logo
buhara
 

Рассказы о святых

Суфизм

  Фарид ад-дин Аттар "Тазкират ал-аулийа"
или Рассказы о святых
(избранное и сокращенное издание) САМПО 2005



  • Предисловие

             В современном мире, где царит хаос, не только отдельные люди, но и целые нации готовы уничтожить друг друга по причине непонимания значимости чужих культурных ценностей и достижений, а также вклада различных народов в общее дело укрепления мира. Люди утратили веру в Бога и сверхъестественное. Они с недоверием воспринимают знаки свыше и не слышат внутренний голос, призывающий к достижению всеобщего человеческого братства.
             Присущие человеческой природе чувственные, животные желания подчиняют себе людей. В этих условиях особенно необходимы произведения искусства, книги по философской, этической и религиозной тематике, биографическая литература и другие произведения, дающие богатую духовную пищу тем людям, которые нуждаются в ней. Вот почему мы представляем на суд читателей перевод избранных мест из знаменитого труда великого персидского поэта-суфия шейха Фарид ад-дина Аттара Тазкират aл-аулийа (Рассказы о святых Персии, Египта и Аравии) в двух частях. Эта работа, увидевшая свет в 1908 году в Лейдене и предваряемая вступительной статьей д-ра Николсона из Кембриджского университета, до сих пор не переводилась на английский язык. Известные авторы на Западе, пишущие об исламском мистицизме, оценили, однако, эту работу как незаменимое руководство и неоднократно обращались к ней.
             Мир, в котором превалируют земные интересы, страдает из-за недостатка духовности. На протяжении веков просветленные люди ищут Истину, обращаясь к Вечности и Богу, посвящая жизнь Тому, Кто может утолить их духовный голод, положить конец их страданиям и украсить будущую жизнь бессмертием и блаженством. Этих избранных Богом людей во всем мире называют пророками и святыми. Каждый из них служил своей стране и своему времени, развил и указал духовные методы и способы утоления внутренних потребностей человечества. Эти люди определили и высветили стадии очищения на пути к духовности, ведущем к Окончательному Воссоединению, когда телесная сущность (нафс) растворяется, уничтожается эго, проходит страдание, вызванное переселением в мир иной, и исчезает страх перед Судным днем.
             Тасаввуф (суфизм), исламский мистицизм, с давних пор является вкладом ислама в процесс умиротворения и обретения счастья человечеством.
             Его положения — это бескомпромиссный монотеизм, доктрина об абсолютном превосходстве Бога, которую никто не может оспорить. Бог всемогущ и всеведущ, Он присутствует повсюду во вселенной, поэтому ее существование можно считать лишь временным и относительным.
             Цель суфия — увидеть Бога — идентична Таухиду, требующему полного отказа от своей сущности: уничтожения индивидуальной воли, подчинения ее Божественной воле и повиновения заповедям Господа. Суфий считает, что в Таухиде верующий не становится единым с Богом, а наделяется трансформированным и вечным осознанием бессмертия души еще при жизни в этом мире. Идеальный человек становится зеркалом Божественных атрибутов, проявляющихся в нем, и именно в таком состоянии Мансур аль-Халладж громко заявил: «Я — Истина», а Байазид произнес: «Удостоверьтесь в моем всемогуществе». На самом деле их устами говорил сам Бог.
             Любовь — это путь, который захватывает все лучшее в человеке, он полит солеными слезами сердца. Только благодаря преданному служению Богу можно обрести Его. Не нужно обращать свои взоры на небеса, а сле?дует избегать соблазнов и не бояться ада. Надо любить Бога ради Него самого и безропотно сносить все беды, которые встретятся на Пути.
             Суфизм требует искоренения всех душевных страстей и желаний, чтобы сердце не беспокоили Думы, не связанные с Богом и творением, чтобы оно отказалось от земных интересов и все время размышляло о Боге, погрузившись в состояние возвышенного экстаза.
             Почти через сто лет после смерти пророка Мухаммеда (да будет над ним благословение и мир) в Аравии возникло новое религиозное течение — суфизм. Суфизм получил свое литературное выражение в Персии благодаря творчеству аль-Газали (1059-1111 гг.). Он достиг классического периода расцвета в тринадцатом веке, почти два столетия спустя, когда Санаи, а позднее, вслед за Абу Сайд бен Хайром (ум. 1049), мистические поэты Аттар (1140 — 1234 гг.) и Джалал ад-дин Руми (1207- 1273 гг.) подняли его на небывалую высоту в своих поэтических произведениях. Эта традиция была продолжена в четырнадцатом веке Хафизом (1300- 1388 гг.), который увлекся эротическим мистицизмом, и в пятнадцатом веке Джами, когда в литературе все еще преобладала любовная суфийская поэзия (продолжавшая традиции лирической школы), хотя она стала более сдержанной и менее эротичной. В шестнадцатом веке начался ее закат. Выше мы рассказали о расцвете и закате суфизма на примере Ирана, потому что именно иранский суфизм общепризнан и ценим нами, и именно суфизм, выраженный в персидской поэзии, вызывает наше восхищение.
             Персидская поэзия до того, как в нее проник тасаввуф и началось его внедрение и упрочение в ней, была лишена жизни. Поэзия — это средство выражения внутренних чувств, но до укоренения в ней тасаввуфа никто не осмеливался открыто говорить о своих чувствах. Оды слагались в честь богачей, чтобы польстить правителям и их министрам. Лирические поэмы лишь описывали их подвиги, и поэты состязались в игре слов. Однако с проникновением суфизма поэзия стала средством неотразимого выражения любви к Богу, экстатических чувств и сердечного пыла. Естественно, что чтение или прослушивание этих стихов будоражило душу и зажигало искру любви в сердцах поклонников поэзии. Эти поэтические строки проникали прямо в сердце и становились событием и предметом всеобщего восхваления. Газали принадлежит заслуга того, что суфизм получил распространение в Иране. О том, как ему удалось сделать это, мы расскажем ниже. Сначала позвольте нам изложить краткую историю суфизма. Мы расскажем о его зарождении в Аравии, о чуждых влияниях, которые испытывало это религиозное учение, прежде чем оно укоренилось в Персии. Родиной суфизма действительно является Аравия. Именно оттуда это учение было перенесено в Персию. Культура арабов распространилась, с одной стороны, на Испанию, а с другой — на Персию. Позднее она проникла в Индию по суше через Мултан и Кандагар и морем через Синд. До появления арабской культуры в Персии процветали буддизм и веданта. Таким образом, в суфийское учение вошли представления и способы выражения, характерные Для индуистской Индии. Заслуга этого по праву принадлежит царю Ашоке, пославшему своего сына проповедовать буддизм в Кандагар, Афганистан и Персию. Александр Македонский, завоевавший Персию и Пенджаб, установил контакты с ведантистами в Долине Ганга и увез нескольких буддийских мудрецов и философов Индии в Грецию. Философские и Религиозные учения его страны дополнились идеями веданты и, в свою очередь, обогатили суфизм благодаря влиянию, оказанному христианами на арабов во время крестовых походов в Сирию, а также благодаря их общему взаимодействию в Италии и н& земле мавров в Испании.
             Когда халифат был переведен из Медины в Да?маск, а оттуда в Багдад, между людьми различных вероисповеданий стали вестись религиозные полемики и дискуссии. Для свободного выражения мысли сложилось широкое поле деятельности, и в стро?гом арабском мистицизме начали происходить изменения.
             С переносом халифата в Багдад началось формирование учения квиетистов. Суфии стали активно протестовать против формализма ортодоксального ислама, в котором уделялось огромное внимание внешним обрядам богослужения и который строго требовал неукоснительного соблюдения веры. Ортодоксальность плохо сочеталась со свободомыслием мистицизма. Суфийская мысль не хотела втискиваться в узкие рамки. Она искала собственный способ самовыражения, чтобы подчеркнуть разницу между личными и безличными элементами в религиозных практиках. Скептические квиетистские тенденции первых суфиев начали уступать место пантеистическим тенденциям, нашедшим выражение в проповедях и образном языке.
             Именно на этот период приходится начало творчества аль-Газали. Он был ученым, глубоко изучившим теологию, законодательство, юриспруденцию, традиции и Коран. Газали преподавал греческую философию и обладал чутким, острым умом и уникальной памятью. Неудовлетворенный средним уровнем теологического обучения, он отказался от руководства медресе Низамийа в Багдаде и стал суфийским дервишем. Газали оставил свой высокий пост, порвал связи с окружением халифа, отказался от богатства и семьи и странствовал по свету в одиночестве, встречаясь с другими суфиями и занимаясь духовной практикой до тех пор, пока не достиг просветления после десяти лет сурового аскетизма. Суфизм принес покой и умиротворение его душе и удовлетворил духовные потребности. Результатом его духовного опыта стал научный труд Ихья аль-улюм ад-дин («Возрождение богословских наук»), самое лучшее наставление о суфизме в исламе, завершившее систему богословия аль-Ашари, Абу Талиба из Мекки и Калабадхи. В этом великом произведении он сумел увязать ортодоксальную теологию и религиозный закон с практикой и теорией мистицизма. Благодаря Газали мистицизм занял почетное место в официальном исламе. Исламские теологи, отвергавшие философское свободомыслие и интеллектуализм, стали менее суровыми и более уступчивыми. Ортодоксальные последователи отказались от своих узких представлений. Таланты Газали и его превосходное знание мистических и теологических вопросов заслужили ему титул Худжат аль-ислам (Доказательство ислама).
             Аль-Газали дал эзотерические интерпретации многим стихам Корана, опираясь на учения и идеи ранних мистиков. Он подвел прочную основу под суфизм и поставил его рядом с ортодоксальным исламом. Вот некоторые выбранные им отрывки из Корана:
             «Лицо Бога там, куда мы обращаемся». «Он ближе к вам, чем яремная вена». «Бог направляет того, кого пожелает, и становится для него светом». «Царство Божие на Земле и на небесах». «Разве вы не видите, что птицы, Земля и небеса — все восхваляют Его ?»
             Он черпал великие идеи суфизма из этих и других строк Корана. В определенной степени и этот отрывок из учений стал еще одной опорой для мистиков:
             Пророк говорит: «Бог сказал: «Что бы ни делал Мой слуга для приближения ко Мне, он не дойдет до Меня скорее, чем выполняя обязанности, которые Я возложил на него. Мой слуга приблизится ко Мне, творя и другие дела, превышающие все требования, и тогда Я возлюблю его. Я стану его ухом, которым он слышит, его языком, при помощи которого он говорит, глазами, которыми он видит, и его руками, которые держат».
             Хотя Муршиду (Учителю) отводилось почетное место в ортодоксальном исламе, и его посредническая роль в получении отпущения грехов учеником считалась незаменимой, Газали, прямо не критикуя доктрину, все же модифицировал ее, основываясь на цитатах из Пророка. Пророк велел своей любимой дочери практиковать самоотречение, медитацию и постоянно думать о Боге. Он призвал ее подвергнуть себя самым суровым ограничениям, чтобы она стала достойной Марии, матери Христа, и других святых. Для этого мало быть его дочерью. Она должна прилагать усилия и заслужить спасение. Его посредничество не поможет тому, кто не практикует аскетизм и не размышляет о Боге.
             Поддерживая доктрину о Милосердии, аль-Газали одновременно подчеркивает необходимость прилагать усилия, чтобы заслужить его.
             Пришло время для аль-Газали заложить основу суфизма в Персии. Он предложил на суд впечатлительных и чутких персов сокращенный перевод своего наставления Ихья аль-улюм ад-дин под заголовком Кимийа-и-Саадат (Алхимия счастья). С этого времени идеи мистицизма начали распространяться в Персии, и Санаи абу Сайд бен Абиль-Хаир, а позднее Фарид ад-дин Аттар и Джалал ад-дин Руми стали проповедниками этой веры.
             В его Ихья аль-улюм ад-дин (Кимийа-и-Саадат), которая состоит из четырех томов, материал распределяется следующим образом. Первый том описывает богослужение, которому следуют каноническая религия, эпистемология, теология и ортодоксальный ислам. Второй том посвящен вопросам поведения в соответствии с законом ислама и подготовке мистика. В третьем томе речь идет о психологических основах духовного ученичества, проходимого под общим руководством, а также о смертных грехах, подстерегающих суфия на его пути. Четвертый и самый важный для суфия том раскрывает путь к искуплению и вечному блаженству. В нем широко и подробно рассказывается об эпизодах из жизни святых, Пророка и его сподвижников. Автор описывает практически каждую стадию и состояние {макам ва хал) на пути суфия. В этом томе приводятся яркие описания случаев из жизни арабских и персидских женщин-святых, особенно о том, как они плакали кровавыми слезами из-за мук, вызванных разлукой с Богом, и ночи напролет не смыкали глаз, вознося Ему молитвы. В этой части говорится практически обо всех аспектах мистического пути: обращении, стойкости, страхе, надежде, доверии и вере в Бога, устремленности, удовлетворении, решимости, размышлении и медитации, реминисценциях о смерти и Боге. Все десять стадий описываются подробно, красиво и просто, и читатель наслаждается этими описаниями, как захватывающей романтической поэмой. Один великий мистик следующим образом описал эффект, произведенный Ихья алъ-улюм ад-дин: «Простое чтение этой книги оказывает духовное воздействие на сердце читателя, пронзая его словно кинжалом. Каждое слово вызывает удивительные превращения. Человек пребывает в экстазе, читая эту книгу. Причина этого в том, что аль-Газали находился в состоянии экстаза, одиноко живя в пустыне, где он проводил время в размышлениях, подвергая себя ограничениям, посту и всенощным бдениям. Он изучил множество канонических, религиозных и философских литературных трудов, но не нашел в них утешения. И только тасаввуф с его практикой полного отрешения принес его душе желанное умиротворение. Он отказался от дискуссий и критики и все время думал о Боге. Он учился контролировать разум и усмирять плоть. Аль-Газали ревностно практиковал внутреннее очищение, отказавшись от мирской суеты, чтобы достичь совершенства. Закутавшись в накидку и в одиночестве странствуя по пустыне, он достиг цели — умиротворения души — и утолил свой духовный голод. Он описал опыт этих десяти лет в своей работе Ихья аль-улюм ад-дин«. Как мы уже сказали ранее, Фарид ад-дин Атгар, а позднее Джалал ад-дин Руми многое почерпнули из духовного наследия аль-Газали и обогатили персидскую суфийскую литературу.
             Вот почему ни одно описание иранского суфизма не будет полным без краткого очерка о Джалал ад-дине. Это тончайший иранский мыслитель-суфий. Его произведение Маснави в шести томах величают Кораном на языке Пехлеви, оно является хранилищем суфийских тайн. Книга была переведена на английский язык доктором Николсоном, Редхаусом (отдельные части) и другими авторами. Однако Руми написал еще одну работу: Фихи ма Фихи (»Застольные беседы Джалал ад-дина«) на персидском языке, которая была обнаружена в Турции через семьсот лет после его смерти д-ром Николсоном и Мауланой Маджидом из Азамгарха (Индия). Копии этого произведения позже были найдены также и в Индии, в библиотеках штатов Рампур и Хайдарабад. О нем Упоминает Шибли в своей биографической книге о Джалал ад-дине Руми, а также Николсон в книге «Избранное из Дивана Шамса Табризи». Некоторые отрывки из книги Руми были переведены Николсоном в его работе Руми — поэт и мистик («Этическая и Религиозная классика Востока»). Произведение Руми насчитывает около трех тысяч строк и представляет собой сборник бесед на духовные темы Мауланы Джалал ад-дина с Муин ад-дином Парваной и другими учеными и мистиками, их современниками, которые посещали Руми и задавали ему вопросы по теологии и мистицизму. Это единственная проза, вышедшая из-под пера Руми. Она бескомпромиссна, в ней нет логически и последовательно построенных критических аргументов, как в Маснави. Книга передает взгляды Руми простым искренним языком и проливает свет на его духовный опыт и развитие. Это правдивая картина чувств Мауланы и его оценки таких важных событий, как казнь Мансура аль-Халладжа. Книга раскрывает перед читателем его мысли и мнения по поводу примирения догматов ортодоксального ислама с эзотерическим суфизмом. Книга является самым авторитетным свидетельством внутреннего мира и величия идей этого уникального мирового гения.
             В заключение мы можем сделать вывод о том, что суфизм существует столько же времени, сколько и само творение. Вы можете дать ему любое определение, но он подразумевает желание души встретиться со своим Творцом и предлагает путь, который приведет его к этой высочайшей цели. Как и в суфизме, все мистики мира составляют одно вечное братство, постоянно занятое поиском новых путей к Богу. Следовательно, работы по суфизму заслуживают изучения всеми, кто ищет Бога, независимо от их веры, происхождения, страны и времени, в котором они живут. Поэтому мы решили представить на суд читателей самое лучшее, что было написано о суфизме, отобрав этот материал из трех великих произведений: «Илья аль-улюм ад-дин» аль-Газали, «Тазкират ал-аулийа» Фарид ад-дина Аттара и «Фихи ма Фихи» Джалал ад-дина. Два перевода: Ихья и Тазкират завершены, и мы готовим их издание. По воле Всевышнего все еще остается незавершенным перевод книги «Фихи ма Фихи», начатый мною четверть века назад (часть переведенного материала была прочитана еще д-ром Николсоном). Если будет угодно Всевышнему, я завершу перевод этой книги, и она также увидит свет. Таким образом, в свое время читатели и искатели истины смогут познакомиться с тремя величайшими работами по суфизму — незаменимым руководством по исламскому мистицизму. Я выражаю благодарность выдающейся религиозной деятельнице Шри Шри Мате Кришнаджи из Вриндабана (Индия), благодаря которой я решился сделать перевод этих книг и представить их на суд подлинных искателей истины, что, по словам этой женщины, является проявлением высшего служения Всевышнему. Я благодарен шейху Мухаммеду Аш-Рафу, который взял на себя труд издать эту книгу, написанную в духе истинного суфийского учения.

             Бэнки Бехари


  • Введение

             Мистики всех стран образуют некорпоративное братство и благодаря единству их цели, а именно Богоосознанию, они разделяют друг с другом одинаковый духовный опыт. Единство их опыта и близость взглядов приводят к укреплению веры вступающих на Путь в собственную правоту и вселяют в них надежду на то, что, следуя линии поведения, обозначенной их предшественниками, они обязательно достигнут цели всей жизни.
             В этой книге я предлагаю вниманию читателей английский перевод отрывков из величайшего мирового произведения, посвященного тасаввуфу (суфизму), которое называется Тазкират ал-аулийа («Рассказы о святых») и написано на персидском языке знаменитым иранским мистиком шейхом Фарид ад-дином Аттаром (1140-1234 гг.). В этом произведении дается самое авторитетное описание эпизодов из жизни ста сорока двух святых Персии, Египта и Аравии, среди которых такие имена, как Рабийа Басри (ум. ок. 803 г.), Хасан Басри (ум. 728 г.), Байазид (ум. 875 г.), Джунайд (ум. 910 г.), Абул Хасан (род. 914 г.), Шибли (ум. 946 г.), египтянин Зу-н-Нун (ум. 861 г.). Для этого издания я выбрал из общего числа жизнеописании рассказы о шестидесяти двух святых. Практическая польза этой книги заключается в том, что она повествует о препятствиях, которые возникали на пути мистиков, и раскрывает подробности того, как им удавалось успешно преодолевать их и спустя столетия помогать будущим странникам безопасно пройти по этому рискованному пути. Нельзя отрицать, что тех, кто встает на мистический путь, подстерегают (когда искатели погружены в глубокое размышление или медитацию) одни и те же трудности, связанные с причудливыми изменениями в работе органов чувств: слуха, осязания, вкуса, обоняния и особенно мышления. Кроме того, обманы, чинимые дьяволом, даже когда дело касалось адептов веры, были изучены особенно тщательно и обозначены способы, как их избежать. В книге больше духовного материала, чем исторического. Историческое описание периодов времени, в которые жили святые, как правило, опускается, и читатели могут обратиться за подробностями к Наф-хатул-Унс, Ахбарул-Ахьяр и другим работам, посвя?щенным этим темам. Книга специально предназначена для оказания помощи человеку, «поглощенному духовными поисками» (мы используем термин христианской теологии), который принес себя в жертву, чтобы испытать апофеоз духовного опыта — Богоосознание, т.е. возможность увидеть Бога в земной жизни.
             Однако в Тазкират ничего не говорится о жизни одного святого — великого Гаусула-Азама из Персии. Возможно, причина заключается в том, что он был современником Аттара. Читатели могут обратиться к Нафахат ал-Унс, чтобы узнать его биографию, и к его книге Диван, опубликованной NAWALKISHORE PRESS, Лахнау (Индия), чтобы познакомиться с его поэтическим творчеством. Поэтическое наследие Гаусула-Азама (около 60 поэм) выразило все лучшее, что есть в суфийском учении. В его стихах звучат напряженные устремления сердца, глубокая тоска по Богу, полное признание своей несостоятельности перед алтарем Истины. Его поэзия служит суфиям замечательным руководством на их духовном пути.


  • Биографический очерк

             Я хочу привести короткий рассказ о жизненном пути Аттара. О величии этого человека можно судить по панегирику, посвященному ему Джалал ад-дином Руми:
             «Аттар — это моя душа, подобно тому, как Санаи (ок. 1010 г.) — это мое духовное око. Лучезарность (Нур) Мансура аль-Халладжа (ум. 922 г.) спустя 150 лет проявилась в Аттаре». Излишним будет говорить, что даже беглое чтение трудов Аттара раскрывает ту высочайшую вершину духовности, на которой он всегда пребывал. Мы заимствовали сведения об Аттаре из персидской книги Нафхатул- Унc.
             Аттар, звезда суфизма, родился и жил в Нишапуре (Иран). Он был посвящен в суфийское учение шейхом Мухд ад-дином, известным ученым из Багдада. Этот город в то время был самым важным центром суфизма и средоточием теологии, права, философии и литературы. В Багдаде собирались ученые из разных стран мусульманского мира, чтобы вместе проводить изыскания в области восточного мистицизма и канонической религии, устраивать дебаты между христианами и мусульманами, обсуждать и переводить на арабский язык труды Платона и Плотина. Нельзя отрицать тот факт, что, как сказано выше, огромное влияние на Аттара оказал Мансур аль-Халладж.
             Сначала Аттар был врачом и аптекарем, имевшим высокодоходную практику. Как-то раз в его аптеку зашел дервиш и попросил подаяния, но Аттар был настолько занят своими пациентами, что не обратил на дервиша внимания и не ответил на его просьбу. Дервиш вежливо обратился к нему во второй раз и, когда он снова не отреагировал, заметил: «Ты так поглощен накоплением богатства! Что же ты будешь делать, когда тебе придется покинуть этот мир и оставить в нем все нажитое?» Аттар ответил: «Я просто умру, как и ты». Услышав эти слова, дервиш лег на пол, закрыл глаза, произнес Калиму и умер. Это чудо добровольного перехода дервиша в мир иной открыло глаза Аттару. Он раздал все свое богатство бедным, закрыл аптеку, покинул свой дом и стал дервишем. Как указывал Газали, самое главное для просветленного суфия в час озарения — это знать, что «человек может надеяться на спасение, если будет набожен и сумеет совладать со своими страстями. Это подразумевает отречение и уход из мира лжи для обращения к вечности и мыслям о Боге. Единственный залог успеха — пожертвовать чинами и богатством и порвать все связи с мирской жизнью«. Выбрав жизнь, заключенную в постоянном духовном поиске, Аттар стал аскетом и подверг себя тяжелым лишениям. За это он получил благословение, обрел высокий духовный опыт и научился входить в состояние экстаза; слава о нем распространилась повсюду. Аттар написал сто четырнадцать книг по суфизму, самой известной из которых является Тазкират ал-Аулийа. За ней следует Мантик-ат-Тайр (книга переведена на английский язык Фитцджеральдом под названием «Парламент птиц»). В книге Андерхилла «Мистицизм» о ней написано следующее:»Поэт-суфий Аттар психологически глубоко и проникновенно описал в своей мистической поэме стадии духовного паломничества как путь, лежащий через семь долин, а именно:
             1) Долина Поиска (Талаб), где путник (салик) должен освободиться от всей принадлежавшей ему собственности, стать нищим и одиноким’.
             2) Долина Любви (Ишк), которую можно сравнить с земным раем Данте, где начинается стадия просветления.
             3) Долина Знания (Марифат): здесь Бог виден во всем. Это высокая стадия созерцательного общения.
             4) Долина Отрешенности (Факр): состояние полного растворения в Боге.
             5) Долина Единения (Таухид): состояние экстаза и блаженных видений.
             6) Долина Изумления (Хайраш), о которой автор «Облака неведения» пишет следующее: «Приближение к восприятию Бога, когда глаза слепнут от Его невообразимого сияния».
             7) Долина Растворения Сущности (Фана): высшее теопатетическое состояние единения с Богом, когда сущность тонет в океане любви«.

             Конечно, Фарид ад-дин Аттар достигает вершины своего творчества, описывая духовные искания, экстатический восторг, Божественную Любовь. Я хочу предложить читателю текст и перевод нескольких строк из Манпгик-ат-Тайра: — Пусть никому не будет дозволено войти в Долину Любви, если в душе у него не зажжен горячий огонь стремления. Любовь отвергает всякого, кто не горит подобно пламени.
             О Господь! Пусть никогда не знает покоя тот, в ком зажжен горячий огонь Любви. Возлюбленный — тот, кто зажигает своим внутренним огнем сердца людей, соприкасающихся с Ним. Пусть он всегда пребывает в экстазе, забыв о мире со всеми его условностями и благопристойностями и обо всех земных благах.
             Его кровь способна воспламенить тысячи других сердец, и он может никогда не вспоминать о религиозных формальностях и обрядах.
             Это означает, что жар его сердца может согреть Все холодные сердца. Он способен преодолеть пределы двойственности веры и неверия, добродетели и порока.
             Потому что, когда безумие Любви овладевает им, мысли о множественности оставляют его.
             Когда рыбу вытаскивают из воды, она становится беспокойной, подпрыгивает и переворачивается, стремясь снова оказаться в воде.
             Так разлученное сердце всегда беспокоится и тоскует, стремясь снова воссоединиться с Возлюбленным. Любить Возлюбленного — все равно, что гореть в огне, а всякое рассуждение скрывает эту Любовь, словно дым. Когда ярко вспыхивает пламя Любви, дым рассеивается.
             Если Он обратит на тебя Свой божественный взор, ты сможешь обнаружить местопребывание Любви. Каждый атом во вселенной движется благодаря безумию Любви и рождается тоже благодаря ей.
             Если бы духовные очи открылись в человеке, то каждый атом творения раскрыл бы перед ним великие тайны, и он увидел бы, что вся вселенная является проявлением и даром Его Любви.
             Все книги Аттара, за исключением около тридцати произведений, считаются утерянными и не доступны читателю. Когда Джалал ад-дин Руми был подростком, он как-то раз поехал в Балх вместе со своим отцом, и по дороге они повстречали Фарид ад-дина Аттара, которому в то время было сорок пять лет. Он угадал в Джалал ад-дине человека великой судьбы, благословил его и подарил экземпляр своей книги Панднама. Джалал-ад дин очень дорожил этим подарком и всегда хранил его. Маулана Руми очень многим был обязан Фариду, который вдохновил его на создание Маснави. Фактически, именно Мантик-ат-Тайр послужила основой для Маснави, в которой великие истины изложены в форме притчи, что облегчает их понимание для искателя.
             Аттар прожил долгую жизнь, но его конец был таким же трагическим, как и Мансура. Чингисхан вторгся в Нишапур, и по его жестокому приказу воины начали беспощадно уничтожать жителей города. Люди обратились к Аттару за помощью. Он немедленно перевернул свою чашу, и, о чудо, все воины Чингисхана ослепли. Массовое убийство было остановлено. Чингисхан разгневался и приказал воинам продолжить резню. Воины приступили к делу на следующий день, и опять жители пришли к Аттару с просьбой. Он снова перевернул свою чашу — воины ослепли, смертоубийство было остановлено. На третий день Чингисхан решил лично принять участие в расправе, и когда, подчиняясь его приказам, воины снова начали убивать, мирные жители еще раз попросили Аттара о помощи. Едва Аттар дотронулся до чаши, перед ним возник Хидр и произнес: «Ты не должен мешать проявлению божественной воли. Тебе и так придется ответить за содеянное, но если ты не воздержишься от вмешательства на этот раз, последствия будут для тебя самыми ужасными».
             Вскоре после этого к Аттару подошел воин, связал его и привел на рынок, чтобы продать в рабство. Когда ученики Аттара увидели своего учителя на Рынке, они предложили воину 5000 дирхамов за его освобождение. Гробница Аттара в НишапуреОднако Аттар сказал воину, чтобы° oн не соглашался, потому что он сможет продать его по более высокой цене. Пока воин ждал лучшего предложения, Глас Божий сказал Аттару: «Твое высокомерие просто удивительно. По твоему мнению, ученики предложили сумму, недостойную тебя, ты полагаешь, что стоишь дороже?«. Аттару стало стыдно. Вскоре наступили сумерки, но ни один покупатель так и не появился. Воин становился все более недовольным, как вдруг к нему подошла пожилая женщина и предложила охапку сена в обмен на Аттара. Святой сказал воину: «Скорее соглашайся на это предложение, я не стою большего. Это моя настоящая цена».Разъяренный воин выхватил меч и отрубил ему голову. Господь не потерпел такого обращения со своим приверженцем, и в тот же миг на голову воина обрушилась стена соседнего строения и погребла его под своими обломками.
             Мы приступаем к изложению Тазкират. В этой книге описаны вершины духовных переживаний, которые были у святых. Искатели, стремящиеся к Богу, найдут этот материал незаменимым для изучения и облегчения Пути, ведущему к Богоосознанию и духовному упоению.


  • Часть первая

  • Бишар Хафи
  • Зу-н-Нун Мисри
  • Баязид Бистами
  • Абдаллах бин Мубарак
  • Суфьян Заури
  • Абу Шафик Балхи
  • Ахмад Ханбал
  • Дауд Тайи
  • Харис Мухасиби
  • Мухаммад Самак
  • Сахл бен Абдаллах Тустари
  • Мааруф Кархи
  • Сирри Сакати
  • Ахмад Хидравийа
  • Абу Тураб Нахшаби
  • Яхья бен Маазх Рази
  • Шах Шуджа Кирмани
  • Юсуф бен Хусайн
  • Абу Хавс Хаддад
  • Хамдун Кассар
  • Мансур Аммар
  • Джунайд

  • Часть вторая

  • Абу Бакр Катани
  • Абдаллах Хафиф
  • Абу Мухаммад Джарири
  • Мансур аль-Халладж
  • Абу Бакр Васти
  • Абу Исхак Ибрахим бен Шахрияр Шайбани
  • Абул Хасан Хиркани
  • Абу Бакр Шибли
  • Абул Аббас Кассаб
  • Абу Исхак Иброхим бен Ахмад аль-Хаввас
  • Мумшад Динвари
  • Абул Исхак Ибрахим Шайбани
  • Абу Бакр Саидлани
  • Шейх Абу Али Дикак
  • Абу Али Ахмад бен Мухаммад Рудбари
  • Абу-л-Хасан Али бен Ибрахим аль-Хусри
  • Абу Усман Саид бен Салам аль-Магриби
  • Абул Аббас Нихаванди
  • Абул Касим Назрабади
  • Абул Фадл Хасан Саракси


 
« Пред.   След. »
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

Сегодня 11 декабря, понедельник
Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
Страница сгенерирована за 0.000023 секунд
Сегодня 11 декабря, понедельник
Информационно-публицистический портал
Санкт-Петербург
Вверх