх