logo
buhara
 

Нидерланды

  Ранняя |      XIX - XX |     
J.Coenraad


  • ИСТОРИЧЕСКАЯ ЖИВОПИСЬ БЕЛЬГИИ

                Б

  • ельгийское искусство развивалось паралельно французскому со времени Давида. Когда ветеран французской живописи поселился в Брюсселе, чтобы там прожить в почете остаток дней - он уже нашел хорошо подготовленную почву. Греки давно проникли там в живопись и традиции старого фламандского искусства были забыты. Ленс (lens) и Гериенс (Herreyns) были последними колористами в старом стиле, но с прошлым их связывали только качества их колорита. Оба они только собирали крошки, оставшиеся после трапезы гигантов. Эти художники глядели назад, а не вокруг себя и старались затеплить свой скромный светильник у света Рубенса.
                 Единственный художник того времени, произведения которого кажутся сносными и теперь, это - Навез (Navez).Navez/ Famille italienne ou Repos des paysans dans la campagne de Rome Подобно Энгру во Франции, он был последним столпом этого окаменевшего искусства. Он оставался в почете и после падения классицизма, потому что умел, подобно Энгру, занять срединное положение между Давидом и итальянцами, и обнаружил также некоторого рода свободу в изучении природы. Его поклонение грекам не было лишено некоторой доли реализма, он лишь в небольшой степени исправлял уродство природы и осмелился бы изобразить Сократа с негритянским носом, Терсита с горбом.
                 Такое-же значение, как Навез, в живописи имел в качестве учителя Матиас ван Бре (Mathias van Bree), ставший после Геренса директором антверпенской академии. Он имел в Бельгии приблизительно такое-же влияние, какое Гро имел в Париже, но достиг его соверщенно противоположными средствами. Его значение велико благодаря тому, что он будил в молодых людях пламенную любовь к старо-фламандскому искусству. Набрасывая углем сухие условные композиции, он мечтал о юноше, который воскресил бы эти традиции.
                 Прошло немного времени и этот юноша явился. Он изучил галлереи Антверпена и Парижа, и восхищался более всего Рубенсом и Паоло Веронезе.Wappers/Le devouement de Pierre van der Werff, bourgmestre de Leyde Изучая их в Лувре, он слышал за собой голоса молодых романтиков, которые как и он обажали краски и движение и поносили старого сухого бесцветного Давида.Густав Вапперс (Gustav Wappers)тоже заплатил дань классицизму и написал в 1823 году Регула в старом стиле. Тем сильнее было всеобщее изумление, когда он выступил в 1830 г. со своим бургомистром ван дер Верфом."Бургомистр ван дер Верф во время осады Лейдена в 1576 г. предлагает себя на съедение голодным жителям". Уже самый сюжет должен был привести в восторг толпу, воодушевленную мечтами о свободе. Блестящее исполнение усиливало впечатление. То, о чем мечтал старик ван Бре, достигнуто было в этой картине. Это возврат к пышным краскам и жизнерадостности старых мастеров.
                 Вскоре после того выступили Луис Галле (Louis Gallait) и Эдуард де Бьев (Edouard de Biefve). Их картины по величине полотен превосходят все, что было написано в период увлечения колоссальными размерами."Отречение Карла V-го" имеет 20 футов. На ней представлено огромное общество вельмож и знатных дам, одетых в парчу и бархат; место действия - великолепная пурпурная зала королевского дворца.Gallait/BAUDOUIN COURONNE EMPEREUR DE CONSTANTINOPLE.16 MAI 1204 "Договор нидерландского дворянства" Эдуарда де Бьева состовляет как бы историческое дополнение к этой картине - после торжества монархии, торжество народа. Берлинская Staatszeitung приветствовала и эту картину, как один из "краеугольных камней исторической живописи".
                 Все бельгийские матадоры сороковых и пятидесятых годов потерпели крушение; они интересны только в историческом отношении - как носители духа своего времени, как питомцы, распространившиеся повсюду, школы Делароша. Они отказались от античных статуй, от хламид и шлемов, чтобы заменить их пестротой средневекового обихода - кирасами, панцирями, трико, бархатными и шелковыми куртками. Одна условность сменилась другой, сухость уступила место элегической сентементальности. Они обладали многими умелыми приемами, но в них не было самобытной творческой силы.


  • ГОЛЛАНДИЯ

                Если родиной технического совершенства можно признать Бельгию, то голландские живописцы являются самыми нежными выразителями интимности современного понимания природы. В бельгийском искусстве на первом плане чисто внешнее - масло и кисть, у голландцев же сердце и кисть, ощущение и техника вполне сливаются. Бельгийская живопись исходит от Курбе, голландская нарождается в тот великий исторический момент, когда французские пейзажисты, поняв по луврским картинам душу старых голландцев, поселились в лесах Фонтенебло.
                 В начале XIX века, если что-нибудь и создавалось в Голландии, то это было тяжелым и напряженно старательным подражанием французскому классицизму.
                 Следующее поколение делало величайшие усилия, чтобы несколько подняться - чему несомненно способствовало соприкосновение с бельгийцами. Решительным моментом, когда голландская живопись потекла снова по старому руслу, был 1857 год.
                 Иосиф Израэльс (Ioseph Israels), голландский Милле, родился 27 января 1827 года, в Гронингене, маленьком торговом городке на севере Голландии.Он является одним из самых великих современных живописцев, вместе с тем, он глубокий поэт, и производит впечатление художника, который достаточно глубок, чтобы трогать зрителя без всякого жонглерства.Israels/ Он не имеет равных себе по умению подчинить работу кисти общему впечатлению. В нем воплотилась сила современной Голандии, он проложил новый путь не только в выборе сюжетов, в технике и колорите; и по своей многосторонности он был исключительным среди более молодых художников.Он никогда не отступал назад, не сообразовался с модой и условиями художественного рынка, всегда совершенствовался, и благодаря своей строгости к самому себе, остается до сих пор общепризнанным главой голландской живописи.
                Кристоф Бишоп (Christoph Bisschop), художник, любящий яркие краски. Он всего четырмя годами моложе Израэлься, и тоже многим содействовал обновлению голландской живописи.Он учился в париже у Глэра и Конта, причем влияние последнего было сильнее, хотя Бишоп и не следовал ему в выборе сюжетов.
                Херк Хенс (Herck Henks)любил изображать каналы подернутые туманом, на которых спокойно скользят трикшиты - пассажирские лодки, приводимые в движение лошадьми; на трекшитах толпятся занятые люди.
                 Голландские пейзажисты не отражают новых ощущений, мало интересуются чисто техническими задачами, занимавшими пытливый дух французских импрессионистов. Но по нежности и тонкости понимания природы никто из ныне живущих художников не стоит так близко, как они к классикам современного пейзажа, художникам школы Фонтенебло. Воздух, почти всегда окутанный влажным туманом, обильные водой равнины, смягченный и подернутый солнечный свет, сочность зелени, всю эту скудную для менее чуткого взора, но все-же богатую утонченным очарованием природу эти живописцы умеют отражать в истинно-отрадных для души картинах.
                 На первом месте следует назвать Ионкинда (Ionkind). Этот свежий, здоровый голландец, живший в Париже, приобрел более широкую известность только после своей смерти в 1891 году.
                 Ионкинд хранил вполне свою индивидуальность и совершенно самобытно следовал общему движению. Он любил воздух и росистое утро, влажную траву и озаренное бледными лучами лунного света небо, по которому тянутся серебрянные облака. Все, что он пишет, является непосредственным отражением индивидуальных впечатлений.
                 Паралельно с ним работали в Голландии два брата Марис (Maris); Яков, нежный художник с очень своеобразными аккордами настроений и Вильгельм, более энергичный и теплый, истый голландец, плотный и флегматичный.J.Maris На его картинах земля кажется кормилицей, которую ласкают солнечные лучи. Он более всего любил тот час, когда прошла гроза, и небостало снова синим, когда первые лучи скользят по тучному торфянику и по тростникам. Яков Марис, который развивался еще под влиянием Добиньи, более поэтичен, изящен, нежен и вдумчив. Он более всего любил писать голландские каналы в окрестностях Амстердама и Роттердама, изображал берега в окрестностях Шевенингена, или ветрянные мельницы, которые высятся как могучие башни на переднем плане над плоской землей и низкими домиками, выделяясь на сером облачном дождливом небе.
                 В лице Г.В.Месдага, который воссоздает лиризм моря во всех тонах, Голландия имеет одного из первых маринистов в мире. Со времени Курбе немногие лишь картины моря написаны были с такой правдой и так сильно передавали непосредственное впечатление природы. Бельгийцы Клес и Артан никогда не покидали берега; Месдаг же напротив того - изображает море не с берега, а из середины морской стихии. Он в самом деле отправляется в море и остается там один на лодке, окруженный воздухом и волнами.
                 Очень трудно сделать выбор среди голландских художников и наметить отдельные имена. Их всех объединяет удивительное семейное сходство. Не справляясь с модными течениями, они следовали внушениям своего спокойного темперамента, и потому быть может и создали произведения, которые переживут творчество других современных художников, среди которых есть много интересных и странных, но очень мало совершенных, вполне привлекательных живописцев, потому что нервное искание новизны извращает их истинную сущность.



 
« Пред.   След. »
JoomlaWatch Stats 1.2.9 by Matej Koval

Сегодня 19 августа, суббота
Copyright © 2005 - 2017 БУХАРСКИЙ КВАРТАЛ ПЕТЕРБУРГА.
Страница сгенерирована за 0.000019 секунд
Сегодня 19 августа, суббота
Информационно-публицистический портал
Санкт-Петербург
Вверх