logo
buhara
 

Мильтон

Поэзия - Западная
 

Джон Мильтон



 

  • К Шекспиру

    К чему тебе, Шекспир наш бесподобный,
    Величественный памятник надгробный?
    Над местом, где твой прах святой зарыт,
    Не надо строить вечных пирамид -
    Заслуживаешь большего по праву
    Ты, первенец молвы, наперсник славы.
    В сердцах у нас себе воздвиг ты сам
    Нетленный и слепящий взоры храм.
    Тебя не обессмертило ваянье,
    Но множатся твоих трудов изданья,
    И глубиной дельфийских строк твоих
    Ты так дивишь всех, кто читает их,
    Что каменеем мы от восхищенья,
    И мрамор нашего воображенья
    Идет тебе на монумент такой,
    Под коим рад бы спать монарх любой.

  • По случаю своего двадцатитрехлетия

    Мне двадцать три, и Время, этот вор,
    Неуловимый, дерзкий, быстрокрылый,
    Уносит дни моей весны унылой,
    Так и не давшей всходов до сих пор.

    Но лишь в обман ввожу, быть может, взор
    Я внешностью ребячливой и хилой,
    Превосходя в душе сокрытой силой
    Иного, кто на мысль и дело скор.

    И все ж - спешить иль медлить я обязан,
    Иду к высокой цели иль ничтожной
    И близок от нее или далек

    По воле провиденья непреложной -
    Благословен мой путь: он предуказан
    Тем, кем мне задан мой земной урок.


  • Певице - римлянке Леоноре

    К каждому - помните, люди! - приставлен с рожденья до смерти
    Некий ангельский чин, чтобы его охранять.
    Но, Леонора, ты взыскана большею честью: мы чуем,
    Внемля тебе, что господь рядом витает с тобой.
    Да, сам господь, с небес низлетев, непостижный свой голос,
    Преображающий нас, в горло влагает твое
    И приучает тем самым заранее к звукам бессмертным,
    Исподволь и не спеша, смертные наши сердца.
    Всюду бог и во всем, но хранит он об этом молчанье
    И лишь в пенье твоем близость свою выдает.


  • Кто холоден к тебе, чьей красотой...

    Кто холоден к тебе, чьей красотой
    В долине Рено горды без предела,
    Чье имя край окрестный облетело,
    Тот - человек ничтожный и пустой.

    Всех женщин ты затмила чистотой,
    И прелестями (о которых смело
    Скажу: они - Амура лук и стрелы),
    И разумением, и добротой.

    Чарует слух твой разговор, а пенье
    Способно даже камни взволновать,
    И слышать дивный голос твой опасно

    Нам, не достойным звук его впивать:
    Ведь там, где вспыхнет искра восхищенья,
    Не может не заняться пламень страстный.


  • Как холит ею встреченный в горах...

    Как холит ею встреченный в горах
    Цветок долин пастушка молодая,
    Его перед закатом поливая,
    Чтоб он на скудном грунте не зачах,

    Так и чужой язык в моих устах
    Рачением твоим, Любовь благая,
    Расцвел еще пышней, чем речь родная,
    И стал я милой петь хвалу в стихах,

    Которые оценят здесь, на Арно,
    Но не поймет на Темзе мой народ.
    Пускай же, словно в почве благодарной,
    В моей груди привьется и взрастет

    То семя, что заронено чудесно,
    Туда тобой, садовницей небесной.


  • Канцона

    Терплю насмешки здесь я вновь и вновь
    От юношей влюбленных и от дам
    За то, что воспевать в стихах решаюсь
    На чужестранном языке любовь.
    "Скинь, - мне они бросают, потешаясь, -
    С плеч непосильный груз и по волнам
    Плыви к иным, знакомым берегам,
    Где ждут тебя шумливые дубравы,
    В тени которых слава
    Венок бессмертья для твоих кудрей
    Уже сплетает из листвы зеленой".
    Но я словами госпожи моей
    Отвечу им в конце своей канцоны:
    "Пиши на нашем языке родном,
    Затем что говорит Любовь на нем".


  • Не знаю, Диодати, как я мог...

    Не знаю, Диодати, как я мог
    Так измениться за одно мгновенье,
    Чтобы к Любви, внушавшей мне презренье,
    Неосторожно угодить в силок.

    Пусть ни златых кудрей, ни алых щек
    У милой нет, зато ее движенья -
    Достоинства и неги воплощенье,
    А взор меня, как молния, обжег.

    Язык любой страны иноплеменной
    В ее устах способен слух пленять;
    Когда же запоет она, сирена,
    Не тщусь я даже уши залеплять -

    Ведь в пении ее так много пыла,
    Что воск оно немедля б растопило.


  • Глаза у вас - два солнца, от огня...

    Глаза у вас - два солнца, от огня
    Которых меркнет взор мой ослепленный:
    Ведь в Ливии, жарою истомленной, -
    И то не так палит светило дня.

    Во мне клокочет, грудь мою тесня,
    Какой-то пар, сухой и раскаленный -
    Хоть вздохом бы назвал его влюбленный,
    Слов, чтоб его назвать, нет у меня.

    Днем, госпожа, он заперт, как в темнице,
    А если ночью вырвется порой,
    То сразу остывает и ресницы
    Мне жжет соленой ледяной росой,

    И вас, моя заря, от мук рыдая,
    Без сна я до рассвета ожидаю.


  • Я, госпожа, так юн, так прост подчас...

     

    Я, госпожа, так юн, так прост подчас,
    Что лучше уж признаюсь откровенно:
    Да, сердце вам я посвятил смиренно.
    Оно, конечно, недостойно вас,

    Но, - в чем и убеждался я не раз, -
    Не грубо, не коварно, не надменно,
    К добру не глухо, в чувствах неизменно,
    В житейских бурях твердо, как алмаз,

    Не чуждо музам и высоким даром
    Слагать певучий стих наделено,
    И равнодушно к зависти стоокой,

    И низкой лестью не уязвлено,
    И только там чувствительно к ударам,
    Где в нем сидит стрела Любви жестокой.
  • Добродетельной молодой особе

    Ты с самых малых лет не предпочла
    Пространный торный путь стезе безвестной
    И ввысь, к вершине истины небесной,
    С немногими крутой тропой пошла.

    Как Руфь и как Мария, избрала
    Ты часть благую и на рой прелестный
    Тщеславиц юных области окрестной
    Взираешь с состраданьем и без зла.

    Так полни свой светильник непорочный
    Елеем добродетели святой
    И нас не устыжающей надежды

    И веруй, дева: полночью урочной
    С толпой гостей приидет в твой покой
    Жених, чей светлый лик слепит все вежды.


  • К леди Маргарет Ли

    Отец ваш граф, верховный казначей
    И председатель Тайного совета.
    Бессребреником слыл во мненье света,
    Затем ушел с обеих должностей

    И умер, прочитав на склоне дней
    О роспуске парламента декреты -
    Так счеты свел оратор в оны лета,
    Узнав о Херонее, с жизнью сей.

    На вашего родителя ни разу
    Взглянуть не довелось мне оттого,
    Что для меня в ту пору длилось детство.

    Но я от вас слыхал о нем рассказы
    И вижу, что достоинства его
    Вам, Маргарет, достались по наследству.


  • О своей слепоте

    Когда померк, до половины лет,
    Свет для меня в житейской тьме кромешной,
    "К чему мне, - вопросил я безутешно, -
    Талант, который зарывать не след?

    Как может человек, коль зренья нет,
    Предвечному творцу служить успешно?"
    И в тот же миг я, малодушьем грешный,
    Услышал от Терпения ответ:

    "Твой труд и рвенье, смертный, бесполезны.
    Какая в них нужда царю царей,
    Коль ангелами он располагает?

    Лишь тот из вас слуга, ему любезный,
    Кто, не ропща под ношею своей,
    Все принимает и превозмогает".


  • О моей покойной жене

    Во сне моя усопшая жена
    Ко мне вернулась, словно Алкестида,
    Которую у смерти сын Кронида
    Для мужа отнял в оны времена.

    Библейской роженицы, что должна
    Очиститься, была бескровней с вида
    Она, святая, чья до пят хламида
    Спадала, белоснежна и длинна.

    Я разглядеть не мог сквозь покрывало
    Ее лицо, хоть взор духовный мой
    Прочел, что, как и встарь, оно сияло

    Любовью, бесконечной и немой.
    Но ах! Шагнув ко мне, она пропала,
    Проснулся я - и свет сменился тьмой.


 
« Пред.   След. »
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

Сегодня 13 декабря, среда
Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
Страница сгенерирована за 0.000023 секунд
Сегодня 13 декабря, среда
Информационно-публицистический портал
Санкт-Петербург
Вверх