logo
buhara
 

Тексты






  • АЛ-ФИКХ АЛ-АКБАР Становление мусульманской доктринальной мысли и ранняя исламская философия (к вопросу о взаимном влиянии на примере ал-Фикх ал-’акбар Абу Ханифы). Введение, перевод с араб. и комментарии // Вестник РГГУ. Вып. 4. Восток: Исследования. Переводы. М.:РГГУ, 2000, с. 52-86

    (с) А.Смирнов 2000, 2001

    В арабистических и исламоведческих исследованиях, давно усвоивших традицию строгой рубрификации, принято весьма жестко отделять то, что в них именуется “философией”, от того, что называют “религиозно-догматической мыслью”, или, иногда, “теологией”. Мы не собираемся пускаться здесь в теоретическую полемику по поводу определения содержания этих понятий или оправданности применения любого из них в отношении классической арабо-мусульманской культуры. Вместо этого мы предлагаем посмотреть, насколько текст, традиционно считающийся выражением исламского (точнее, суннитского) религиозного правоверия, проникнут философской проблематикой, касающейся разработки сложнейшей теоретической проблемы единства-множественности в понимании Бога и его атрибутов и важнейшей этической, но также в конечном счете и относящейся к другим философским дисциплинам, проблемы автономии человеческого действия. Мы имеем в виду ал фикх ал-акбар, считающийся в арабо-мусульманской традиции принадлежащим Абу Ханифе. Этот текст в его основных частях и в его полемическом накале никак не может быть понят без обращения к разработке этих вопросов именно в философском духе мутазилитами - представителями школы, первой в истории арабской культуры заявившей о своем желании построить последовательно рациональную картину Универсума.

    Текст, существующий в арабо-мусульманской традиции под названием ал-Фикх ал-акбар, имеет весьма интригующую историю. В начале нашего века известный семитолог А.Венсинк в своей книге “Кредо мусульман” выразил удивление по поводу того, что ни в сочинениях на арабском языке, ни в европейском востоковедении никогда не различали два текста, которые совершенно не совпадают между собой, если иметь в виду словесные формулировки[1]. Оба они приписываются Абу Ханифе, но один, состоящий всего из десяти тезисов, гораздо короче другого, занимающего несколько страниц. Первый текст А.Венсинк назвал “Большой фикх-I”, другой - “Большой фикх-II”. Помимо них, известен еще один  ал-Фикх ал-акбар - “Большой фикх-III”, приписываемый - как подчеркивает А.Венсинк, совершенно ложно, - эпониму шафиитского мазхаба имаму аш-Шафи‘и. Если добавить, что помимо этих текстов, известен еще ал-Фикх ал-абсат, “Средний фикх”, автором которого также считается Абу Ханифа, то нетрудно понять, сколь драматическая текстологическая ситуация складывается вокруг небольшого сочинения, которое претендует на то, чтобы быть первым изложением мусульманской доктрины в ее суннитском варианте[2].

    А.Венсинк, исследовавший ал-Фикх ал-’абсат, считает этот текст аутентичным[3]. Поскольку между этим текстом и “Большим фикхом-I” имеется, по мнению А.Венсинка, полное согласие, то и “Большой фикх-I” он считает хотя и не принадлежащим самому Абу Ханифе, но во всяком случае представляющим собой достоверное переложение его подлинных взглядов[4]. Интересно отметить, что этот текст дошел до нас в составе комментария, который приписывается ал-Матуриди - известному мутакаллиму, принявшему во многом взгляды ал-Аш‘ари, но частично оставшемуся на позициях мутазилизма, - но, как считается, не принадлежит ему[5]. В пользу подлинности этого текста, как считает А.Венсинк, говорит и тот факт, что он имеет немало параллелей в ал-Васиййа (“Завещание”), другом тексте Абу Ханифы, который скорее всего, по мнению А.Венсинка, является подлинным[6]. Из этого ряда подлинных или почти подлинных текстов безусловным исключением оказывается “Большой фикх-II”.

    В самом деле, не надо быть очень крупным специалистом по средневековой арабо-исламской мысли, чтобы понять, что “Большой фикх-II” в том виде, в каком этот текст дошел до нас, не принадлежит на самом деле Абу Ханифе, эпониму одного из основных четырех суннитских мазхабов фикха (школ религиозно-правовой и доктринальной мысли), а создан ашаритским или во всяком случае находящимся под сильным влиянием ашаризма автором. Абу Ханифа (ум.767) жил в те времена, когда еще даже не были поставлены и сполна обсуждены те проблемы, по которым автор “Большого фикха-II” спорит с мутазилитами, когда еще был далек от завершения первый, наиболее интересный в философском отношении этап развития калама, задолго до эпохи ал-Аш‘ари (ум.935), определившего принципы подхода к проблематике, имеющей отношение к вероисповедным доктринам, которых придерживается и автор текста[7]. Отметим в этой связи очевидную многослойность текста: помимо антимутазилитской полемики, он содержит части, прямо отражающие позицию именно мутазилитов (в вопросе об автономии действия человека) и противоречащую соседствующим тезисам, заявленным в духе ашаризма (положение о “приобретении” действий и связанные с ним тезисы). Многослойность эта временная (тезисы, отражающие разные этапы развития мысли), жанровая (тезисы, явно привнесенные мыслью калама, соседствуют с теми, что высказывает факих - представитель религиозно-правовой и доктринальной мысли), наконец, просто пространственная (тезисы, разрабатывающие один и тот же вопрос, воспроизводятся почти на всем пространстве текста, иногда без видимой связи с контекстом). Все это подтверждает мнение о том, что “Большой фикх-II”, который известен нам сегодня, стал результатом многочисленных доработок и ревизий[8].

    Мы выбрали для перевода именно этот вариант “Большого фикха”, гораздо более обширный, нежели “Большой фикх-I”, и затрагивающий значительно более широкий круг вопросов. А.Венсинк в своем обширном труде перевел и первый, и второй варианты текста. Что касается “Большого фикха-II”, то он проанализировал его параллели с “Большим фикхом-I”, с текстом ал-Васиййа, его связь с положениями, содержащимися в хадисах и Коране, со взглядами мурджиитов, хариджитов, рафидитов, а также поздних представителей мусульманской доктринальной мысли. В настоящей публикации нет смысла повторять проделанную А.Венсинком работу. Мы видим свою задачу в другом. Мы предполагаем осветить соотношение взглядов, зафиксированных в данном тексте, с идеями мутазилитов и последующей разработкой тех же вопросов в ашаризме. Мы хотим таким образом выявить те влияния на текст “Большого фикха”, которые остаются до настоящего времени в тени. Поскольку основным доксографическим памятником, донесшим до нас мысль мутазилитов, является Макалат ал-исламиййин ва ихтилаф ал-мусаллин (“О чем говорили люди ислама и в чем разошлись творившие молитву”) ал-Аш‘ари, именно этот текст будет в основном цитироваться в наших комментариях. В несравненно меньшей степени мы будем обращаться к более поздним школам арабской философии - перипатетизму, исмаилизму и суфизму.

    Для продолжения ознакомления вы должны зарегистрироваться.



  • "Язык муравьев"

    Шихаб-ад-дин Сухраварди

    ЯЗЫК МУРАВЬЁВ

    Во имя Бога, Милостивого, Милосердного!

    Хвала Творцу всего, Бытие Которого, как признает, исповедуя Его, вся тварь, одно достойно называться "целокупностью целокупного"; и поклон и приветствие душам святых, особенно же - пророку Мухаммаду (мир ему!) и всему роду его!

    Один из уважаемых людей, почтив своим вниманием сего недостойного, пожелал, чтобы (им) было сказано несколько слов в наставление идущим по Пути, обещая хранить эти слова от чужого глаза; этот (отрывок) мы назвали "Языком муравьёв" (1/I) и попросили у Бога помощи в завершении его.

    Первый раздел

    Несколько быстроногих муравьёв из низших пределов мрака возможно (II), утвердившихся в своём положении, препоясалось и направилось в сторону поля, чтобы найти себе пищу. Вдруг они увидели пару побегов зелени, на поверхность которых утром осели капли росы (III). Один из муравьёв спросил у своего спутника, что это за капли. Тот ответил, что начало этих капель - в земле. Другой же, вмешавшись, сказал, что они - от моря, и таким образом начался спор. (Умнейший из муравьёв) сказал: "Подождите немного (чтобы увидеть), в какую сторону направлено влечение их! Ведь всякая вещь имеет влечение к своему началу и страстно желает возвратиться к своему источнику. Разве не видели вы, как ком земли, когда его бросают вверх, - поскольку начало его - низкое, и правило "всякая вещь возвращается к своему началу" подчиняет себе все вещи - падает (опять) вниз на землю. То, что стремится к полному мраку, от него и произошло. И, относительно Света Божественности, есть посылка о необходимо-желанной сущности (2); воображаемое соединение (с нею) невозможно, (если только) всякий, кто ищет свет, сам не принадлежит к миру света".

    И, пока муравьи были увлечены этим спором, солнце согрело воздух и роса на побегах стала (испаряться и) подниматься вверх. И муравьи поняли, что она - не от земли, и, поскольку выпала она от воздуха, то и испарилась в нём - "Свет к свету! Бог ведёт к своему свету, кого хочет. Бог вразумляет людей сравнениями" (24:35); "Господь твой есть крайний предел" (53:43), "к которому восходит и благое слово, и доброе дело" (35:11) (3).

    Второй раздел

    На берегу моря обитало несколько черепах (IV). Раз, когда они, отвлёкшись от своих дел, смотрели на море, они вдруг увидели в волнах птицу (V) с разноцветными перьями, которая, забавляясь по птичьему обычаю, то ныряла под воду, то поднималась на поверхность. Одна из черепах спросила у остальных: "Как вы думаете, принадлежит ли это приятное создание воде или воздуху?" Другая сказала: "Если бы не было оно созданием водным, разве погружалось бы оно в воду?" Третья возразила: "Будучи созданием водным, оно не могло бы оставить воду". Судья, судящий беспристрастно, сказал: "Смотрите и наблюдайте за ним. Если оно может находиться вне воды - значит, оно не водное создание и не нуждается в ней. Доказательством тому является рыба, которая, если покидает воду, погибает".

    И в течение месяца они пребывали в том убеждении и считали доказанным, что эта птица не может жить вне воды. Вдруг подул сильный ветер и вспучил воду, и птичка вспорхнула ввысь. Судье сказали: "Твой приговор нуждается в разъяснении".

    Для продолжения ознакомления вы должны зарегистрироваться.



  • "О НИЩИТЕ"

     

    Худжвири. О нищете (факр)

    Знай, что нищета (факр) высоко стоит на пути Истины, а нищий (факир) - высокочтим, ибо сказал Господь:

    (Подавайте милостыню)
    И тем в нужде, кто на пути Господнем
    Удержаны (от промыслов своих),
    И в поисках (себе достатка)
    Не могут двигаться по сей земле.
    Их скромность побудит незнающего думать,
    Что нет нужды у них ни в чем (2:273).

    И еще:

    Они свои постели оставляют
    И призывают Бога своего
    Из страха (гнев Его навлечь),
    С надеждой (на Его благоволенье) (32:16).

    И Пророк отличал нищету и сказал:
    "О Боже, пошли мне жизнь бедняцкую и смерть бедняцкую, и воскресение из мертвых среди бедняков".

    Он также сказал:
    "В день Воскресения Господь скажет: "Приведите ко Мне возлюбленных Моих", и ангелы скажут: "Кто возлюбленные Твои?", и Бог ответит: "Нищие и обездоленные".

    Во многих стихах Корана и речениях говорится о том же. Эти места хорошо известны и потому нет нужды приводить их здесь.Во времена Пророка среди бежавших (мухаджирин) [из Мекки в Медину] были бедняки (фукара), которые сидели в его мечети, посвятив себя поклонению Богу. Они твердо верили, что Бог пошлет им пропитание, целиком вверившись (таваккул) Ему. Пророку было предписано примириться с ними и заботиться о них, ибо Господь сказал:

    Не отгоняй ты тех,
    Которые на утренней заре и в час захода солнца
    Взывают к Господу в молитве,
    Ища Его благоволенья (6:52).

    И потому, когда Пророк видел кого-то из них, он обычно говорил: "Да будут мои отец и мать тебе жертвой, ибо благодаря вам Господь укорил меня".
    Так Бог возвысил нищету и обратил ее в особое отличие бедняков, которые отринули всё внешнее и внутреннее, полностью предав себя Зиждителю. Нищета стала их гордостью, они оплакивали ее уход и приветствовали ее приход, они принимали ее, считая всё прочее презренным.

    Так вот, нищета имеет внешность (расм) и сущность (хакикат). Ее внешность - обездоленность и нужда, а сущность - удача и свобода выбора.

    Кто взирает на внешнее, тот на внешнем и останавливается, не в силах добраться до цели и разминувшись с сущностью.

    Кто добирается до сущности, тот отвращает взгляд от всего сотворенного и, полностью самоупразднившись, взирая лишь на Всеединого, поспешает к полноте вечной жизни (ба-фана-йи кулл андар ру'йят-и кулл ба-бака-йи кулл шитафт).

    Нищий (факир) ничего не имеет, ему не приходится сожалеть об утратах.
    Он не ощущает себя богатым, имея что-либо, и не ощущает себя нуждающимся, чего-то не имея; по сравнению с нищетой (факр) богатство и нужда для него - одно и то же.
    Считается, что когда он ничего не имеет, это доставляет ему большую радость, ибо шейхи говорили: "Чем более стеснены обстоятельства человека, тем больше расширяется (в смысле бодрости и довольства) его (духовное) состояние", ибо для дервиша иметь что-либо - несчастье, и если он "заточает" что-либо (дар банд кунад) для своих нужд, то сам оказывается в той же степени "заточённым". Друзья Божьи живут благодаря Его тайным щедротам. Мирское богатство сбивает их с пути духовной самоуглубленности (рида).

    Встретились дервиш и шах. Шах сказал:
    - Можешь обратиться ко мне с просьбой.
    Дервиш в ответ:
    - К своим рабам не обращаются с просьбами.
    - Как так? - спросил шах.
    - У меня два раба, которые являются твоими хозяевами: алкание и ожидание.

    Пророк сказал:
    "Нищета славит тех, кто достоен ее".
    Ее слава состоит в том, что тело факира божественным образом оберегается от низменных и греховных поступков, а его сердце - от зла и пагубных помыслов, поскольку его внешние органы поглощены (созерцанием) проявленных милостей Божьих, а внутренние защищены незримой благодатью, так что тело одухотворяется (рухани), а сердце пронизывается божественным (раббани). Все связи между человеком и людьми исчезают, на весах его факра этот мир и мир иной весят меньше комариного крыла, в это мгновение человек выпадает из обоих миров.

    Раздел [вопрос о предпочтительности нищеты либо достатка]

    Суфийские шейхи расходятся во мнениях о том, что предпочтительнее: нищета или достаток, когда они рассматриваются как человеческие атрибуты, ибо истинный достаток (гхина) принадлежит Господу, который совершенен во всех Своих атрибутах.
    Яхья ибн Му'аз аль-Рази, Ахмад ибн Абу'ль-Хавари, Харис аль-Мухасиби, Абу'ль-Аббас ибн Ата, Рувайм, Абу'ль-Хасан ибн Сим'ун*, а из современников - великий шейх Абу Саид Фадлаллах ибн Мухаммад аль-Майхани ставят достаток над нищетой.

    * Сим'ун - см. Нафахат, № 291, где его "имя чести" - Абу'ль-Хусейн.

    Они мотивируют это тем, что достаток - атрибут Бога, в то время как нищета не может быть приписана Ему, а атрибут, общий для Бога и человека, превыше того, который неприложим к Богу.

    Мой ответ: упоминаемая общая отнесенность атрибута достатка к Богу и человеку - просто фигура речи, в реальности она не существует. Реальное сходство заключается во взаимоподобии, однако божественные атрибуты вечны, а человеческие - сотворены, следовательно, посылка является ложной.
    Я, Али ибн Усман аль-Джуллаби, утверждаю, что понятие "достаток" подобает Богу, но не человеку, в то время как понятие "нищета" подобает человеку, но не Богу.

    Когда человека называют богатым - это не более чем метафора, в действительности он таковым не является.

    Еще один аргумент: человеческий достаток - результат сцепления случайных обстоятельств, тогда как достаток Господа, который Сам является источником всех обстоятельств, не зависит ни от каких случайностей. Поэтому нет смысла говорить об общей отнесенности атрибута достатка.
    Недопустимо связывать что-либо с Богом - по сущности, свойствам, имени. Достаток Господа состоит в Его независимости от кого бы то ни было и в Его власти делать то, что Он промыслит. Таким он был всегда и таким пребудет всегда. А человеческий достаток, например, средства к существованию, присутствие радости, спасение от греха или утешение в созерцании - всё это имеет преходящую природу и подвержено изменениям.
    Кое-кто из простонародья ставит богатого над бедным на том основании, что Бог сделал богатых блаженными в обоих мирах и даровал им благо достатка. Под достатком они понимают изобилие мирских благ, блаженство удовольствий и следование своим вожделениям.
    Они мотивируют это тем, что Бог повелел нам быть благодарными за достаток и терпеливыми в нищете, то есть терпеливыми в невзгодах и благодарными в преуспеянии, и что преуспеяние определенно лучше, чем прозябание.

    На это я отвечу, что когда Бог повелел нам быть благодарными за процветание, Он сделал благодарность средством увеличения нашего процветания; а когда Он повелел нам быть терпеливыми в невзгодах, Он сделал терпение средством приближения к Себе.

    Он сказал:

    Коль станете признательными (Мне),
    Я вам умножу (милости Свои) (14:7),

    а также:

    Аллах поистине благоволит к тому,
    Кто терпелив и стоек духом (2:153).

    Шейхи, ставящие достаток над нищетой, используют понятие "достаток" отнюдь не в общеупотребительном смысле. Они имеют в виду не "обретение благ", а "обретение Подателя благ". Ясно, что обретение единения (с Господом) - это совсем не то, что обретение прощения (Божьего).
    Шейх Абу Саид - да помилует его Бог! - говорит: "Нищета - это достаток в Боге" (аль-факр хува'ль-гхина биллах), то есть непреходящее откровение Истины. На это я отвечу так: откровение (мукашафат) подразумевает возможность завесы (хиджаб), и потому если человек, которому даровано откровение, занавешивается от откровения атрибутом достатка, он будет либо иметь нужду в откровении, либо нет. Если он не нуждается в откровении, то высказывание становится абсурдом, а если нуждается, то его нужда несравнима с достатком, поэтому термин "достаток" здесь неуместен.

    Кроме того, никто не имеет "достатка в Боге" до тех пор, пока его атрибуты не станут постоянными, а цель - неизменной; достаток несовместим с существованием объекта либо с утверждением атрибутов человеческой природы, следовательно, нужда и бедность - сущностные характеристики смертности и изменчивого бытия. Тот, чьи атрибуты всё еще сохраняются, не являет собой достаток, а тот, чьи атрибуты упразднены, вообще не может быть никак поименован. И потому "человек с достатком - это тот, кто богат Богом" (аль-гхани ман агхнаху'ллах), поскольку выражение "достаток в Боге" отсылает к воздействующему (фа'ил), тогда как выражение "богат Богом" обозначает того, на кого воздействуют (маф'ул); первый - сущеcтвует сам по себе, второй - существует посредством воздействующего; соответственно "отдельное существование" есть атрибут человеческой натуры, в то время как существование посредством Бога предполагает упраздненность атрибутов. И потому я, Али ибн Усман аль-Джуллаби, утверждаю, что истинный достаток несовместим с существованием (бака) какого-либо атрибута, поскольку человеческие атрибуты всегда рассматриваются как ущербные и подлежат распаду. Однако достаток не заключается и в упраздненности этих атрибутов, поскольку нельзя поименовать атрибут, который более не существует, а тот, чьи атрибуты упразднены, не может быть назван ни "бедным", ни "богатым". И потому атрибут достатка не передается от Бога к человеку, а атрибут нищеты не передается от человека к Богу.
    Все суфийские шейхи и большинство простых людей ставят нищету над достатком по той причине, что Коран и Сунна подчеркивают превосходство нищеты, в чем и сходится подавляющее большинство мусульман.

    Среди историй, которые я читал, нашлась одна, где Джунайд и Ибн Ата обсуждают этот вопрос. Последний утверждал превосходство достатка. Он мотивировал это тем, что по Воскрешении они будут призваны к ответу за свой достаток, и что такой ответ (хисаб) подразумевает, что они будут внимать Божественному Слову без какой бы то ни было медитации, звучащему в форме упрека ('итаб). Этот упрек будет обращен от Возлюбленной к любящему.

    Джунайд на это ответил так:
    "Если Он призовет к ответу богатых, то Он потребует и оправданий у нищих, а требование оправдания лучше, чем призыв к ответу".

    Это очень тонкое соображение.
    Для подлинной любви оправдание есть "иное" (беганаги), а упрек противопоставляется единству (яганаги). Любящий рассматривает и оправдание, и упрек как позор, поскольку оправдание следует вослед за непослушанием повелению Возлюбленной, то же самое касается и упрека. Но при подлинной любви упреки и оправдания отсутствуют, ибо Возлюбленная не станет требовать от любящего искупления, а любящий не станет пренебрегать исполнением воли Возлюбленной.
    Любой человек - "нищий", будь он даже монархом.

    В сущности богатство Соломона и нищета Соломона - одно и то же. Когда терпение Иова [в горниле его напастей] истощилось, а изобилие царства Соломона достигло своего пика, Господь сказал и тому, и другому одно и то же: [о Соломоне] "Такой превосходный слуга (Божий)" (38:30) и [об Иове] "Каким прекрасным был он Нам слугою!" (38:44) Довольство Божье уравнивает нищету и богатство Соломона.

    Автор говорит:
    "Я слышал, что Абу'ль-Касим Кушайри - да помилует его Бог! - сказал: "Люди много говорили о нищете и богатстве, избирая для себя одно либо другое, я же избираю для себя то состояние, которое Господь уготовал мне и в котором поддерживает меня. Если Он даст мне богатство, я не стану забывчивым. Если Он пожелает для меня бедности, я не стану корыстным и не повинующимся".
    Так что и достаток, и нищета суть божественные дары.

    Богатство подтачивается забывчивостью, нищета - корыстью.И то, и другое превосходно, но они разнятся в осуществлении на практике. Нищета есть отделенность сердца от всего, кроме Бога, а достаток - преисполненность сердца тем, что превыше слов.

    Когда сердце очищается (от всего, кроме Бога), нищета ничем не лучше достатка, а достаток ничем не лучше нищеты.

    Достаток есть избыток мирских вещей, а нищета - их недостаток, но все вещи принадлежат Богу. Когда ищущий распрощался с собственностью, противопоставление [достатка и нищеты] исчезает, то и другое становится незначимым для него.


    Кашф аль-маджуб ли-арбаб аль-кулуб
    Раскрытие скрытого за завесой
    'Али ибн Усман аль-Джуллаби аль-Худжвири

    Старейший персидский трактат по суфизму

    Пер. А.Орлова

     




  • О ЧЕМ ГОВОРИЛИ ЛЮДИ ИСЛАМА Абу ал-Хасан ал-Ашари
    «О чем говорили люди ислама и в чем разошлись творившие молитву»Перевод с арабского А.В.Смирнова

    [Бог и его атрибуты]

    Те мутазилиты, которые говорили, что Бог непрестанно знающий, могущественный и живой, разошлись в вопросе о том, является ли Он знающим, могущественным и живым благодаря Самому Себе или благодаря знанию, могуществу и жизни и каков смысл высказываний «знающий», «могущественный», «живой».
    Большинство мутазилитов и хариджитов, многие мурджииты и некоторые зейдиты считали, что Бог знающий, могущественный и живой благодаря Самому Себе, не благодаря знанию, могуществу и жизни. Они говорили, что у Бога имеется знание в том смысле, что Он — знающий, и что у Него могущество в том смысле, что Он — могущественный, но не высказывались так о жизни и не говорили, что у Него есть жизнь, равно как слух или зрение, но говорили: сила и знание, поскольку Сам Всевышний высказался именно так.
    Некоторые из них говорили: у Него есть знание в смысле познаваемое, у Него есть могущество в смысле подвластное, но ни о чем ином не высказывались так.
    Абу ал-Хузейл [ал-Аллаф] говорил: Он знающий благодаря знанию, которое — Он [сам], Он могущественный благодаря могуществу, которое — Он [сам], Он живой благодаря жизни, которая — Он [сам]. Так же он говорил о Его слухе, зрении, вечности, величии, силе, великолепии, вознесенности и прочих самостных атрибутах. Он заявлял: когда я говорю, что Бог знающий, я утверждаю у Него знание, которое — [сам] Бог, отрицаю за Богом невежество и указываю на познаваемое, что было, есть или будет. Когда я говорю «могущественный», я отрицаю за Богом бессилие, утверждаю у Него могущество, которое — [сам] Бог, и указываю на подвластное. Если я говорю, [что] у Бога жизнь, я утверждаю у Него жизнь, которая — [сам] Бог, и отрицаю за Богом смерть. Он говорил: у Бога лик, который — Он [сам], так что лик Его — Он [сам] и душа Его — Он [сам]. То, что Бог говорит о «руке», истолковывается как «благодать», а речение Бога (Славен Он и Велик!) «чтобы ты был выращен на Моих глазах»[1] истолковывается как «с Моего ведома» [367].
    Аббад говорил: Он знающий, могущественный и живой, но я не утверждаю у Него знание, могущество или жизнь, не утверждаю слух, не утверждаю зрение, а говорю: Он знающий не благодаря знанию, могущественный не благодаря могуществу, живой не благодаря жизни, слышащий не благодаря слуху, и так обо всех прочих именах, коими Он именуется не благодаря Своему действию или действию иного.
    Он не соглашался с теми, кто полагал, что Он знающий, могущественный и живой благодаря Самому Себе или Своей самости, и не признавал упоминание «Себя» или «Самости». Он не соглашался с тем, что у Бога знание, могущество, слух, зрение, жизнь или вечность. Ему принадлежат слова: говоря «знающий», я утверждаю имя Бога и вместе с ним [наше] знание о [наличии] познаваемого, говоря «могущественный», я утверждаю имя Бога и вместе с ним [наше] знание о [наличии] подвластного, говоря «живой», я утверждаю имя Бога. Он не соглашался с тем, что у Творца есть лик, руки, глаза, бок. Он говорился читаю Коран и произношу все, что сказал Бог в этом роде, но только когда читаю Коран. Он не соглашался, что речение о Боге: Он знающий, — имеет тот же смысл, что речение о Боге, что Он могущественный, или что речение о Боге: Он могущественный, — имеет тот же смысл, что речение о Боге: Он живой. То же и об атрибутах, коими описан Бог не благодаря Своим действиям, например, что «слышащий» имеет не тот же смысл, что «видящий», и не тот, что «знающий».
    Дирар говорил: смысл того, что Бог знающий, в том, что Он не является невежественным, а смысл того, что Он могущественный, — что Он не является бессильным, а смысл того, что Он живой, — что Он не является мертвым.

    Для продолжения ознакомления вы должны зарегистрироваться.




  • ЗУБДАТ АЛ-ХАКАИК Во имя Аллаха милостивого, милосердного.

    Слава Богу, Господу миров, и воздаяния богобоязненным, и молитва за Пророка Его Мухаммада и за род его, блаженных, непорочных, да будет им мир *1. Теперь же скажет слабейший из слабых, слуга нищих Азиз бинни Мухаммад ан-Насафи, ибо некие дервиши2 просили меня, бедняка: //составьте трактат о познании мира великого и мира малого, о познании истока (мабда) и возврата (маад) и разъясните, различен ли исток каждого, или исток всего один, различен ли возврат каждого, или возврат всего один; разъясните, что есть нисхождение (нузул) и что есть восхождение (урудж); объясните, было ли сначала нисхождение, а затем восхождение, или сначала было восхождение, а потом нисхождение. И еще они. просили: изложите суждения [об этом] всех существующих общин, изложите их беспристрастно и, ни одно- не предпочтя, приведите то, что гласит каждое из них. Я ответил на их просьбу, собрав воедино то, о чем они просили. Свод этот я назвал "Рисала-е мабда ва маад". Однако некоторые, прочтя его, сказали, что [книга] пространна, и речения весьма ясны, и избранным она доступна, и всем другим, пусть бы она такой была, чтобы, кроме избранных, никто не мог извлечь из нее пользу. И на эту просьбу я ответил, //сократил "Рисала-е мабда ва маад" и назвал это сокращение "Зубдат ал-хакаик". И просил я Господа о поддержке и помощи, дабы удержал меня от заблуждений и ошибок. "Воистину, Он всемогущ в том, что возжелает, и достоин повиновения"*3. И определил я построение этого трактата в две части (баб). Нет мне счастья, кроме как от Аллаха, "на Него я положился и к Нему обращаюсь" *4.

    Для продолжения ознакомления вы должны зарегистрироваться.




  • "ЗИКР МАЛИКА ДИНАРА"

    Фарид Ад-Дин Аттар (1141- ок. 1228/29)

    Зикр Малика Динара, да будет с ним милость Аллаха

    Путем праведным укрепленный, в уповании святостью осененный, истинный предводитель, по дороге веры водитель, странник крылатый, Малик Динар - да будет с ним милость Аллаха - когда - то был последователем Хасана Басри 3, притом из самых уважаемых, и славился чудесными делами, и аскетом был - из поминаемых. Отец его звался Динар, он был рабом, когда сын родился, но, родившись в рабстве, Малик Динар от обоих миров освободился.

    [1]

    Рассказывают люди: Малик Динар плыл на корабле. Когда заплыли на середину моря, корабельщики сказали ему: плати. Он отвечал: нечем. Они поколотили его, да так, что сознание покинуло его. Когда он пришел в себя, корабельщики сказали: плати. Он сказал: нечем. Они опять поколотили его, да так, что прямо дух вон. Когда он очнулся, они снова сказали: плати. Он сказал: нечем. Они сказали: свяжем-ка ему ноги и бросим в море. Тут все рыбы морские высунули головы, и каждая держала во рту по два золотых динара. Малик протянул руку, принял от одной рыбы два динара и отдал корабельщикам. Те, увидев такое, бросились ему в ноги, а он пошел по глади воды и шел, пока не скрылся из виду. По этой причине и стали называть его Малик Динар (повелитель динаров).

    [2]

    А причина его обращения следующая. Был он человек необычайно красивый, жизнелюбивый и богатый. Жил он в Дамаске, а соборную мечеть Дамаска выстроил Муавийя, и ей принадлежало множество вакфов. Вот Малик и возжелал должности попечителя. Тогда он постелил в уголке мечети молитвенный коврик и целый год непрестанно возносил хвалу Господу в надежде, что, кто ни взглянет на него, увидит его творящим намаз. А про себя приговаривал: ну и лицемер ты. Так он провел год, а по ночам выходил развлекаться. Однажды ночью он предавался веселью. Когда друзья его заснули, из лютни, на которой он играл, послышался голос: о Малик, что в тебе, что ты не раскаиваешься?**4. Услышав такое, он выпустил инструмент из рук, вернулся в мечеть потрясенный, подумал и сказал: уже год, как я притворяюсь, почитая Господа, и это не лучше, чем поклоняться Господу чистосердечно. Я устыдился того, что делал, и, если мне дадут должность попечителя вакфов, я не приму ее. Так решил и вручил тайну всеславному Богу. В эту ночь он молился с искренним сердцем, а на следующий день к дверям мечети снова подошли люди и сказали: в этой мечети мы видим убытки, следует назначить попечителя. Тут они все сошлись на том, что нет никого достойнее Малика, и направились к нему. Он творил намаз. Они подождали,. пока он освободится, и сказали: мы пришли, чтобы ты заступился за нас и принял должность попечителя вакфов. Малик сказал: о Аллах, целый год я поклонялся Тебе из лицемерия- никто не взглянул на меня, сейчас, когда я отдал Тебе сердце и воистину верю, что не надо мне должности, Ты прислал ко мне двадцать человек, чтобы они взвалили на меня это дело; клянусь Твоим могуществом, не хочу я! Он вышел из мечети и ревностно принялся за служение Господу, и стал весьма уважаем и счастлив судьбою.

    Для продолжения ознакомления вы должны зарегистрироваться.


 
 
« Пред.   След. »
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

Сегодня 17 октября, вторник
Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
Страница сгенерирована за 0.000023 секунд
Сегодня 17 октября, вторник
Информационно-публицистический портал
Санкт-Петербург
Вверх