logo
buhara
 

Уитмен

Поэзия - Западная
 

Уолт Уитмен



 

  • Серый и хмурый стан, за час до рассвета

    Серый и хмурый стан, за час до рассвета
    Я вышел из палатки, гонимый бессонницей,
    И спустился по узкой тропинке, ведущей к полковому госпиталю.
    Там три фигуры, распростертые на носилках,
    Три бездыханных тела, оставленных в тишине
    Увидал я, и каждое было одеялом накрыто,
    Светло-коричневым шерстяным одеялом,
    Тяжелым и пыльным, обворачивающим все.

    Бесшумно подкрался я, и застыл, потрясенный.
    Потом с лица одного из них стянул одеяло:
    Кто ты, мудрый седоволосый старик,
    С глазами, что потонули в морщинах?
    Кто ты, мой старый товарищ?
    Медленно и не дыша, приблизился я ко второму -
    Кто ты, мой возлюбленный сын, с румянцем еще на щеках?

    Третий - не стар и не юн, со спокойным лицом,
    Подобным мутно-желтой слоновой кости.
    Человек, мне кажется, я знаю тебя, - в твоем лице признаю
    Черты самого Христа. Бездыханный
    Божественный брат, здесь опять он лежит.


  • Моим врагам не одолеть меня...

    Моим врагам не одолеть меня - за честь свою
    пред ними я спокоен.
    Но те, кого люблю я безоглядно - мой бог!
    я целиком в их власти!
    Я, господи! - открыт со всех сторон, беспомощен, бессилен!
    Презреннейший, я им стелюсь под ноги пылью.


  • Сбежим вдвоем от всех и вся!

    Сбежим вдвоем от всех и вся!
    Теперь, наедине со мной, отбрось условность,
    Ну! Снизойди ко мне, как ни к кому другому -
    Откройся мне во всем,
    Открой мне что не стал бы открывать
    ни брату, ни жене, ни мужу,
    ни даже лекарю.


  • Твердолобый, насмешливый, верткий шар!

    Твердолобый, насмешливый, верткий шар!
    Дока во всем и сам себе барин - наконец-то
    привык я к твоим словечкам;
    Насущным и грубым он поверяет
    все мои сокровенные грезы
    И меня самого, героя-любовника.


  • Сегодня, О Душа...

    Сегодня, О Душа, даю тебе чудесное зерцало.
    Столь долго в темноте, под спудом туч и пыли покоилось оно -
    Но тучи минули - пропал и пыли след.
    ...Вглядись теперь, Душа, в его прозрачное сиянье,
    Оно не скроет от тебя и самой малой из черт Земли и Неба.


  • Ему пою, На том, что было...

    Ему пою, На том, что было, возвожу, что есть,
    (Так дерево выходит из корней, чем было раньше,
    становясь собою.)
    Переполняю временем его я и пространством,
    пускаю в ход извечные законы,
    Чтоб в их круженье он обрел закон в себе.


  • Есть те, кто учит лишь покою и беспечности

    Есть те, кто учит лишь покою и беспечности;
    А я преподаю уроки смерти и войны моим любимым,
    Чтоб не застали их врасплох напасти в урочный час.


  • Серый и хмурый стан, за час до рассвета...

    Серый и хмурый стан, за час до рассвета
    Я вышел из палатки, гонимый бессонницей,
    И спустился по узкой тропинке, ведущей к полковому госпиталю.
    Там три фигуры, распростертые на носилках,
    Три бездыханных тела, оставленных в тишине
    Увидал я, и каждое было одеялом накрыто,
    Светло-коричневым шерстяным одеялом,
    Тяжелым и пыльным, обворачивающим все.

    Бесшумно подкрался я, и застыл, потрясенный.
    Потом с лица одного из них стянул одеяло:
    Кто ты, мудрый седоволосый старик,
    С глазами, что потонули в морщинах?
    Кто ты, мой старый товарищ?
    Медленно и не дыша, приблизился я ко второму –
    Кто ты, мой возлюбленный сын, с румянцем еще на щеках?

    Третий – не стар и не юн, со спокойным лицом,
    Подобным мутно-желтой слоновой кости.
    Человек, мне кажется, я знаю тебя, – в твоем лице признаю
    Черты самого Христа. Бездыханный
    Божественный брат, здесь опять он лежит.


  • Жил малыш...

    Жил малыш.
    Когда он выходил на свою ежедневную прогулку,
    и оглядывался вокруг,
    то на что бы он ни смотрел
    с жалостью, любопытством, страхом или любовью,
    он становился этим предметом,
    и это предмет становился частью его
    на один день или на одно мгновение дня,
    ...на целый год или на циклы тянущихся лет.


    Ранние незабудки становились частью малыша,
    И трава, и красивая герань, и клевер,
    и маленькие колибри,
    и мартовские ягнята, и поросята с розовыми грудками...
    кобыла с жеребятами, смеющиеся толпы во дворах,
    люди у скользкого входа в пруд,
    любопытные рыбки среди темно-зеленых камней,
    и водяные мельницы с тяжелыми
    стальными верхушками...
    все становилось частью этого малыша.


    И апрельские и майские полевые всходы
    становились малышом...
    и зимняя пшеница,
    и светло-каштановые кукурузные ростки,
    и съедобные коренья в огородах,
    и яблони, и цветы яблонь,
    и сочные яблоки, падающие с веток...
    и лесная малина... и подорожник;
    и старый пьяница по дороге домой
    из таверны, где он недавно лежал без памяти,
    И торопливая учительница... и дружелюбные дети,
    и грустные дети... и аккуратные девочки-горожанки...
    и все изменения в городах и селениях,
    куда бы он ни шел.


    И даже родители малыша -- мужчина, зачавший его, выстрелив отцовской смесью
    среди ночи... и женщина, выносившая малыша в своей сумке
    перед тем, как он появился на свет...
    они дали ему гораздо больше этого,
    и давали ежедневно... и они, и то, что исходило от них
    становилось частью малыша.
    Его мать... и тарелки, и блюдца, поставленные
    на обеденный стол,
    Мать... и потоки прекрасных слов...
    и чистая косынка, и фартук,
    и здоровый материнский аромат,
    отлетавший от ее волос и платья
    когда она проходила мимо;
    Его отец: сильный, мужественный, независимый,
    строгий, рассерженный, несправедливый,
    и удар, и окрик, и просьба, и заманчивая
    ложь,
    И предметы домашнего обихода, и разговор, и лавка старьевщика,
    мебель... и желания переполненного сердца,
    Любовь неподкупная... и чувство неизменной реальности,
    мысли о том, что и это только мечта,
    Сомнения днем и ночью, желание
    узнать «как это?» и «что это?»...
    Существует ли то, что кажется реальным
    или это только вспышки и искры?
    Мужчины и женщины на дорогах,
    если не вспышки и искры,
    то тогда кто?
    И сами дороги, фасады серых домов...
    товары на широких витринах, лица,
    телеги, причалы, толпы на переправах;
    Вид деревни, когда солнце падает
    за зеленый холм... вереницы изломанных рек...
    И тени... и лучи света в гущах летних дождей...
    свет, падающий на крыши... и белая и коричневая
    черепица...
    очертания, отсветы, силуэты;
    шхуна неподалеку, уходящая с отливом...
    лодка на мели среди береговых камней,
    Бег и танец темно-синих волн -- растерянный всплеск,
    и красочные облака... и багровая мачта,
    оставленная кем-то словно в одинокой
    бесконечной грезе;
    склон горизонта, сизый пеликан на фоне солнца,
    сгустки ила в аромате соленых водорослей;
    все эти явления и кажущиеся явления, да,


    Все это становилось частью малыша, который
    ежедневно выходил,
    и впредь будет выходить ежедневно,
    становилось собственностью малыша, будь то
    он или она,
    кто гнался за всем этим
    день за днем, час за часом --
    всегда.


 
« Пред.   След. »
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

Сегодня 13 декабря, среда
Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
Страница сгенерирована за 0.000022 секунд
Сегодня 13 декабря, среда
Информационно-публицистический портал
Санкт-Петербург
Вверх